Menu

Крепость капитулировала

0 Comments

Это произошло, когда почти весь Берлин был в наших руках. Оставалось лишь несколько очагов сопротивления немцев. Одним из них была цитадель Шпандау на западной окраине города.

Развивая наступление, соединения 47 армии обошли цитадель и устремились дальше, к Бранденбургу. Оказавшись в нашем тылу, крепость продолжала господствовать над рекой Хафель и держала под орудийным обстрелом мост, по которому шли на запад наши войска, военная техника, машины с боеприпасами. Необходимо было как можно скорее взять цитадель. Но тут стало известно, что в ней находятся не только солдаты и офицеры, но и гражданское население — много стариков, женщин, детей. Штурм крепости неизбежно привел бы к кровопролитию. И советское командование приняло гуманное решение: склонить гарнизон к капитуляции.

Ранним утром 1 мая к крепости направились с белым флагом 2 парламентера: майор Василий Гришин и автор этих строк. Когда мы подошли к стенам цитадели, нас никто не окликнул. Лишь стволы автоматов глядели из бойниц и амбразур темными зрачками. Огромные крепостные ворота были забаррикадированы, и войти мы не могли. Сверху, с какого-то балкона, сбросили веревочную лестницу, и по ней спустились два офицера. Это были комендант цитадели полковник Юнг и его заместитель подполковник Кох. Мы передали им текст предложения о капитуляции.

Полковник ответил, что он лично принял бы условия, но большинство офицеров категорически отказывается сдаваться. А последний приказ Гитлера гласит: если комендант осажденной крепости или командир окруженного соединения самовольно капитулирует, тогда любой подчиненный офицер должен его расстрелять и возглавить оборону.

— Поэтому, — невесело резюмировал Юнг, — мое единоличное решение о капитуляции не принесло бы пользы ни вам, ни мне.

Неужели придется штурмовать крепость? Нет, этого не должно произойти. И мы пошли на крайность: решили поговорить с офицерами Шпандау. По веревочной лестнице поднялись на балкон и вошли в полутемное помещение, где собрались офицеры. Они мрачно и недоверчиво смотрели на нас. В такой обстановке начались последние переговоры. Гитлеровцы отказывались внять доводам разума. Тогда мы решительно заявили:

— Даем три часа на обдумывание. Если за это время вы не осознаете своего истинного долга перед будущей Германией и не примите капитуляцию, мы возьмем цитадель штурмом.

В наступившей гробовой тишине мы направились к балкону. По той же веревочной лестнице спустились и пошли к роще, где проходила наша передовая. Конечно, Гришин и я понимали, что в любое мгновение нас может скосить автоматная очередь, посланная в догонку каким нибудь озверевшим фанатиком. И, честно говоря, обоим хотелось ускорить шаг. Но мы нашли силу подавить это желание и ровным шагом прошли весь путь до рощи. Надо ли говорить, сколь долгим показался он нам.

Еще дольше тянулись три часа, данные гитлеровцам на размышление. Точно в назначенный срок пришли немецкие парламентеры. Они сообщили, что крепость капитулирует.

Когда мы стояли у разбаррикадированных ворот, к Гришину подошла молодая женщина с ребенком на руках. Глаза ее были полны слез, голос дрожал:

— Вы не побоялись подняться наверх и уговорили наших офицеров сдаться. Вы спасли жизнь нам и нашим детям. Спасибо вам!

 

В. Галл, капитан запаса.

Правда, 1970, 2 мая.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *