Menu

Прошлое и настоящее города Слободского.

0 Comments

Впервые в источниках упоминается в 1489 году под названием Слобода. Город областного подчинения. Центр одноименного района. Расположен в центральной части области на правом берегу реки Вятки. С областным центром связан железной дорогой и автомагистралью (35 км.)

Население (с поселком Первомайским) — 43,4 тысячи человек, площадь — 45,3 квадратных километра (1993 год).

Как все другие на Руси, из малого поселения в десяток жилищ вырос и развился город Слободской. Да и как было не вырасти ему на таком раздолье, на речном крутояре, открывавшем взгляду всхолмленное лесное море — царство зверя и птицы. Сама природа позаботилась о месте для города — приходи, человек, и живи во славу Руси.

И люди не прошли мимо этого природного дара, увидели красное для города, крепкое для обороны, годное для долгого житья место. А житье тогда не мыслилось без землепашества, город сам должен был добывать свой хлеб, да и оборонять себя от всякого лиха. Это уже потом, когда город укрепился острогом, окреп многими людьми настолько, что мог подать помощь соседям, вокруг него стали возникать починки, разрастаться деревни, для которых город оставался базой и основой развития.

Долг платежом красен. И деревня, встав на ноги, брала часть забот горожан на себя, позволяя его людям заниматься сугубо городскими делами.

Шло время. За крепостными стенами, укрывавшими храмы, добро и припасы, становилось тесно дворам, и они выплескивались на посад, в пригороды и слободки. Годы и случавшиеся время от времени пожары вносили в жизнь свои изменения. После очередного потрясения город решительно отстраивался и хорошел, а церкви его, восстававшие из пепла, высвечивали изначальную часть его центра, к которому были обращены все улицы. Это хорошо видно на самом раннем из дошедших до нас чертеже города, где дома, как бусины нанизаны на нити улиц, а улицы плетут прихотливую сеть путей человеческого общения.

Девять путей — девять концов (десятым был взвоз — въезд в город от реки) веером сбегались к центральной площади — средоточию деловой, административной и культурной жизни поселения. И хотя рассматриваемый план вычерчивался с натуры еще в 17 веке, внимательному глазу он может открыть всю трехвековую историю застройки города, пояснить, что строительство его изначально велось по принципу свободного выбора наиболее удобных усадебных мест. Отдельно стоящие усадьбы связывались затем дорогами, которые с застройкой междуусадебных мест постепенно становились улицами и переулками. Так образовывалось некое подобие кварталов. При этом неукоснительно соблюдались условия безопасности построек, удобства выхода их к воде и полю, лугу и лесу. И пока это правило было обходимым, город не отрывал человека от природы. Ширь и даль ее открывалась всякому взору, и сам человек был на виду, на примете.

Первостроители Слободы умело использовали все особенности рельефа городской территории и для обороны, и для бытовых нужд. Они не тратили сил на борьбу с природой, а пристраивались к ней, оставляя, скажем, за родниками право жить своей жизнью, стараясь прокладывать улицы вдоль, а не поперек тока воды.

Официально принятая дата основания Слободского несколько раз пересматривалась, пока не задержалась на 1505 годе. Происходило это по мере обнаружения и публикации документов, упоминающих имя города. Но и последняя дата не является бесспорной, ибо текст одного из таких документов позволяет нам сделать далеко идущие выводы. «Князь Великий Всея Руси Иван  Васильевич пожаловал настоящей грамотой Андрея Ивановича Племянникова, в кормление ему, Слободским городком на Вятке, вместо прежнего воеводы Замятни Константина Сабурова. И вы, все люди того городка, чтите его и слушайте, а он вас ведает и судит, и блюдет, и ходит у вас по старой пошлине, как было преж сего».

Поразмыслим над документом. Грамота эта, по сути, приказ о назначении на должность. Отсутствие в нем мелочных наставлений говорит за то, что писался он на прочной основе взаимопонимания сторон. Спокойный, деловой тон грамоты показывает, что уже в 1505 году Слободской имел свою достаточно развитую экономику, состояние которой не требовало от центра перестроек. Признав это обстоятельство за факт, мы уже не можем не признать за жителями города какого-то собственного опыта ведения городских дел, опыта, который не приносился извне, а нарабатывался жителями путем выборного самоуправления. Таким образом рядовая житейская логика позволяет нам говорить о существовании города задолго до появления в нем московских Сабуровых и Племянниковых. 

Поэтому нельзя принимать всерьез полемическое предположение историка Верещагина, что Слободской был построен после 1489 года устюжанами, «издавна зарившимися на привольные земли вятчан». Жизнь ни одним документом не подтвердила верность этого предположения, а наоборот, опровергает его отсутствием в городе какой-либо памяти об устюжанах-строителях. Храм-то в честь особо почитаемых в Устюге святых они уже во всяком случае должны были построить!

Опровергается и основной аргумент Верещагина, ссылавшегося на отсутствие упоминания о Слободском в летописцах 1489 года. Сегодня, по сообщению историка В. Низова, такой документ нашелся и вошел в научный оборот под именем «Едомского летописца», следовательно, у нас есть основание подняться на новую ступеньку, встать на новую точку отсчета в нашей истории, взглянуть несколько глубже в пору заселения россиянами вятской земли.

Нам можно официально говорить о том, что город Слободской давно шагнул за рубеж своего 500-летия. Правда, на сколько лет можно растянуть многозначительное слово «давно», точно сказать никому не дано. Надо надеяться, это нам скажут позднее археологи.

Нам же пока следует тщательнее анализировать древние акты и помнить, что помимо свидетельства документов, в истории свидетельствуют объективные реалии жизни, которые никаким документом нельзя опровергнуть, ибо они первичны, а документ — вторичен. Реалии жизни — корень, а документ — лист. И когда мы читаем в описях: «город — строение мирское» мы обязаны эту фразу поставить во главу угла всей истории города, ибо она служит доказательством тому, что город построен был раньше, нежели пришли в него воеводы. В противном случае город писался бы «строением государевым».

Сам факт, что Вятская земля до 15 века оставалась вне внимания летописцев, позволяет нам думать, что заселение ее русскими шло малыми группами охочих людей, независимых от феодалов. Следовательно, проникновение их на Вятку было частным делом, малым делом, на которое летописцам не стоило и тратить чернил. Однако, потом, когда поселения на Вятке достаточно окрепли и обустроились, их взяли на заметку, с надеждой в будущем взять под свою руку. Возможно, эти надежды и явились причиной претензий нижегородско-суздальских и галицких князей на владение Вяткой. Как известно, в 1489 году московские воеводы увезли на Москву и каринских князей, представив их пред ясные очи великого князя. Мы не знаем, какие сведения получил государь от каринцев, но, видимо, какую-то информацию о том, как они управляются в каринских землях с бунтовщиками против русских инородцами, как прикрывают Вятку от набегов, он все же поимел. А посему отпустил князей с миром и с милостью: впредь ведать своими каринскими землями и людьми.

А поскольку великий князь — увы! — не поделился с нами той информацией, нам остается только по крупицам выискивать ее в строках грамот да гадать: когда же так называемые арские князья поселились в Карино? Вопрос это отнюдь не праздный, он может стать ключевым для вятской истории, ибо с решением его сам собой решится вопрос о времени появления русских на вятской земле.

В этом случае весьма авторитетным является мнение историка М. Худякова о том, что в пору разгрома Булгарского царства ханом Булат-Тимуром в 1361 году, с территории Арского поля часть булгарских беженцев с группой зависимых от князей бесермян пришла на Чепцу и образовала поселение Карино. Не заостряя внимания на дате (беженцы могли уйти в Карино и раньше), следует отнестись к самому известью о заселении Карина серьезно, тогда нам легче будет восстанавливать собственную историю. Тем более, что развивалась она рядом, соприкасаясь с историей всех народов региона. Надо лишь помнить, что если булгары, привыкшие к раздолью Арской степи, решились поселиться в тупичке Карино, значит, иного выбора у них не было. Значит, русские поселения на Вятке — Никулицыно, Подчуршино, Слободской — уже занимали прочные позиции. В таком случае заселение булгарами Карино обуславливалось каким-то договором. Вполне вероятно, что вятчане пустили беженцев как в буферную зону, чтобы таким путем прикрыться от ожесточенных набегов черемис и воти.

Как проходило вживание одного этноса между двух других — это тема самостоятельная. Важно помнить, что народная память не знает случаев военного столкновения каринцев с русскими, а вот столкновения с вотью свидетельства есть. В деревне Салтыки по сей день стоит каменная часовенка в память об убиенных в сражении, к ней еще в довоенное время в летние дни стекался народ со всей округи — почтить память предков.

Конечно же, это столкновение происходило задолго до 1505 года и, вероятно, нашло свое отражение в известной легенде, касающейся истории сел Никулицына и Волкова. Позднее же, как мы видим, удмурты не только не враждовали со слобожанами, но сами имели в городе избы, чтобы укрываться там при «пиковых» обстоятельствах. Вот как об этом свидетельствует великокняжеская грамота 1522 года: «… били нам челом слобожане Демидко Нефедов да Олежко Кузьмин на каринских князей, и на чувашен, и на вотяков, которые живут в Слободском уезде, у них в городе дворы есть, и в осаде с ними (слобожанами) живут, а сторожи де городовые с ними не стерегут, и города (крепости) не делают, и потугов городовых не тянут, и улиц городовых в осадное время не чистят….»

Как видим, в данной грамоте много подробностей, по которым нетрудно представить реальную обстановку жизни горожан и их взаимоотношения с соседями: во-первых, и в ту пору сохранялась угроза набегов на город казанских воинских отрядов, значит, у какой-то части жителей Карино была нужда в защите за городскими стенами; во-вторых, в то же время у людей появлялось желание быть независимыми от несения общественных тягот по ремонту крепостных сооружений. Имея на руках великокняжескую грамоту на льготы и самостоятельность, каринские князья пытались сами и подавали пример другим «отбояриться» от всяких обязанностей перед слобожанами. А те, в свою очередь, не стеснялись через головы воевод докучать Москве челобитными, доказывая справедливость своих требований к соседям.

Поразительно, но только один 16 век дал нам сведения о полутора десятках великокняжеских грамот, касающихся Слободского. И это еще не все — наверняка была прислана грамота и с подаренным городу колоколом…

А сколько любопытных документов датируется 17 веком! «Да на Ганке Никитине, Никифоре Сафонове, и на Федке Кузмине с кабацкие зерневые, шахматные и карточные игры откупу 6 рублей 80 копеек…» Оказывается, в семнадцатом веке слово «кабак» звучало вовсе не так ругательно. Кабак состоял обычно из трех изб, двух поварен и погреба. Сюда можно было придти как в буфет, как в ресторан, чтобы толково посидеть, и как в клуб — поиграть хотя бы в шахматы. У людей был выбор — где провести вечер. Право, так и захотелось попасть в 17 век к Федору Кузмину, расспросить его про мельницу, про «кузьминскую пустошь», про прадеда его Олежку Кузмина, писавшего царю челобитье, на которое государь ответил грамотой 1522 года. Поговорили бы мы и о ценах на товары, которые привозили на Вятку, как это записано в таможенной книге Устюга, его родственник: «28 сентября 1635 года пришел с Архангельска вятченин Андрей Козмин, явил в проезд денег 800 рублей, да золота и серебра две с половиной литры, да лятчин, да короб с мелочью, да котлов медных пуд с лишком, да олова блюдного полтора пуда. Да товарищ его Пятой Балезин явил товару в проезд: тазов медных два пуда, котлов медных два пуда, олова два пуда, бумаги писчей 16 стоп, карт 50 дюжин, бочку ладону, бочку пороху, бочку перца, да бочку сельдей. С тем товаром на трех лошадях поехали к Вятке».

Вот так, связывая сведения из разных источников в одну картину, можно реально увидеть, что слобожане не ждали, когда Москва привезет им нужный товар, а сами ехали за ним и везли к морю свою продукцию, чтобы иметь оборотный капитал на будущее. Конечно же, это делалось не столь просто, как пишется, это было рискованным предприятием, но кому-то же надо было брать на себя подобный труд. Ведь и медь, и олово, и иглы с шелковыми нитками ждали искавшие дела руки, ибо не хлебом единым и в ту пору был жив человек.

Заметим, дорогу на Ношуль, что на реке Лузе, откуда потом пойдет по воде движение товаров в Архангельск, слобожане откроют только в 1670 году и еще долго будут мостить ее и обустраивать для безопасного движения. И все это придется купечеству делать на свой страх и риск. А пока, вникая в описи 1615 и 1629 годов, мы видим, что город был весь обмерен и распланирован на дворовые участки, готовые принять на жительство поселенцев и в тоже время обнаруживаем 40 пустых дворов, к которым в новой описи прибавилось еще 19 осиротевших подворий. Объяснить это явление можно было тем, что мир и благоволение сошли на вятскую землю, и люди, склонные к землепашеству, выселились в свои деревни и починки. Но государь всея Руси прислал грамоту: «Сыскивать в Перми слободских людей и возвращать в город».

И дело тут не в том, что город страдал от безлюдья, а в том, что казна не добирала с города пошлину. Сами же города в ту пору умели жить не числом, а уменьем — зря ли росло в Слободском число кузниц и лавок? Именно этот рост служил показателем того, что в городе шел нормальный миграционный процесс, связанный с формированием населения в городское общество. При этом происходило перераспределение ролей, земель и угодий. Происходило расслоение горожан, где богатый величался по отчеству, а бедный по прозвищу.

Обратим внимание, с какой дотошностью велось описание загородных земель, как перечисляются все огородчики, все пожни, пустоши, озерки и речки, и рыбные ловли, как все в межах и приметах было учтено, а главное — все, взятое на учет, было обихожено. Все было обжито, поименовано, от всего веяло такой давностью и таким миром, что и мельницы с колечками прудов на веревочке речки Спировки кажутся уже не творением рук, а прямой принадлежностью природы, словно бы они появились тут задолго до прихода людей.

Город, конечно же, имел влияние на подгородние деревни и на дальние погосты, давал стимул для их существования. Больше того, монастырские пустыни Екатерининская и Троицкая обустраивались при прямой поддержке слобожан, понуждаемых к тому еще и государевыми грамотами. И, позднее, когда на месте пустыней планировалось строительство Кирсинского и Холуницкого заводов, роль Слободского в их жизнедеятельности не следует забывать. Без Слободского заводам было бы просто не выжить.

К началу 16 века Слободской словно бы остановился в росте. Но жизнь в нем, заметно успокоясь, не замерла. Так река, пережив половодье, войдя в берега, течет своим руслом, как ей предопределено природой. В полную силу мехов дышали посадские кузницы, звучало железо, вякала медь. Там и тут ковали лошадей, чинили телеги, и по количеству их можно было определить: город работал на периферию, жил интересами дальних дорог Верхнекамского волока. Волок приобрел значение Большой дороги и на нем, как грибы, принялись расти поселения, а город стал началом пути, его отправным и перевалочным пунктом. Вроде невелик город, всех дворов и двухсот не наберется, даже если считать с церквами и лавками. Церквей же всех девять, да десятую новодельную иеромонах Трифон выпросил, сплавил по реке в Вятку — с нее там начал расти большой Успенский монастырь. В Слободском тоже затеяли строить монастырь.

Надо думать, что во все времена у человека хватало общественных забот и нагрузок, а в древности это были повинности: дорожные и мостовые, пожарные и сторожевые. И доколе люди находили силы для построения церквей, значит, и тогда не хлебом единым был жив человек. Строительство дома, крепостной башни были делом для тела, а работа для церкви была для души. Вкладывая все свое умение в благолепие храма, человек создавал храм в себе, освобождаясь от эгоистического начала собственнических инстинктов, обретая радость служения обществу.

К началу 19 века город еще сохранял архаичную живописность свободной застройки, однако в нем уже действовала властная сила регламента регулярной планировки. Теперь усадьбы и дворы подбирали животы в строгую сетку кварталов, а улицы вытягивались в струнку. Каменные строения вносили в них ощущение чинной торжественности. Исчезали тупичковые переулки, и город обретал цивилизованный характер. Сохранявшаяся в нем старина счастливо сочеталась с классикой образцовых проектов, камень уживался с деревом, и город не терял своеобразия, отвечавшего эстетическим воззрениям его жителей.

И опять высвечивали город его церкви, теперь уже белокаменные, с белокаменными же колокольнями и полнозвучно гудящими колоколами.

Теперь въезжали в город из Вятки не старым путем мимо Инвалидной слободы (Красных казарм), а по новой Вятской улице, нацеленной на главную площадь, на Преображенский собор. Забегая вперед, следует сказать, что новым генеральным планом планируется вернуть въезд в город на Вятскую улицу, ибо стало ясным, что продолжая развитие города, нельзя не оглядываться на его историю, не помнить, что город помимо всего ценен своей древностью. Город без прошлого — как человек без памяти: с ним не о чем говорить.

Сегодняшней трассировкой своих улиц город обязан архитектору Ф. М. Рослякову. Первый регулярный план Слободского разрабатывался в Петербурге. Там составили сетку кварталов, а привязать ее к плану города, похоже, поручили губернскому архитектору И. Лему. В Госархиве сохранились эти планы, где Лем трассировал улицу Вятскую на церковь Екатерины, при этом улица Никольская оказывалась в стороне от Никольской церкви. А сменивший Лема архитектор Росляков сместил левую сетку левее, то есть сделал то, что мы видим сегодня: поставил улицы на свои места.

Когда мы внимательно всматриваемся в нашу историю, то видим, что не только выгодное транспортно-географическое расположение позволило Слободскому развивать производство и промыслы, но и те люди, что стояли у истоков и ремесел, прокладывали дороги, налаживали торговлю.

Так, в 1636 году таможней Устюга был отмечен слобожанин Прокопий Агафонов, возивший собольи, бобровые, лисьи меха в Вологду. А через 250 лет другой Прокопий Агафонов отмечен на престижной выставке бронзовой медалью за замшу — продукцию своего завода.

В Слободском, в городе и уезде, основателями кожевенных, скорняжных и других производств чаще всего были крестьяне, в силу бездоходности своей земли становившиеся потомственными кустарями, в какой-то момент дерзающими взять на себя труд организации производства на более высоком, нежели домашний, уровне. И вовлекали они в эту работу прежде всего свою родню и соседскую бедноту. А это значит, что со своими рабочими они не могли стоять по разные стороны баррикады, а сидели с ними за одним как рабочим, так и обеденным столом. Другое дело, что, отработав день, рабочие уходили отдыхать, а у хозяина болела голова о завтрашнем. Это потом, когда заводское дело расширялось, обрастало новыми людьми, когда авторитет хозяина в обществе возрастал в соответствии с ростом его капитала, интересы дела, престиж фирмы требовали от него записываться в купечество. А новое звание приносило и новые заботы: купцу приходилось принимать на себя обязанности попечителя школы или приюта, участвовать в благотворительности, «отстегивая» для этого некоторые суммы от своего капитала. При всем при том ему приходилось быть главным ответственным лицом за производство, являться на завод по гудку, являть пример ревностного служения делу.

Теперь, когда мы нашли оценку основателю завода, следует рассмотреть вопрос о том, насколько справедливо считать один маленький заводик Флора Лесникова началом такого гиганта, как производственное объединение «Белка»? Может быть, стоит принять во внимание, что и он вырос на базе векового опыта организация скорняжных заведений, далеко не полный список которых я привожу?

1830 год — завод основан В. Распоповым

1831 год — завод основан И. Распоповым

1838 год — завод основан И. Платуновым

1840 год — завод основан Д. Е. Плюсниным

1845 год — завод основан А. Поповым

1849 год — завод основан Жевлаковым

1850 год — завод основан Н. С. Поповым

1850 год — завод основан Н. Александровым

1851 год — завод основан А. Лалетиным

1851 год — завод основан М. Плюсниным

1871 год — завод основан Колотовым и компанией, впоследствии перешел к Александрову. 

К данному списку можно прибавить заводы В. Е. Плюснина, Бородина, И. А. Шмелева, В. Ганшина и другие.

То же самое можно сказать и о кожевенных производствах Слободского, первым же из которых был завод купца И. И. Платунова, основанный в 1746 году близ речки Петерихи, на которой был пруд с мельницей и толчеей коры, применявшейся для дубления кож. В 1772 и 1776 годах два завода, позднее разросшиеся в комплекс клееваренных и лаковых производств, поставили купцы Фофановы. Заметим, что полтораста лет деятельности Фофановых, при их значимости и  солидных оборотах их капитала, остаются пока вне внимания историков. Впрочем, мало изучена и деятельность крестьян Павла, Василия и Федора Рыловых, поставивших заводы в деревне Назаровской в 1840 — 1850 годах и завод в деревне Куракинской в 1864 году. Купцы Рыловы имели заводы в деревне Трофимовке и при речке Котлянке. В списке заводовладельцев фигурируют фамилии Галицкого, Александровых, Агафоновых, Распоповых, Кошурниковых, Воробьевых, Белослудцевых, Ворожцова. 

Надо ли говорить, что при обилии производств продукция их постоянно подвергалась испытаниям на качество? Следовательно, качественный показатель был непременным условием для выживания. Понятно, что заводы выпускали все сорта кож, вплоть до замши и даже лайки.

На базе замшево-лайкового  производства Николаева в Слободском в 1876 году образовалась компания, взявшаяся строить фабрику по выпуску лайковых перчаток, чтобы русским щеголям не ездить за ними в Париж. Один из компаньонов, Николай Иванович Александров поехал в Москву, поступил рабочим на фабрику французской фирмы и прошел на ней своеобразный курс наук по всем операциям. Через год он вернулся в Слободской, прихватив с собой 9 мастеров, и наладил выпуск лайковых перчаток. Через два года из привезенных мастеров на производстве осталось только двое, но выросли свои умельцы, и фабрика при 20 мастеровых и 7 мастерах успешно работала, пока не сошла мода на лайковые перчатки.

Слобожане умели откликнуться на требования рынка и помимо производства спичек и мыла, преуспевали также в смолокурении и выгонке дегтя, со всеми производными лесообработки, а химические заводы Платунова и Кручинина вырабатывали фосфор, железный купорос, азотную и соляную кислоту и другие химические материалы.

Однако успешной работе всех производств в Слободском город был обязан прежде всего мастерам металлообработки — кузнецам, медникам, литейщикам, умевшим отковать или отлить всякую деталь к самой сложной машине. Да что там деталь! Паровые котлы отливали в своем огороде братья Косаревы! А тысячепудовые колокола братьев Бакулевых — это такие «игрушки», которые к легкой промышленности никак не отнесешь. Ни много ни мало, а 200 лет развозились колокола Бакулевых по России. И пусть страна знала мастеров поименитее Бакулевых, но такого, чтобы вести заводское дело одной фамилией в семи поколениях, не было!

Впрочем, и до них отливали в Слободском колокола Каркины, и рядом с ними мастера Поповы — они могли выдать такой благовест, что и в Вятке, на Воскресенской и Донской звонницах голоса их от всех отличали. Династии Поповых, кстати, на 150 лет просматриваются в нашей истории, причем, в иные годы в городе работало до четырех мастерских Поповых одновременно.

Право, когда знакомишься по документам с именами мастеров медного, серебряного, кузнечного и жестяного дела — голова идет кругом от обилия их: четверть населения в Слободском была связана работой с металлом! А мы все пишем: «город меховщиков», «город скорняков да кожевников».

Колокол — мерило мастерства,

Вместе с тем и времени мерило,

И молва недаром объявила

Труд литца явлением колдовства.

Плавность линий. Гармоничный звук —

Единенье и души, и тела…

Кто поверит в то, что это дело

Было делом заурядных рук?

Кто оспорит, если чрез века,

Мастерства и времени мерило

Кованым железом языка,

Русским языком заговорило?

Колокол был мерилом мастерства, стал мерилом времени, год за годом столько лет отбивая его отрезки на колокольне в своем городе. Его голос слобожане могут слышать и сегодня таким же, каким он звучал 240 лет назад в год своего рождения, и приходится только пожалеть, что это, быть может, единственный колокол Авксентия Никитича Бакулева, доживший до наших дней.

Фотография позволяет нам внимательно рассмотреть лицо этого колокола, увидеть его черты, прочесть родословную в надписи, насладиться красотой узора и прикоснуться к наслоениям времени в виде патины. Однако колокол не просится на пенсию. Он с достоинством несет свою службу на колокольне — памятнике архитектуры и сам является памятником литейного искусства.

Помимо кузнецов и медников во все века работали в Слободском и замечательные мастера-серебряники. Еще в 1601 году Трифон — строитель монастыря отдавал в Слободском «Оникееву потир золотить». Есть сведения и о других династиях серебряников. Работы Дмитрия Агафонова и Василия Базанова экспонируются даже в Историческом музее и Оружейной палате, правда, только под строчкой: «неизвестные мастера Вятки».

А сколько славы принесли городу мастера Макаровы, открывшие миру новый материал в художественном промысле! Макаровы первыми стали создавать изящные кабинетные вещи из капа, которые сразу привлекли к себе внимание и на многих выставках получали награды. О Макаровых много писали, но много и напутали. Две различные по манере и технике работы мастерские родственников Макаровых записали в одну, а из семи мастеров в трех поколениях стали называть только три имени. А это ведь были основоположники промысла, который сегодня перевалил рубеж своего 170-летия.

С гордостью показывают в городском музее и уникальные кабинетные часы, о создателе которых говорит надпись, гравированная на крышке: «Дмитрий Воробьев 1823 год город Слободской». А Дмитрий Пантелеевич Воробьев — сын серебряника и сам серебряных дел мастер работал в домашней мастерской совсем рядом с нынешним музеем. И часами его работы пользовались многие жители города.

Когда настает черед представлять выдающихся лиц купеческого звания, первым следует называть имя Ксенофонта Анфилатова, чья жизнь интереснейшей страницей вписалась в историю России. Заслугой Анфилатова было не только то, что он первым, послав корабли в Америку, открыл новый, не виданный ранее рынок для российской торговли, и не в том, что стал основателем первого в России городского общественного банка, а в том, что он, сын крестьянина, занимающегося промыслом и торговлей, унаследовав новое дело отца, пошел много дальше именитых людей и в своих трудах и помыслах вырос до высот государственного деятеля. Сильный ум его с обретением опыта торговли не смирился с положением дел в этой отрасли, когда иноземные купцы навязывали России почти колониальные условия. Ксенофонту Анфилатову мало было искать в торговле лишь свою выгоду, он исходил из заботы о выгоде России, о ее престиже.

Достигнув высот в негоциантских делах, Анфилатов старался раскрыть глаза правительству на факты занижений цен на русские товары и предлагал способы к защите российского купечества. Не эта ли борьба с иноземными акулами торговли явилась причиной неожиданного разорения Анфилатова? Что стоило зарубежным воротилам устранить российского негоцианта со своего пути? Послать товары на зафрахтованном корабле с подложными документами, чтобы русские же таможенники, арестовав корабль, конфисковали товары своего соотечественника — и всех делов. Такие ли операции проворачиваются дельцами ради устранения конкурента. Анфилатов был для них опасен и его свалили. И конечно же, феномен взлета и падения Анфилатова еще ждет разгадки историков. Нам же следует вернуть имя знаменитого слобожанина учрежденному им банку, а также улице Советской, уже носившей некогда имя Анфилатова, а еще взять под защиту как памятник истории и культуры усадьбу с домом, флигелями и каменными амбарами, построенными Анфилатовым в 1790-е годы.

Сегодня, когда необходимость возврата к рынку признана за объективную необходимость, наверное, стоит вспомнить и купеческий опыт коммерции советника И. В. Александрова, посмотреть, из каких родников черпал он миллионы. А для первоначального ознакомления лучше процитировать рекламу торгового дома купца от 1913 года.

«Торговый Дом» Наследники Коммерции Советника И. В. Александрова» в Вятке: оптовый склад пива и вновь перестроенное по последнему слову техники заведение искусственных минеральных вод, фруктовых и ягодных натуральных квасов.

В Котельниче: оптовый склад пива и минеральных вод, номера для приезжающих, ресторан 2-го разряда с кабинетами и биллиардом.

Винокуренные, спиртоочистительные и пиво-медоваренные заводы в Слободском, Казани, в Малмыжском и Слободском уездах. Маслобойный завод и сельскохозяйственная экономия «Савали» в Малмыжском уезде.

Заведение искусственных минеральных вод и фруктовых квасов в городах Казане, Вятке, Перми, Самаре.

Торговля: в Казанской, Симбирской, Вятской, Вологодской, Уфимской и других губерниях. Главная контора в Казани».

Прикинем по карте территорию, которую охватывала торговля слободского купца Александрова, прибавим к ней десятки пароходов на реке Вятке, Каме и Волге, где подавали к столу напитки Александрова и подумаем, что в Америке эту территорию называли бы, пожалуй, империей Александрова. А у нас?

А у нас, в Слободском, еще продолжают работать построенные им заводы, как продолжают стоять дома, построенные Иваном Васильевичем, и церковь, построенная его отцом, Васильем Васильевичем Александровым. Жива еще изустно передаваемая память о «хозяевах», но утерян вкус к квасам, медам и пиву, несравненным некогда по своим качествам.

Вятские люди были с давних пор, помимо всего прочего, искусными судостроителями, Слава эта в полной мере распространялась и на слобожан, которые не только ладили струги, барки большие и малые, но и пускались на них в большие плаванья по рекам, вплоть до Астрахани. Происходило это во все времена примерно так же, как было в практике у Ильи Петровича Сапожникова до самого 1917 года, с той разницей, что раньше слобожане сами строили суда, а Сапожников держал мастера-нижегородца Сухарева. 

Там, где сейчас красуется мост через Вятку, на месте бывших анфилатовских салотопен, каждую зиму оборудовалась судоверфь, где из пиленного леса закладывалась барка — «сорокоуша». Весной под барку подходила вода, и уже нагруженное суденышко оказывалось, как говорят водники, на плаву. Грузили же на барку всякую древесную мелочь: кадки, ушаты, бочонки, ведра, корыта, ковши, совки, скалки и все рогожное и лубяное, вплоть до черенков к мотыгам и метлам. Метлы же грузились многими тысячами.

По большой воде барка самосплавом уходила в поволжские города и дальше до устья Волги. Там барку ждали. На вырученные деньги Сапожников закупал всякую рыбу и пароходом возвращался домой. Пока в Астрахани наводили чистку слободские метлы, в Слободском вовсю сорили шкурками сухой астраханской воблы, благо на пятак получали аж пяток янтарно светившихся жиром рыбок.

Вскоре на берегу закладывалась новая барка, а по деревням приступали к своему ремеслу бондари, ложкари и не умеющие сидеть без дела старики: заготовляли черенки, пасли рогожи, вязали метлы. Десятки людей кормились у этого «пустого» дела Сапожникова. А сам он меж делами заседал в городской Думе, неизменно голосуя за увеличение ассигнований на образование и благоустройство родного города.

В канун войны 1914 года в Слободском было 12 тысяч жителей. В 1917 году за счет беженцев из прифронтовой полосы и репатриированных граждан население выросло до 14 тысяч. В 1926 году перепись показала значительную убыль — 10855 человек. Потом эта цифра стала расти. Первыми, спасаясь от коллективизации, подались в город крепкие мужики. Молодые семьи отделялись от стариков, покупали в городе квартиры и приспосабливались к новым условиям. И если раньше городской дом населяла одна семья, теперь эти дома распродавались по четвертинам и осьмушкам. Понятно, что поддерживать общий порядок в городе стало труднее. Возникли трудности и в снабжении горожан продуктами, очереди стали неотъемлемой приметой времени. Комфортность жизни стала резко ухудшаться, и, как следствие, начался отток из города учителей, врачей, деятелей культуры. Плохо «орабоченный» мужик стал в городе главной действующей силой.

Справедливости ради скажем, что город, понеся некоторый урон, все же справился с первой волной нашествия. Активно работали санитарные комиссии, а требовательная деятельность врача Мороцкой приводила в трепет равно как вчерашнего крестьянина, так и предисполкома.

Привозили в город и крестьянских сирот, отдавали тем же однодеревенцам кого в няньки, кого в мальчики. И в том и в другом случае врастание крестьян в городскую среду было постепенным, дети безболезненно впитывали в себя правила городского быта.

Третий путь в город был путем немощных, не способных встать на ноги крестьян. Эти шли на поденку, в черную работу, в пролетариат, в так называемую «заводскую казарму» уж не города, а пригородной слободы. Именно к этой части людей город был строг и суров, и они платили городу пьяным буйством, расхристанным видом своим вносили диссонанс неприятия.

Как свидетельствуют документы, во все века слобожане охотно уходили в отхожие промыслы. в иных местах стяжали себе славу и заработок. Уходили промысловики за сибирским соболем, уезжали купцы приискивать товар, а наряду с ними шли кузнецы и серебряники, столяры и медники, весьма искусные в своем деле, чтобы в иных местах показать, явить свою работу.

Какой принцип этих миграций? Недостаток сырья или ограниченный рынок сбыта? Конечно. Но не было ли еще какого-то, возможно, инстинктивного желания оградить город от всепоглощающей производственной деятельности?

Мы, современные люди, взяв на вооружение десятки громких лозунгов типа «Все для человека, на благо человека!», на деле-то благо человека подчинили интересам производства, выполнению плана, ведомственному диктату. В результате тихий, чистый, здоровый малый город Слободской стал шумным, грязным, небезопасным для жизни промышленным центром.

Не пора ли оглянуться на содеянное, не пора ли исправлять положение? После нас город должен оставаться городом с лучшими показателями всех сторон человеческого бытия. Пора думать о будущем малых городов, пора признать за ними право оставаться таковыми и не провоцировать их на искусственный рост.

Город остро нуждается в памяти, любви и заботе. Остро нуждается в восстановлении качественно новой дренажной системы, чтобы не дыбился асфальт на мостовых, чтобы безопасно по ним ступалось, чтобы не рушились фундаменты зданий, дольше сохранялось то, что следует сохранить.

Заповедная земля становится памятником тогда, когда о ней помнят, когда чтут ее как святыню. А нет памятника — нет памяти, нет святости — не будет и любви.

 

Основные даты

1489 год — первое упоминание в письменном источнике «Едемский летописец» города под названием Слобода.

1505 год — великий князь Иван Третий направляет в Слободской городок воеводу Андрея Племянникова.

1610 год — построена Михаило-Архангельская церковь, самое древнее деревянное сооружение, сохранившееся на территории области. В 1973 году экспонировалась в Париже на выставке «Русская деревянная декоративная пластика».

1699 год — построена Екатерининская церковь.

1775 год — построен особняк Анфилатовых — первое каменное гражданское здание в городе.

1784 год — построена Благовещенская церковь.

1787 год — открыто малое двухклассное народное училище. В 1819 году преобразовано в уездное, в 1878 году — в городское.

1793 год — основан колокололитейный завод Никиты Бакулева (современный ремонтно-механический завод).

1806 год — шхуна «Иоанн Креститель», снаряженная Ксенофонтом Анфилатовым, отплыла из Архангельска в Америку, через год благополучно вернулась с товарами.

1809 год — К. Анфилатов основал в Слободском первый в России общественный банк.

1823 год — построена 66-метровая колокольня Благовещенского собора местным каменщиком Федором Тюриным, в 1851 году на колокольне установлены куранты мастера В. И. Рысева.

1829 год — изделия из капа мастера Макарова удостоены серебряной медали на первой Российской выставке в Петербурге.

1859 год — открыто женское училище второго разряда, в 1870 году преобразовано в прогимназию, в 1896 году в женскую гимназию.

1862 год — основан винокуренный завод Александрова.

1866 год — открылась типография В. И. Кошурникова.

1880 год —  в городе Слободском родился А. С. Гриневский (Грин).

1875 год — открылась публичная библиотека.

1894 год — в пригородном селе Спасском основана меховая фабрика, в 1929 году в городе Слободском образовано ее отделение (ныне меховая фабрика «Белка»).

1899 — 1901 годы — в Слободском на улице Вятской жил латышский народный поэт Ян Райнис.

1904 год — открыто реальное училище.

1921 год — сдана в эксплуатацию железнодорожная ветка Гирсово — Слободской.

1938 год — спичечная фабрика «Якорь» преобразована в фанерный завод (ныне фанерный комбинат «Красный якорь»).

1944 год — Слободской отнесен к категории городов областного подчинения.

1957 год — закончена прокладка асфальтного шоссе Киров — Слободской — Белая Холуница.

1962 год — пущен завод сельскохозяйственных железобетонных конструкций.

1966 год — построен железобетонный мост через реку Вятку.

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

 

Списки погибших в годы Великой Отечественной войны.

Абатуров Александр Федорович, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Младший лейтенант, командир взвода 336 стрелкового полка 5 стрелковой дивизии. Погиб в июне 1941 года. Место захоронения неизвестно.

Абатуров Иван Васильевич, 1915 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 1 января 1942 года. Красноармеец, стрелок 1073 гвардейского стрелкового полка 8 гвардейской стрелковой дивизии. Погиб 6 мая 1942 года. Захоронен в Новгородской области в Холмском районе в деревне Котляки.

Абатуров Николай Михайлович, 1922 года рождения, уроженец Нагорского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Гвардии майор, командир батальона 53 гвардейского стрелкового полка 18 гвардейской стрелковой дивизии. Умер от ран 19 апреля 1945 года. Захоронен в Германии, город Фишхаузен.

Абатуров Павел Анатольевич, 1904 года рождения, уроженец Нагорского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Старший сержант. Умер от ран 4 марта 1942 года. Место захоронения неизвестно.

Абдуллин Газиз Мухаметович, 1912 года рождения. Проживал в городе Слободском. Младший политрук. Погиб 19 февраля 1943 года. Место захоронения неизвестно.

Абросов Борис Алексеевич, 1922 года рождения, город Слободской. Лейтенант, адъютант стрелкового батальона 606 стрелкового полка 146 стрелковой дивизии, 50 Армии. Пропал без вести 12 апреля 1942 года в районе деревни Фомино Барятинского района Смоленской области.

Абросов Леонид Вячеславович, проживал в городе Слободском. Старший лейтенант, начальник военно-технического снабжения 679 зенитного артиллерийского полка. Умер от ран 9 мая 1945 года. Место захоронения неизвестно.

Агапитов Иван Васильевич, 1910 года рождения, уроженец деревни Коровино Пижанского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 1 мая 1942 года. Красноармеец, танкист. Пропал без вести в августе 1942 года.

Агапитов Николай Иванович, 1905 года рождения, уроженец Пижанского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 18 февраля 1942 года. Красноармеец, стрелок, 1 отдельного стрелкового батальона. Пропал без вести 10 апреля 1942 года.

Агапитов Федор Васильевич, 1914 года рождения, уроженец деревни Коровино Пижанского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Старший лейтенант, командир стрелковой роты 811 стрелкового полка 239 стрелковой дивизии. Погиб 25 марта 1944 года. Место захоронения неизвестно.

Агафонов Владимир Николаевич, 1924 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 28 августа 1942 года. Красноармеец, сапер 879 стрелкового полка 158 стрелковой дивизии. Погиб 6 июня 1944 года. Захоронен в Витебской области в Витебском районе, деревня Скуловичи.

Акатьев Максим Алексеевич, 1907 года рождения, уроженец деревни Студные Верхошижемского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 17 июля 1941 года. Ефрейтор, командир отделения, 200 батальона инженерных заграждений, 41 инженерной бригады. Погиб 2 апреля 1943 года. Захоронен в Новгородской области, Лычковском районе, на левом берегу реки Луженка, у моста по дороге Подолы — Сухая Нива.

Акатьев Михаил Алексеевич, 1904 года рождения, уроженец деревни Студные Верхошижемского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 22 сентября 1941 года. Красноармеец. Погиб 14 марта 1945 года. Захоронен в Калининградской области, деревня Гросс.

Акимов Александр Григорьевич, 1902 года рождения. Проживал в городе Слободском. Полковник, командир 507 корпусного артиллерийского полка. Пропал без вести в июле 1941 года.

Аксенов Михаил Федорович, 1910 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец 1069 стрелкового полка 311 стрелковой дивизии. Пропал без вести 18 августа 1941 года в районе Чудово Новгородской области.

Александров Валентин Иванович, 1912 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 4 июля 1941 года. Красноармеец. Погиб 24 апреля 1942 года. Захоронен в Смоленской области, в селе Покровском.

Алексеев Александр Михайлович, 1912 года рождения. Проживал в городе Слободском. Младший лейтенант, командир взвода 616 стрелкового полка 194 стрелковой дивизии. Погиб 12 марта 1942 года. Место захоронения неизвестно.

Алексеев Константин Павлович, 1923 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец, автоматчик 902 стрелкового полка 248 стрелковой дивизии. Погиб 28 августа 1943 года. Захоронен в Ростовской области Матвеево-Курганском районе в селе Н. — Алексеевка.

Алферов Евгений Алексеевич, 1922 года рождения, проживал в городе Слободском. Младший лейтенант, командир стрелкового взвода 79 стрелковой бригады морской пехоты. Пропал без вести в июне 1942 года.

Амфилатов Илья Васильевич, 1912 года рождения, уроженец Вожгальского района. Проживал в городе Слободском. Красноармеец. Пропал без вести в декабре 1941 года.

Андреев Георгий Алексеевич, 1909 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 17 июля 1941 года. Красноармеец 1069 стрелкового полка 311 стрелковой дивизии. Пропал без вести 20 августа 1941 года в районе Чудово Новгородской области.

Андрианов Андрей Васильевич. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Старший сержант 133 стрелкового полка. Погиб 29 марта 1945 года. Захоронен в Польше на братском кладбище села Каркошка.

Аникушкин Андрей Михайлович, 1900 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 5 февраля 1942 года. Красноармеец 1005 стрелкового полка. Пропал без вести в декабре 1942 года.

Анисимов Василий Демидович, 1905 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 27 августа 1941 года. Красноармеец, стрелок 923 стрелкового полка 251 стрелковой дивизии, 31 Армии. Пропал без вести 25 января 1942 года в Тверской области, Погорельском районе, деревня Золотилово.

Анисимов Владимир Александрович, 1921 года рождения, уроженец деревни Белозеры Мурашинского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец, стрелок. Пропал без вести в октябре 1942 года.

Анисимов Николай Александрович, 1918 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Старший сержант 481 стрелкового полка. Пропал без вести в сентябре 1942 года.

Антонов Василий Яковлевич, 1901 года рождения, уроженец деревни Мигалицы Горьковской области. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 5 сентября 1941 года. Старший сержант 355 стрелковой дивизии. Погиб 6 января 1942 года. Захоронен в Тверской области, деревне Спас-Митьково.

Анфилатов Алексей Прокопьевич, 1905 года рождения, уроженец деревни Вагино Белохолуницкого района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец. Пропал без вести в декабре 1942 года.

Анфилатов Аркадий Прокопьевич, 1902 года рождения, уроженец села Вагино Белохолуницкого района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 22 сентября 1941 года. Пропал без вести в феврале 1942 года.

Анфилатов Василий Петрович, 1919 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Младший сержант, командир отделения 1270 стрелкового полка 385 стрелковой дивизии. Погиб 15 декабря 1943 года. Захоронен в Могилевской области, Чаусском районе, деревня Устье.

Анфилатов Иван Силантьевич. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 16 августа 1941 года. Красноармеец, стрелок, 33 отдельной стрелковой бригады. Погиб 14 марта 1943 года. Захоронен в Новгородской области, Залучском районе, деревне Краснодубье.

Анфилатов Илья Кузьмич, 1907 года рождения, уроженец села Вагино Белохолуницкого района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 27 июля 1941 года. Ефрейтор 2 МСП 33 ОМСБ. Погиб 9 марта 1942 года. Захоронен в Курской области, Саженском районе, 800 метров по тракту от села Шляково к селу Мазикино.

Анфилатов Михаил Федорович. Проживал в городе Слободском. Красноармеец. Пропал без вести в феврале 1942 года.

Анфилатов Николай Федорович, 1919 года рождения, уроженец Даровского района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец, войска НКВД. Пропал без вести в декабре 1941 года.

Анфилатов Павел Ильич, 1903 года рождения, уроженец села Вагино Белохолуницкого района. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 29 августа 1941 года. Красноармеец. Пропал без вести в январе 1944 года.

Анфилатов Петр Иванович, 1905 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 10 января 1942 года. Красноармеец. Умер от заболевания 18 марта 1942 года. Захоронен в Тверской области, город Торанец.

Анфилатов Федот Федорович, 1911 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 17 июля 1941 года. Красноармеец 1069 стрелкового полка 311 стрелковой дивизии. Пропал без вести 18 августа 1941 года в районе Чудово Новгородской области.

Арасланов Зайстулла Садырович, 1912 года рождения, проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Младший лейтенант, командир взвода, 82 кав. дивизия. Пропал без вести в июле 1942 года.

Арефьев Василий Николаевич, 1918 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 22 августа 1941 года. Красноармеец. Пропал без вести в декабре 1941 года.

Арефьев Сергей Николаевич, 1918 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК. Красноармеец. Пропал без вести в декабре 1941 года.

Арлаков Александр Васильевич, 1913 года рождения, город Слободской. Призван Слободским РВК. Красноармеец, стрелок. Пропал без вести в 1946 году.

Арлаков Александр Ильич, 1912 года рождения. Проживал в городе Слободском, деревня Лихачи. Призван Слободским РВК. Красноармеец 32 стрелкового полка 21 Армии. Умер от ран 15 ноября 1942 года. Захоронен в Волгоградской области, Фрунзенском районе, на хуторе Теркино.

Арлаков Алексей Александрович, 1908 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 20 августа 1941 года. Красноармеец. Пропал без вести в июле 1942 года.

Атепалихин Александр Андреевич, 1898 года рождения. Проживал в городе Слободском. Призван Слободским РВК 18 января 1942 года. Ефрейтор, 72 отдельной морской стрелковой бригады. Погиб 10 октября 1944 года. Захоронен в Мурманской области, Печенгском районе, по дороге Мурманск — Печенга.

 

(Книга Памяти: Т 10. Редкол.: В. А. Никонов (предс.) и др. — Киров: Администрация Кировской области, 1994 — 704 с.)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *