Архив за месяц 31 октября, 2021

Автор:admin

Новые стимулы

В период Гражданской войны существование государства зависело от мобилизации каждого гражданина в интересах победы над белогвардейскими армиями. Суть политики «военного коммунизма» заключалась в отказе от общепринятых методов найма рабочих и управления предприятиями. Это рассматривалось не только как уступка чрезвычайным обстоятельствам, но и как действенный шаг к достижению социалистического порядка.

В дальнейшем предполагалось разработать новую систему стимулов, которая пришла бы на смену тем методам капитализма, какие уже давно в сочинениях социалистов получили название «экономический кнут». Наиболее совместимым с духом социализма большевики признавали революционный энтузиазм. Предполагалось, что революционный энтузиазм охватит рабочий класс точно так же, как и бойцов Красной армии.

Одним из способов поощрения рабочих на трудовые подвиги стало введение коммунистических субботников. Первый субботник состоялся в мае 1919 года, то есть по прошествии месяца после принятия декрета о мобилизации. В этот день несколько сотен работников Московско-Казанской железной дороги после окончания смены бесплатно проработали еще шесть часов, желая помочь большевистскому правительству со скорейшей отправкой войск и боеприпасов на фронт. Этому начинанию В. И. Ленин посвятил статью «Великий почин», выделив его из ряда прочих фактов как пример новой «общественной, социалистической дисциплины».

Спустя год, в 1920 году, 1 мая пришлось на субботу, что придало этому движению новый импульс. За месяц до планируемой акции (в апреле) типографские работники, состоявшие в партии большевиков, выпустили специальную однодневную газету «Коммунистический субботник», которая подготавливала народ к предстоящему событию. В очередном коммунистическом субботнике, проведенном в Кремле, принял участие В. И. Ленин. Впоследствии этот яркий факт лег в основу советской политической мифологии. Спустя некоторое время в соответствии с партийным Уставом неоплачиваемые субботники стали обязательными для всех коммунистов.

С того же года (1920) берет начало ударничество. Партия приняла решение морально поощрить особенно активных рабочих, выполнявших программу Л. Д. Троцкого по восстановлению транспорта страны. Чтобы такие трудящиеся выделялись среди общей массы, их произвели в «ударники». Термин «ударничество» («ударная работа») служил характеристикой достижений на трудовом фронте, знаком общественного признания. Вскоре появилась практика формирования бригад «ударников» для выполнения заданий высокой сложности или особой срочности.

Стимулом первых «ударников» служила исключительно слава, громкое имя: таких людей называли «знатными», то есть предполагалось, что они составят пролетарскую замену свергнутой знати в новом обществе. Однако со временем партия для поддержки ударничества ввела денежные и натуральные премии, которыми вознаграждался интенсивный труд, что послужило дополнительным, материальным, стимулом для рабочих. Средства на эти цели брались из специально созданного фонда, включавшего, помимо прочего, 500 тысяч пудов хлеба. Фонд обеспечивал выплату натуральных премий в виде добавочного пайка к обыкновенному нормативному пайку. Таким образом, политика военного коммунизма в сфере производства свелась в конечном итоге к почти полному отказу от использования материальных стимулов. Главными побуждающими к труду факторами признавались  революционный энтузиазм и принуждение, носившее неприкрытый характер.

Автор:admin

Централизация управления

Практически в первые дни и недели после провозглашения советской власти началась национализация частных банков в Петрограде, банковское дело объявлялось государственной монополией. Был создан единый народный банк Российской Республики. 17 ноября 1917 года декрет СНК национализировал фабрику товарищества Ликинской мануфактуры (возле Орехова-Зуева). В декабре 1917 года национализация коснулась нескольких предприятий на Урале и Путиловского завода в Петрограде.

В январе 1918 года был национализирован морской и речной флот. В апреле 1918 года национализации подверглась внешняя торговля. В хозяйстве первыми национализированными отраслями стали сахарная (май 1918 года) и нефтяная (июнь 1918 года) промышленность. Ход Гражданской войны заставил довести эти процессы до логического конца. 20 ноября 1920 года были национализированы все промышленные частные предприятия с числом рабочих свыше пяти (при наличии механических двигателей) или десяти (при отсутствии механизации) человек.

В период «военного коммунизма» новая «социалистическая» экономика получила «родовую травму» в виде государственного механизма регулирования не столько производства, сколько распределения. «Идея распределительности выталкивалась на передний план и возрождением старых эгалитаристских утопий, которые трансформировались в наивные и вульгарные представления о социализме и овладели широчайшими народными массами. Психология «экспроприации экспроприаторов» размыла представления о труде как первооснове общественного богатства». «Взять все и поделить» — знаменитый лозунг Шарикова, персонажа повести М. А. Булгакова «Собачье сердце», выражает психологию масс в годы «военного коммунизма».

Первые итоги экономической политики новой власти оказались плачевными. Революция внушила народу надежду на то, что отныне он сам будет распоряжаться средствами производства. Но от одного лишь провозглашения лозунга «Земля — крестьянам, фабрики — рабочим» сельскохозяйственной и промышленной продукции в стране не прибавилось. Искусству управления народным хозяйством нужно было учиться.

В начале апреля 1918 года В. И. Ленин заявил о своем решении скорректировать курс хозяйственной политики. Его план предусматривал прекращение тактики «бури и натиска» в отношении частного капитала и даже некоторый компромисс с «цивилизованными капиталистами». Историки склонны расценивать этот шаг как наметки нэпа (новой экономической политики, к которой большевики перешли в 1920-е годы).

Однако в 1918 году ленинская идея не получила практического развития. Введение чрезвычайных мер в деревне потребовало адекватных решений и в других секторах экономики. Собравшийся в мае 1918 года в Москве съезд Советов народного хозяйства отверг и госкапитализм, и рабочий контроль, провозгласив курс на национализацию важнейших отраслей промышленности, закрепленный декретом СНК от 28 июня 1918 года. Функции управления национализированными предприятиями передавались Высшему совету народного хозяйства (ВСНХ), который был создан еще в декабре 1917 года для согласования и объединения деятельности всех экономических органов и учреждений (как центральных, так и местных).

Такого рода сверхцентрализация (через ВСНХ и его главки) не допускала какой-либо самостоятельности на местах. Москву заполнили учреждения типа «Главкрахмал», «Главспичка», «Чеквалап» (чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и лаптей), контролировавшие все (даже самые малейшие) ответвления в экономике. Это довольно уродливое явление получило название «главкизм».

Почти 50 главков, учрежденных в Советской России, представляли собой систему хозяйственно изолированных друг от друга вертикальных объединений — взаимосвязь между ними определялась только Президиумом ВСНХ. В «главкизме» был доведен до логического конца принцип централизованного распределения, парализовавший инициативу снизу и исключивший всякие стимулы к саморазвитию. 

Сверхцентрализация хозяйственной жизни диктовала и особый, приказной по сути стиль руководства. Характерны в этом отношении стиль и пафос приказа Тамбовского губпродкома волостным исполкомам: «Немедленно, точно и без оговорок приступить к учету посевной площади. Малейшее уклонение, саботаж и ложные показания будут преследоваться самым беспощадным образом, вплоть до заключения в концентрационный лагерь». Применение подобного стиля на практике и спровоцировало разгоревшуюся на Тамбовской земле «антоновщину».

Острую полемику на 7 Всероссийском съезде Советов, состоявшемся в декабре 1919 года, вызвал вопрос об использовании специалистов. Сначала некоторые из должностных лиц ВСНХ считали, что использование «буржуазных» инженеров на фабричном производстве является «предательством рабочих». Но когда Л. Д. Троцкий начал привлекать старый офицерский состав для создания Красной армии, В. И. Ленин прямо заявил, что «без руководства специалистов различных отраслей знания, техники, опыта переход к социализму невозможен». Он также выразил сожаление по поводу того, что для привлечения буржуазных «спецов» советская власть еще не создала соответствующих условий.

Автор:admin

Недовольство рабочих

Экономические мероприятия советской власти шли вразрез с ожиданиями народа. Не только крестьяне были недовольны своим тяжелым положением. После революции рабочие уверились в том, что они хозяева производства и могут управлять им по своему усмотрению. Поэтому политика национализации вызвала неприятие в среде пролетариата.

В марте 1919 года в Астрахани вспыхнули забастовки рабочих, которые отстаивали право свободно ловить рыбу и закупать хлеб. Пролетариям сочувствовали некоторые армейские части. Власть увидела в этом угрозу для себя. Рабочих обвинили в «шкурничестве», в том, что они забыли «революционное дело». В центре города собрался 10-тысячный митинг. На чердаках домов вокруг площади, где он проходил, заранее установили пулеметы. К рабочим обратились с требованием разойтись. Когда они отказались, раздался винтовочный залп и затрещали пулеметы. В этот день погибло около 2 тысяч человек.

Карательной акцией руководил С. М. Киров. Его соратник Ю. Бутягин вспоминал: «Когда отгремели орудийные выстрелы на улицах Астрахани замолкла пулеметная дробь, город услыхал железные слова Кирова: «После решительного урока, преподанного белым бандам, все сознательные рабочие города Астрахани должны властно сказать: «Прочь, наглые шкурники, с нашей великой дороги!» «Вслед за приказом «Смерть шкурникам!» должен раздаться другой, не менее революционный клич: «Все за работу! Все к станкам!» Помните, каждая минута безделья есть преступление перед Советской Россией!»

При анализе политики «военного коммунизма» (термин А. А. Богданова) довольно трудно провести грань между вынужденными мероприятиями, продиктованными сложной обстановкой Гражданской войны, и действиями, осуществляемыми с целью развития идейных лозунгов русских марксистов-большевиков.

Опыт «военного коммунизма» фактически предлагал использовать министр промышленности революционного правительства Кубы Эрнесто Че Гевара. В полном соответствии с идеями большевиков он призывал соратников по партии в период перехода к коммунизму отменить денежную оплату труда и ввести вместо нее вознаграждение за работу в виде услуг во всех сферах жизнедеятельности. 

В области промышленного производства большевики взяли курс на ускоренную национализацию всех (а не только важнейших) отраслей промышленности, что провозглашалось в декрете от 28 июля 1918 года. Была введена всеобщая трудовая повинность, а также трудовая мобилизация для выполнения работ общегосударственного значения — строительных, дорожных, лесозаготовительных и так далее. Трудовая повинность, по сути, отменила даже намек на товарно-денежные отношения в «красной республике».

В условиях безудержной инфляции и реального обесценивания любых бумажных денежных знаков власти пытались «натурализовать» заработную плату в виде продуктовых пайков, талонов на питание и товаров первой необходимости — керосина, спичек и так далее. Пришлось отменить плату за жилье, транспорт, коммунальные и прочие услуги. Государство брало на содержание своих «солдат» и служащих. Формально самым престижным считался красноармейский паек. Подразумевалось, что члены Совнаркома «отоваривались» именно этим пайком. Однако в реальности в рационе народных комиссаров были не только суп из селедочных голов, морковный чай и пайка хлеба.

Автор:admin

Раскол в деревне

В годы Гражданской войны социально-экономическая политика советской власти потерпела существенные изменения. Это было связано с необходимостью сконцентрировать все материальные и людские ресурсы для достижения победы. Для большевиков стало ясно, что война за хлеб стала еще одним важным фронтом и «проиграть эту войну — значит проиграть революцию». В этом смысле партия шла проторенным путем: царская власть и Временное правительство также пытались проводить политику разверсток (изъятия излишков хлеба у населения), но не столь последовательно и жестко.

Весной 1918 года от Советской России оказались отрезанными хлебные районы Украины, Кубани, Поволжья и Сибири. Над советской территорией нависла угроза голода. В конце апреля 1918 года суточная норма хлеба в Москве составляла 100 грамм на человека, в Петрограде — 50 грамм. В стране начались голодные бунты, врагами власти и населения были объявлены спекулянты и кулаки, скрывавшие свои запасы от государства.

9 мая 1918 года был принят декрет «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы или спекулирующие ими». На основании этого декрета большевики перешли от товарообмена между городами и деревней к политике насильственного изъятия у крестьян всех «излишков» продовольствия и централизованного сосредоточения его в руках Наркомпрода.

Для выполнения этой задачи по всей стране создавались вооруженные рабочие продотряды, наделенные чрезвычайными полномочиями. Они использовались затем и в военных операциях: сначала в отрядах было не больше 3 тысяч бойцов, но уже в декабре 1918 года их численность достигала 41505 человек. К тому же была сделана ставка на раскол деревни: бедняки противопоставлялись всем остальным крестьянам. 11 июня 1918 года, несмотря на яростные возражения левых эсеров, был издан декрет об образовании комитетов деревенской бедноты (комбедов), призванных оказывать содействие местным продовольственным органам в обнаружении и изъятии хлебных излишков у «кулаков и богатеев», а также распределять конфискованные запасы зерна и имущество (предметы первой необходимости, сельскохозяйственные орудия) между крестьянскими дворами. За свои услуги члены комбедов получали определенную долю изъятого ими зерна.

Этот декрет, вызвавший в деревне эффект разорвавшейся бомбы, сеял вражду между односельчанами. Крестьяне сопротивлялись продотрядам, как могли. Иногда они открыто сражались с членами продотрядов, а порой убивали их ночью, спящих. Только в 1918 году погибло около 20 тысяч бойцов подотрядов. Против некоторых крестьян начали применять карательные меры, еще не забытые со времен старого режима. Прежде всего, сельских жителей стали подвергать поркам. Крестьяне надевали на четыре-пять рубах, чтобы смягчить удары, но это не очень помогало. Иногда группу крестьян ставили на колени, чтобы сельчане прониклись «уважением к советской власти». В этом отношении большевики тоже не были оригинальны: такого рода наказания применялись в годы самодержавия, во время насаждения Столыпинских реформ.

Лозунг «Союз с бедняками против кулаков» переставал действовать в районах, где было очень сложно провести классовое различие внутри довольно аморфной массы крестьян, особенно там, где признаки «зажиточности» затушевались на фоне так называемых середняков. Крестьянин, систематически не сдававший «излишков», автоматически переходил в разряд «кулаков» (что повторилось десять лет спустя, в период коллективизации).

Но еще больше крестьяне опасались возвращения помещиков и старого порядка. Эти соображения ( в особенности при наступлении «белых») заставляли их мириться с новой властью, несмотря на предпринимаемые ею чрезвычайные меры. Крестьяне надеялись, что после окончания Гражданской войны их положение улучшится.

Против организации комбедов выступила тогда еще не запрещенная советской властью партия левых социалистов-революционеров. «Беднота — это ведь не класс, — доказывал левый эсер В. Трутковский. — Здесь и пьяница, и трудолюбивый неудачник, и проходимец. Почему они становятся первыми фигурами на деревне?» Идейно-политический водораздел между большевиками и левыми эсерами проходил не в последнюю очередь как раз в отношении к проблеме классовой борьбы на селе. Для левых эсеров противопоставление деревенской бедноты всем другим слоям «трудового крестьянства» казалось бессмысленным и даже кощунственным. Они называли комбеды «комитетами лодырей», подстрекателями «поножовщины» и предостерегали большевиков от сверхэксплуатации села, пусть и в целях «спасения голодного рабочего».

Особенно ожесточенная схватка вокруг комбедов разгорелась на Пятом Всероссийском съезде Советов в июле 1918 года. Левый эсер Б. Камков пообещал, что крестьяне «вышвырнут за шиворот комбеды и продотряды». Большевик Г. Зиновьев возражал: «Не плакаться надо, что в деревню наконец пришла классовая борьба, радоваться, что деревня начинает наконец дышать воздухом Гражданской войны». Тем временем «воздух Гражданской войны» привел к левоэсеровскому мятежу, вспыхнувшему в Москве 6 июля 1918 года. Сигналом к восстанию послужило убийство германского посла, графа В. Мирбаха, совершенное членом этой партии Я. Блюмкиным. Мятеж и последовавшие за ним карательные удары по партии привели не только к расколу «левых эсеров», но и к установлению в России однопартийного — коммунистического — правительства.

В 1918 году правящая партия поменяла свое название: РСДРП(б) была переименована в РКП(б) — Российскую коммунистическую партию большевиков. Крестьяне поняли это по-своему: пришли плохие «коммунисты» и сбросили «хороших» большевиков. В деревне рассуждали примерно так: «большевики» исполнили вековую мечту крестьян о земле, а коммунисты стали посылать в села грабительские продотряды. К слову, такие настроения появились и в среде красноармейцев: «Мы большевики, а не коммунисты! Мы с коммунистами сами борьбу ведем. Вот, к примеру сказать, господа офицеры… разве среди вас есть хорошие люди? Есть которые хорошие, а есть… Сами знаете. Так и у нас — коммунисты… Сволочь коммунисты!» Долгое время простые люди не могли поверить, что большевики и коммунисты — это одно и то же. Не случайно легендарный Чапаев в одноименном фильме на вопрос: «Ты, Василий Иванович, за большевиков или за коммунистов?» — неопределенно отвечал: «Я — за Интернационал».