Первые шаги

Автор:admin

Первые шаги

Переход к нэпу — новой экономической политике, пришедшей на смену «военному коммунизму», — был официально провозглашен В. И. Лениным в марте 1921 года на 10 съезде РКП(б). Первым шагом нэпа стала отмена продразверстки — вместо нее вводился натуральный налог, который объявлялся заранее (то есть не мог быть увеличен в течение года). Излишки сельскохозяйственной продукции, оставшиеся после внесения налогов, поступали в распоряжение крестьян. Это могло стать действенным материальным стимулом для увеличения производства. Но чтобы этот стимул заработал, большевикам пришлось вернуться к свободе торговли.

В связи с введением нэпа изменения произошли и в городе. Был отменен декрет о всеобщей национализации промышленности — теперь мелкие и некоторые средние предприятия вновь передавались в частные руки. Большевики вернулись и к существовавшей при Временном правительстве практике передачи в аренду частным лицам крупных предприятий (не имевших стратегического значения). Допускались даже концессии с привлечением иностранного капитала, создание смешанных акционерных обществ и совместных предприятий. Однако крупный иностранный бизнес не спешил воспользоваться шансами нэпа. Не было и крупных иностранных кредитов, о которых пытались договориться за границей Г. Чичерин и Л. Красин. Самые крупные иностранные концессии были заключены в 1925 году: американской фирме А. Гарримана (будущего ключевого дипломата администрации Ф. Д. Рузвельта) было предоставлено право разработок марганца в Грузии, а английской компании «Лена голдфилдс» разрешен поиск золота в Сибири.

Из 113 соглашений, заключенных с иностранными фирмами (в основном германскими) в 1926 году, к промышленности относились лишь 13. Миллионы долларов в России смог сделать лишь Арманд Хаммер, внук разорившегося российского мелкого купца. Но капитал ему принесла не его «концессионная» карандашная фабрика в Москве, а посреднические услуги по продаже на Западе (тем же ненавистным Ленину Рокфеллерам и Морганам) изъятых из национализированных музеев и церковных соборов «культурно-материальных ценностей»: Хаммер, например, был организатором самой крупной в первой половине 20 века арт-сделки: он продал полотно Рафаэля из собрания Эрмитажа за 20 миллионов долларов. Подобные сделки, однако, не слишком заметно сказывались на объеме внешней торговли, составлявшем лишь 40 процентов довоенного (1913 год) уровня.

Более удачной оказалась «реформа Г. Я. Сокольникова», касавшаяся финансовой системы. В реальности это была, возможно, самая продуманная и последовательно осуществленная реформа из всех проведенных большевиками в период нэпа. Сначала в оборот ввели твердую денежную единицу (червонец), обеспеченную золотом и потому считавшуюся стабильной даже на западном валютном рынке: по своему номиналу червонец был выше британского фунта стерлингов и равнялся 5 долларам и 14,5 центам США. Затем в первом квартале 1924 года старые обесцененные деньги обменяли на новые банкноты и монеты.

Обмен проводился из расчета 1 новый рубль за каждые 50 тысяч прежних «совзнаков», каждый из которых равнялся, в свою очередь, 1 миллиону рублей времен «военного коммунизма» и «гражданки». Продолжением реформы стала продуманная финансовая политика, в разработке которой ведомству Сокольникова помогали бывшие эксперты из царского министерства во главе с И. И. Кутлером, занимавшим в свое время пост министра земледелия в правительстве С. Ю. Витте. В результате сформировался сбалансированный бюджет, опиравшийся на гарантированные доходы и твердые налоговые поступления; проводилась осторожная финансовая стратегия в области расходов и капиталовложений. Троцкий назвал эту политику «диктатурой наркомфина» и требовал ввести вместо нее «диктатуру промышленности» (прообраз сталинской индустриализации).

На 11 съезде РКП(б) в 1922 году В. И. Ленин констатировал несомненные успехи новой экономической политики. Быстрее других отраслей к ней приспособилась мелкая промышленность, розничная торговля и сельское хозяйство. Медленно шло восстановление тяжелой промышленности. Но хозрасчет, материальная заинтересованность, наметившаяся тенденция к возрастанию прибыли все же дали свои плоды. После засухи 1921 года, вызвавшей в стране голод, сельское хозяйство стало увеличивать объемы производства.

Но в 1923 году в стране разразился кризис сбыта промышленных товаров из-за того, что новое руководство (Ленин был уже серьезно болен и не участвовал в управлении страной) попыталось форсировать развитие промышленности путем повышения цен на ее изделия. Это был преждевременный шаг, на который рынок ответил затовариванием.

Значительная часть промышленности и вся внешняя торговля оставались в руках государства. В 1923 году специальными декретами были определены структура и устав государственных предприятий промышленности и государственных торговых синдикатов. Они получили большую самостоятельность и были призваны строить свою деятельность на основе хозрасчета и самоокупаемости.

Однако в полной мере наладить работу «рыночных» механизмов и отношений в пользу «социалистической революции» не удалось. Уже в 1925 году курс червонца понизился. «Кризис цен» 1924/25 хозяйственного года, наложившийся на внутрипартийный кризис, может служить примером для современных учебников экономики (раздел «Ценообразование»). Денежная реформа способствовала повышению покупательного спроса населения, во всех смыслах изголодавшегося за последние десятилетия. Однако слабая промышленность не могла обеспечить этот спрос, в результате произошло резкое повышение рыночных цен в государственной, потребительской и частной торговле.

Преемник В. И. Ленина на посту председателя СНК А. И. Рыков охарактеризовал этот процесс, объективно препятствовавший нормальной экономической смычке города и  деревни, следующим образом: «Наши промышленники привезли и разложили товары в деревне и начали ждать, пока мужик к ним придет. Мужик товары обревизировал, приценился и сказал: «Я буду жить сам по себе, а вы будите жить сами по себе», следовало научиться торговать, изучать рынок и спрос в ответ на контроль потребителя над торговлей».

Ответный рост хлебных цен привел к перебоям в снабжении населения крупных городов продовольствием, что послужило причиной забастовок. Государство попыталось сдержать рост цен на промтовары «проверенным» командно-административным путем. В итоге товарный голод обострился еще больше, возник дефицит (особенно для деревенского потребителя), отсутствовали стимулы для дальнейшего развития крестьянских хозяйств. К тому же завышенный по отношению к западным валютам курс червонца делал экспортные товарно-денежные операции практически невыгодными. 

В отличие от китайских коммунистов времен Дэн Сяопина (который внимательно изучал советский опыт 1920-х годов), большевикам так и не удалось подобрать ключей к гармонизации рыночных отношений и государственных приоритетов в развитии экономики. Описанный выше механизм можно проследить и на примере двух других крупных экономических кризисов эпохи нэпа («кризис сбыта» — 1923 год, «кризис хлебозаготовки» — 1928/29 хозяйственный год). Полновластные командиры в политической, социальной и культурной сферах, большевики собирались руководить и экономикой. Но командовать собственно рыночной стихией, как показал еще вождь и основоположник учения революционного пролетариата Карл Маркс, было практически невозможно.

Поворот к государственно-плановой экономике во многом являлся неизбежным, тем более что рыночная экономика могла быть только откорректирована, а планы, как показывала советская история, можно выдвигать и менять. Планированию большевики отводили важнейшую роль при переходе от капитализма к социализму. В. И. Ленин писал, что пролетариат «… посадит экономистов, инженеров и агрономов под контролем рабочих организаций за выработку «плана», за проверку его, за отыскивание средств сэкономить труд централизацией».

Когда Академия наук начала систематическое изучение и обследование естественных производительных сил страны, Ленин предложил, чтобы ВСНХ образовал комиссию из специалистов для составления «плана реорганизации промышленности и экономического подъема России, включая размещение промышленности, слияние и сосредоточение производства в немногих крупнейших предприятиях и электрификацию транспорта и применение электричества к земледелию».

В феврале 1920 года В. И. Ленин, выступая перед членами ВЦИКа, остановился на вопросе электрификации деревни. Он поручил ВСНХ разработать проект сети электрических станций и создать Государственную комиссию по электрификации России (ГОЭЛРО). В состав комиссии вошли свыше 100 человек, среди которых было много буржуазных специалистов. Председателем комиссии назначили Г. М. Кржижановского. Электрификация села стала одним из этапов осуществляемого советской властью курса, направленного на «смычку города и деревни».

В то же время экспертам из Госплана не разрешалось вторгаться в политику: лишь спустя несколько лет этот орган стал эффективным инструментом в руках плановиков, а еще позднее вопрос планирования вышел на сцену жестокой борьбы за власть. В большинстве своем советские плановики относили себя к дисциплинированным членам партии. Известная горькая шутка, приписываемая одному из выдающихся теоретиков первых пятилеток, будущему академику и наставнику видных сотрудников Госплана СССР С. Г. Струмилину: «Мы предпочитаем стоять за высокие темпы, а не сидеть за низкие».

«Струмилинское» поколение экономистов должно было учесть опыт Г. Я. Сокольникова — народного комиссара финансов времен нэпа. Он предостерегал и от жесткого администрирования, и от увеличения амбициозными индустриальными планами. Вслед за царским премьером П. А. Столыпиным Сокольников считал, что для стабилизации отечественной экономики необходимы 20 — 25 спокойных лет сбалансированного развития промышленного и сельского секторов при государственной поддержке, как сказали бы сегодня, инновационных направлений. За границей должно было закупаться лишь самое передовое оборудование. К сожалению, этих 20 — 25 спокойных лет не могла предоставить ни мировая, ни внутренняя обстановка. Но главной ошибкой Г. Я. Сокольникова был не его экономический утопизм, а политическая позиция. Поддержка группы Зиновьева — Каменева во внутрипартийной дискуссии обернулась для него потерей поста наркома финансов.

Пока же новые политико-экономические реалии вызревали в бурной и противоречивой атмосфере нэпа, которую многие рядовые члены партии считали скорее «нэповским угаром».

В 1920-е годы на селе преобладали середняцкие хозяйства. К 1923 году были в основном задействованы дореволюционные площади посевов. В 1925 году валовой сбор зерна повысился почти на 20 процентов. К 1927 году довоенный (до 1914 года) уровень был достигнут в животноводстве. Несмотря на частые кризисные явления, развивалось и промышленное производство. К 1928 году по экономическим показателям и национальному доходу страна достигла довоенного уровня. В результате появились условия для некоторого улучшения материального положения рабочих, крестьян и служащих. Реальная заработная плата рабочих к 1925 году составляла в среднем 93,7 процента их довоенного заработка. Продолжительность рабочего дня не превышала 7 часов при 6-дневной рабочей неделе.

Однако, как показали последние исследования, советская официальная статистика исходила из отчетности, которую Ф. Э. Дзержинский в 1926 году характеризовал как «фантастику» и «квалифицированное вранье». В реальности же в 1928 году национальный доход СССР был на 12 — 15 процентов ниже довоенного уровня царской России, а производство на душу населения (с учетом роста численности населения на 5 процентов) уменьшилось на 17 — 20 процентов.

Вместе с тем власть предоставляла работающим определенные социальные гарантии. Принятый в 1922 году Кодекс законов о труде (КЗоТ) заменял «принудиловку» эпохи «военного коммунизма» на практику свободного найма рабочей силы с заключением добровольных трудовых договоров (как индивидуальных, так и коллективных) при участии профсоюзов. Договоры, которые ухудшали условия труда, предусмотренные КЗоТом, объявлялись недействительными. Вместо соцобеспечения вновь вводилось соцстрахование, предполагавшее оказание лечебной помощи, выдачу пособий по временной нетрудоспособности и дополнительного пособия (например, на кормление ребенка, погребение и так далее), предоставление пособий по безработице, инвалидности, а также в случае смерти кормильца. Многое из перечисленного сегодня кажется само собой разумеющимся. Но современные «цивилизационные» стандарты соцобеспечения устанавливались в 20 веке по инициативе советской коммунистической власти.

Период нэпа характеризовался бурным демографическим ростом населения страны в целом. За три года (с 1923 по 1926 год) численность населения увеличилась на 13 миллионов и составила 147 миллионов человек. Это были рекордные темпы среднегодового прироста — более 2 процентов. Большинство населения (82 процента) продолжало жить в деревне, которая и обеспечила этот демографический рост.

И все же в целом до полного благополучия было далеко: ощущалась резкая нехватка промышленных товаров, цены на них выросли, в связи с чем жизненный уровень населения фактически не повышался. В стране существовала безработица, обострился и жилищный вопрос. Эти серьезные проблемы свидетельствовали о необходимости корректировки внутриполитического курса.

Об авторе

admin administrator

Кировская область, Свечинский район, пгт. Свеча

Оставить ответ