Menu

Фольклор (пословицы, загадки, песни).

0 Comments

Пословицы

Из пословиц и поговорок чаще других можно слышать между жителями города Котельнича следующее:

Прежде нужно в деле знаться, да потом за дело браться.

Обручи под лавку, а доски в печь, то не будет и ведро течь.

Напьется, так с королем дерется, а проспится, так и свиньи боится.

От места, так в три дня невеста, а не от места, так и в год не невеста.

Завел бы корольки, да ноги коротки.

Сколько пива и вина, столько песен и веселья.

Дело делом, пиво пивом, а суд по форме.

И хорошо поживает, да окна выбивает.

Курица, не пой петухом, а, баба, не спорь с мужиком.

Мужик не ворона, у него есть и оборона.

И дикарь не галка, у него есть и палка.

Скрипка да гудок разорили весь домок.

На худой земле не вырастет пшеница.

Домок не коза, за ним нужны и глаза.

Саша да Пахом, да третий Агафон.

Пословица бывает не ради Петровича.

В гости зовут мужиков без баб, а баб без работ.

Дружбу-то дружить, да за ноги имает.

Не за то зверя бьют, что дюж, а за то, что он людям чужд.

 

Загадки

Станет — выше коня, а ляжет — ниже воробья (дуга).

Сорока в куст, а Алесей за хвост (сковорода и сковородник).

Шуба нова, да на подоле дыра (прорубь).

Полон сусечек красных яичек (уголья в печи).

Без рук, без ног, на липу лезет (в квашне тесто).

В избе комоло, на улице рогато (угол дома).

Сам невелик зашел в городок, всех людей прибил и сам в уголок (веник).

Стоит волчок, вырытый бочок (в избе заволок).

В лесу, лесу жеребенки ревут и домой нейдут (зайцы).

Щука в море, концы на берегах (матица в избе).

Пять овечек сено теребят да пять овечек труху подбирают (баба прядет куделю).

Вверх бурды, вниз бурды, те же бурды о середь избы (мотовило).

Два веприка дерутся, возле них пенка бежит (жернова на мельнице).

Под дубком, дубком свился клубком, и с хвостиком (репа).

Лошадь железная, хвост портяной (иголка с ниткой).

Однолетняя трава с лесом равна (хмель).

Сорочка в осочке посвистывает (коса).

Сидит кикимора на болоте, не жнет, не молотит, денежки колотит (водяная мельница).

Летом девица, а зимою молодица (пень).

Семь листов бумажных, да один золотой (Великий пост и Пасха).

Черен, как ворон, рогат, да не бык, шесть ног без копыт (таракан (прусак)).

Черен, да не ворон, рогат, да не бык, шесть ног без копыт, кверху идет — ревом ревет, книзу идет — землю дерет (жук).

Бочка стонет, бояра пьют (свинья и поросята).

По земле не хожу, и на небо не гляжу (рыба).

Виловать мотовило, зато по-пански говорило и под небеса уходило (летящее стадо гусей).

Слезу на амбарушку, обдеру телушку, кожу и мясо брошу, а сало съем (сок с дерева).

Стал пень на пень, стал пень плакать, волосы веют, дубрава шумит (сенокос).

Топик не высок, не низок, а на нем сорок ризок (капуста).

В землю блошкой, а из земли коровашком (репа).

На стол не носят, ножом не режут, весь мир кушает (грудное молоко).

Два кума Абакума, две сестры Авдотьи, пять Патракеев, двенадцать лакеев (сани).

Лежит доска на болоте, не гниет и не сохнет (язык во рту).

Молод был, сто голов кормил, стар стал, пеленаться начал (горшок, когда его разобьют, то отбивают берестой).

Баба-яга — распорота нога, весь мир кормит, сама голодна (соха).

Стоят вилы, на вилах бочка, на бочке едало, на едале мигало, на мигале рожь, во ржи свинки гуляют (человек).

 

Песни

Песни наших горожан, употребляемые на вечеринках, в плясках и летних хороводах, почти не имеют самобытного местного характера, потому что все они более или менее точно изложены в старинных употребительнейших повсеместно песенниках. Из хороводных песен можно слышать здесь чаще других следующие:

Первый — ет день не ел,

На сударушку глядел,

Другой — ет день не ел,

Да на наряд ее глядел,

А третий — ет день не ел,

Взвился бы да улетел.

Взвился бы высоко

Да улетел далеко;

Увидал бы я сударушку

На синем на море,

На легоньком корабле.

Добрый молодец похаживает,

Да на кораблик посматривает,

Во звончатые гусельчики возыгрывает,

Сударушке в теремочек

Голосочек подает,

Чтобы моя милая

Не дремала, не спала,

Дорога гостя ждала,

Дорога гостя — гостенечка,

Дружка миленького.

 

Без спросу мой милый

На широкий двор зашел,

Без докладу, моя радость,

Сени, двери растворил,

Да по горенке походил.

Еще милости прошу

На квартеру на мою,

На моей жена квартере,

Право, нету никово,

Не бывал, право, никто:

Первый ты, другой я,

Да третий — верная слуга.

Уж я верную слугу

Во царев кабак пошлю,

За пивом, за медом

Да за сладким вином.

 

Я хорошего любила,

Много славы приняла,

Полюбить бы мне такого

Щедровитого, рябого

Васильюшку холостова.

Полно, Васенька,

За речушку ходить,

У Катюши дочь Авдюшу

Любить так и любить,

У Катюши дочь Авдюша

Уродилась хороша,

Тонка и высока,

И на личике бела,

И щечками ала:

Лицо белое, как снег.

Щеки алы, как и цвет.

Я состроила покой

На прикрасе на такой:

На зеленом на лугу

Стоят девки на лугу.

 

Сяду я на добра коня, поеду

Во Китай — город гуляти;

Я куплю же своей жене подарочек —

Самое преотличное платьицо:

Принимай-ка, жена, да не гордися,

Душа — сердце мое, да не спесився;

Посмотри-те же, добрые люди,

Что жена-то меня, молодца, не любить,

Душа — сердце мое да ненавидит.

Я еще свою жену поправлю,

Сяду, сяду на добра коня, поеду

Во Китай — город гулять.

Куплю же я своей жене

Самую прежестокую плетку:

Ты принимай-ко, жена, да не гордися,

Душа — сердце мое, да не спесивься

Посмотрите же, добрые люди,

Что жена-то, меня, молодца, любить.

Душа — сердце мое да поцелует.

 

Из свадебных песен замечательны более те, которые поются на девишнике, как на последнем прощальном вечере подруг девиц с невестою:

При последнем было вечере,

При Лизином девишничке,

Прилетал же ясный сокол к ней,

Садился на окошечко,

На окошечко косящетое,

На стеклышко немецкого стекла.

Говорил же ей тятинька,

Говорила же ей маменька:

«Уж ты, дитятко родимое мое,

Приголубь-ко ясна сокола к себе». —

«Ах ты, мамонька родимая моя!

Мое сердце не воротится,

Сердце кровью обливается,

Лиза слезами умывается».

 

Кабы на цветы не морозы,

И зимой бы цветы расцветали;

Кабы на меня не кручина

Ни об чем бы я не тужила,

Не сидела бы я у окошечка,

Не глядела бы во чистое поле.

Уж я батюшке говорила,

Свету своему доносила:

«Не отдавай меня, батюшка, замуж,

В ту сторону, куда я не хочу,

Та сторона с измаленька не мила.

Там горы-то крутые, реки глубокие,

Там люди — то живут лихорадливые,

Из ума выводят, к побоям ведут.

У меня, младешеньки, ум молодой,

Разум худой.

Выду-ль я на путь: горючи слезы текут,

Помяну своих, мне-ка тошно о них;

Нет ли де здесь таковых-то людей,

Кто бы распорол мою белую грудь

И кто бы посмотрел ретивое сердце».

Выискался — есть такой человек:

«На што пороть твою белую грудь,

На што смотреть ретивое сердце,

Видно печаль и по ясным очам,

Видно кручинушку и по белому лицу».

 

Раным рано на заре

Стояли кони на дворе;

Никто за ними не ходил,

Никто их не любил.

Выходила Лизавета на крыльцо,

Говорила таку речь:

«Пейте вы, кони, кушайте,

Слуги верные, слушайте,

Будьте готовы: завтра мне

К заутрене ехати.

Дале-подале от батюшка,

Дале-подале от родимого;

Ближе-поближе к свекру в дом,

Ближе-поближе к ласковому.

Пейте вы, кони, кушайте,

Слуги верные, слушайте,

Будьте готовы: завтра

К вечерне мне ехати

С удалым добрым молодцем,

С Петром Михайловичем,

Под златом венцом стояти».

 

На горе-то стоит елочка,

Под горой стоит светелочка,

Во светелочке девушка,

Она белится-румянится,

В цветно платье наряжается,

Под златой венец собирается,

Посылает ее мамонька:

«Ты поди, мое дитятко, да ты поди, родное!»

Я нейду, нейду, да и не думаю,

Скажу: ночь темна, не месячна,

Караулов нет, реки быстрые

Да на них и перевозов нет.

 

(Глушков И. Е. Котельнич. 19 век. Топографо — статистическое и этнографическое описание г. Котельнича. Исторический очерк. г. Котельнич. Вятский региональный Центр русской культуры. 1999 г.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *