Архив за месяц 10 апреля, 2021

Автор:admin

Дальневосточная республика

Российский Дальний Восток стал не только ареной противоборства «красных» и «белых» (включая атаманов Б. В. Анненкова и Р. Ф. Унгерна, прозванных за тягу к немотивированному насилию «белыми большевиками»), но и объектом империалистических разногласий между США и Японией. Вместе с тем японские оккупационные силы становились проводником жесткого противостояния политических сил в высших военных кругах. Некоторые представители японского военного командования считали нужным продлить на неопределенное время фактическую аннексию Дальнего Востока. Их оппоненты выступали за сворачивание сухопутных операций, установление контроля над территориями с помощью про японских «белых» военачальников (например, атамана Г. М. Семенова) и подготовку будущего столкновения с главным противником Страны восходящего солнца — США — на море.

Соединенные Штаты Америки уже тогда были заинтересованы в сплачивании всех антияпонских сил на основе соблюдения «демократических» процедур и ритуалов. Поэтому американская сторона не возражала против создания буферного государства в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке и оказывала соответствующее воздействие на представителей  партии эсеров в переговорном процессе. Американцам импонировало также и то обстоятельство, что глава иркутских большевиков А. М. Краснощеков провел много лет в Чикаго. Он вернулся в Россию только после Февральской революции, как и один из его помощников — В. С. (Билл) Шатов, успевший принять участие и в американском стачечном движении.

6 апреля 1920 года Учредительное собрание представителей «всего народа территории Забайкалья» провозгласило создание демократической Дальневосточной республики (ДВР). А. М. Краснощеков, официально сложив с себя дипломатические функции представителя РСФСР, стал премьер-министром и министром иностранных дел новой республики. И уже 14 мая Дальневосточная республика была официально признана Совнаркомом в Москве, что служило основой для создания внешнеполитического союза РСФСР и ДВР против недобитых внутренних врагов и интервентов.

Япония ответила на провозглашение ДВР массированной высадкой своего десанта и стратегически важных центрах Приморья и организацией контрреволюционного переворота во Владивостоке, состоявшегося 26 мая 1920 года.

Еще 29 апреля марионеточному «белому» правительству Приморского края было навязано унизительное соглашение, предусматривавшее фактическую оккупацию региона японскими войсками и отвод русских вооруженных сил на расстояние 30 верст от зоны японских стратегических интересов.

Вместе с тем японская сторона пошла на дипломатические контакты с Дальневосточной республикой: 17 мая 1920 года было подписано так называемое Ганготское соглашение (Гангота — станция на Транссибирской железнодорожной магистрали), по которому народно-революционная армия ДВР обязывалась не нападать на японские позиции; в обмен на это японцы гарантировали невмешательство в разборки «красных» с оставшимися «белыми».

С политической точки зрения правительство ДВР формально считалось многопартийным: оно состояло в основном из коммунистов и крестьянской фракции. Кроме того, в Учредительном собрании были представлены меньшевики и эсеры, а также бурят-монголы, требовавшие «независимости» и «полной автономии». Но реальная власть сосредоточилась в руках командования народно-революционной армией ДВР, действовавшего под контролем Москвы. Первым главнокомандующим республиканской армией стал легендарный красный комдив В. К. Блюхер (в сталинское время он разделил трагическую судьбу своего преемника на этом посту — И. П. Уборевича).

В соответствии с Ганготским соглашением японские войска были отведены со своих позиций. Народно-революционная армия ДВР сразу повела наступление на войска атамана Семенова (экс-комиссара Временного правительства), шаткость положения которого во многом была обусловлена жестким (если не жестоким) характером его власти. При Семенове получила распространение практика «застенков смерти», куда легко было угодить без всякой надежды на спасение по малейшему подозрению в сочувствии «красным» или «зеленым» (а последним сочувствовало две трети сельских жителей, включая казаков — бедняков и середняков).

Еще большими зверствами «прославился» подручный атамана Семенова, а затем командир «дикой дивизии», состоявшей из монголов и бурят, генерал-лейтенант Р. Ф. Унгерн фон Штернберг, которого впоследствии назвали «национал — социалистом до национал — социализма». Этот высокообразованный дворянин-европеец провозгласил конец западной цивилизации и возложил на азиатские народы задачу «выжигания» наук, образования, медицины и прочих «ненужных ценностей». Вступление дивизии Унгерна в Ургу (так в России до 1924 года называли столицу Монголии — город Улан-Батор) ознаменовалось практически поголовным истреблением еврейской общины. Унгерн фон Штернберг стал диктатором Монголии, новым воплощением Чингисхана. (Наркоман и садист, в жизни он не имел ничего общего с персонажем романа В. Пелевина «Чапаев и Пустота».)

«Белые» на Дальнем Востоке были также обречены на поражение, как и все другие правительства на территории бывшей Российской империи, в разной степени поддержанные внешними силами. А эти внешние силы, заявляя на словах об уважении территориальной целостности России, на практике стремились договориться с побеждающей стороной при максимальной собственной выгоде. Войска фон Унгерна были разбиты в мае 1921 года, а 21 августа монгольские сподвижники выдали его самого «красному» партизану П. Е. Щетинкину. 15 сентября 1921 года Унгерна расстреляли по приговору Сибирского ревтрибунала. (Атамана Семенова казнят после Второй мировой войны.)

«Уважение» территориальной целостности России со стороны Японии выразилось не столько в окончательной эвакуации своих войск в конце октября 1921 года с территории ДВР, сколько в оккупации теми же войсками Сахалина. Закладывались основы для нового витка противостояния «старой» Японии и «новой» России в этом регионе.

23 октября 1922 года Владивосток был взят силами народно-революционной армии, после чего необходимость в дальнейшем существовании буферного государства отпала. 14 ноября 1922 года Народное собрание ДВР провозгласило Советскую власть на всем Дальнем Востоке и обратилось во ВЦИК с просьбой о включении в состав РСФСР. Это был важный шаг к воссозданию единого государства в прежних имперских масштабах.

Автор:admin

Зеленый фронт: за Советы без коммунистов

На историческом отдалении Гражданская война в России воспринимается и как продолжение традиций русской «вольницы», «разинщины» и «пугачевщины» — того русского бунта, который, продолжая оставаться беспощадным, не был таким уж бессмысленным. Патриархальная крестьянская цивилизация России дала свой последний и решительный бой цивилизации урбанической, городской — и проиграла. Объективно она и не могла одержать победу. С поражением крестьянских «зеленых» отрядов грядущая сталинская коллективизация стала практически неизбежной. Но «зеленым» удалось нанести серьезный удар по большевистской политике «военного коммунизма» и фактически заставить ленинское руководство перейти к новой экономической политике.

«Эх, яблочко, цвета спелого! Слева красных бьем, справа — белого!» Строки этой народной частушки тех лет могли бы послужить боевым гимном «зеленых», представлявших народную альтернативу как «красному», коммунистическому, так и «белому», условно реставрационному (дооктябрьскому, но постфевральскому) проектам.

Основу «зеленого» движения составили в основном дезертиры из рядов противоборствующих, более или менее регулярных военных сил. Эти люди не хотели проливать кровь за чуждые идеалы и ценности и создавали свои партизанские отряды (как правило, не очень далеко от родных мест), чтобы защитить свое добро и свою землю от насильственных реквизиций со стороны «белых» и «красных».

Размах «зеленой партизанщины» трудно свести к так называемым кулацким мятежам — по официальным данным ВЧК, в них участвовали десятки и сотни тысяч крестьян. Такого количества кулаков просто не было! Вот данные «легендарного» сподвижника Ф. Э. Дзержинского М. И. Лациса (прототип героя телесериала «Адъютант его превосходительства» и отца известного советского журналиста, одного из «прорабов перестройки»): только за 1918 год — первую половину 1919 года в 20 губерниях Центральной России произошло около 340 восстаний. В апреле 1919 года на Украине состоялись 93 восстания, в июне — 207 и так далее.

В начале 1920 года по территории Поволжья прокатилось «вилочное восстание» (вилы против винтовок оказались действенным оружием!), в Сибири получило резонанс «колыванское» восстание, приведшее к установлению вполне советских по форме, но антибольшевистских по идеологии низовых форм самоорганизации широких масс крестьянства. Всего же против адмирала Колчака в Сибири действовало до 140 тысяч «партизан».

Рубеж 1920 — 1921 годов ознаменовался уже не восстаниями и мятежами, а полномасштабными военными действиями «зеленых». Заполыхало на юго-востоке, на Тамбовщине (там орудовали «антоновцы») и в других регионах.

Воплощением духа и практики «зеленой вольницы», зеркалом крестьянского фронта Гражданской войны в России можно считать Нестора Махно. Его отряды, постепенно ставшие грозной и маневренной ударной силой, поочередно воевали с армиями кайзера, гетмана П. Скоропадского, С. Петлюры, А. И. Деникина, с «красными» дивизиями и, наконец, с бандами других атаманов. Военная дисциплина у Махно позволяла предпринимать дерзкие вылазки по тылам и флангам противника, но затруднила полномасштабные боевые действия (где было сложно рассчитывать на экспроприации). Так, 27 декабря 1917 года махновцы прославились дерзкой и удачной операцией по захвату Екатеринослава: в Гуляйполе («столицу» махновской республики) потянулись обозы с награбленным имуществом. Но уже 31 декабря петлюровцы выбили «зеленых» из города и до Гуляйполя добрались лишь около 200 повстанцев. На вопрос: «А где остальные?» — Махно сердито ответил: «В Днепре».

После этого Махно в основном использовал тактику партизанских операций с отходом, избегая столкновения с крупными силами противника. К тому же удачно зарекомендовало себя в бою военное изобретение махновцев — знаменитая «тачанка», которую вскоре стали применять и противники Нестора Ивановича.

Еще одним преимуществом Махно (по сравнению с большинством других «батек» и атаманов) было наличие у него собственной идеологической платформы, органично сочетавшей принципы анархизма в духе учения П. Кропоткина и практику «черного передела» земли, защиты своей «землицы».

В гуляйпольской армии были разрешены партийные организации анархистов, левых эсеров и большевиков. Но последнее слово оставалось за Махно, который на 3 Гуляйпольском съезде в апреле 1919 года обвинил советскую власть в измене «октябрьским принципам», а партию Ленина — в узурпации власти и «чрезвычайке». При таком раскладе большевистская фракция в армии Махно становилась заложницей в затянувшейся игре «батьки» и «красного» центра. С одной стороны, Махно посылал вагоны с продовольствием в голодные Москву и Петроград, с другой — грабил эшелоны из центра, отправленные в Донбасс.

Какое-то время на Украине отряды Н. Махно соперничали с войском другого атамана — бывшего штабс-капитана царской армии Николая Григорьева. Между «батьками» развернулось своеобразное «соревнование» по захвату городов и сел. Налеты совершались с немыслимой дерзостью и быстротой. Устроив жестокий террор в Херсонской и Екатеринославской губерниях, Григорьев держал местных жителей в страхе до тех пор, пока его отряды не были разбиты «красными». После разгрома он бежал к махновцам и был убит ими, о чем Нестор Иванович лично телеграфировал в Кремль Ленину.

В Одессе настоящую гангстерскую структуру американского типа создал легендарный Япончик — Михаил Винницкий. Как и другие главари банд (в том числе Н. Григорьев), Япончик некоторое время числился красным командиром, а Нестор Махно был даже удостоен ордена Боевого Красного Знамени. И здесь большевики почти за четверть века перегнали США, которые впоследствии переняли их опыт.

Подобно тому как «красные» использовали действовавшие на территории классового противника бандформирования для диверсий, сбора информации и даже ведения полномасштабных боевых операций, в годы Второй мировой войны американское правительство привлекло своих мафиози (например, легендарного Лаки Лучано) для борьбы с режимом Б. Муссолини.

Свой звездный час Махно и его армия пережили в 1919 году в столкновениях с Добровольческой армией А. И. Деникина, который обещал за голову «батьки» полмиллиона рублей. Махновская армия, насчитывавшая свыше 80 тысяч человек, успешно громила деникинские силы (отряды Махно осмелились даже появиться в окрестностях Ставки Деникина в Таганроге), благодаря чему наступление «белых» на Москву было сорвано. В планах штаба Махно было создание собственного «безвластного государства» на юге России — «Махновии» — на основе «свободных Советов». Постепенно оформлялся проект «третьей социалистической революции».

При случае большевики не отказывались воспользоваться военной силой махновцев против «белых», но примириться с идеей «Махновии», разумеется, не могли. В июне 1920 года нарком внутренних дел и представитель ВЧК Ф. Э. Дзержинский призвал екатеринославских крестьян ликвидировать Махно бескорыстно (то есть без премии за его голову, исключительно по классовым соображениям). Однако все многочисленные покушения на лидера «зеленых», предпринимавшиеся в 1918 — 1920 годах на его родной земле, были сорваны. Гуляйпольцы выказывали искреннюю преданность своему «батьке» и могли на месте расправиться с любым злоумышленником, посягнувшим на жизнь Нестора Ивановича. Стремясь обезвредить «неудобного» атамана, большевики предлагали ему выгодные командные посты вне родного региона, но им не удалось переубедить доморощенного анархиста.

Практически весь 1920 год Махно сдерживал своими редеющими отрядами почти 60 тысяч регулярных войск Красной армии. Силы были неравны. Отказ от «военного коммунизма» и переход к НЭПу нанесли удар по социальной базе «махновщины». Беднейшие и середняцкие слои отвернулись от своего «батьки». Вместе с дважды раненным атаманом румынскую границу перешли 78 бойцов, преданных ему до конца.

Н. И. Махно умер 6 июля 1934 года в Париже и был похоронен на кладбище Пер-Лашез. «Коммунар» из Гуляйполя нашел последнее пристанище рядом с парижскими коммунарами.

Меньшей продолжительностью, но исключительной интенсивностью отличалась «малая гражданская война» 1920 — 1921 годов — «зеленые» восстания и мятежи, охватившие крестьянские районы страны на широком внутреннем фронте от Западной Сибири до Северного Кавказа. «Малая гражданская война» была реакцией крестьянства на массовые реквизиции хлеба под видом продразверстки, которая обрекала сельчан на голод. Один из самарских депутатов 10 съезда Советов взывал о помощи: «Положение поистине ужасное. Поддержите нас. Мы три года вас поддерживали, три года отдавали все силы Республике, отдавали наш хлеб… У нас дело дошло до того, что люди едят трупы людей…»

Массовый голод, унесший несколько миллионов человеческих жизней, был также одним из последствий «малой гражданской войны» между городом и деревней. Некоторые авторы считают, что за голодом скрывалась злая политическая воля большевистского руководства, напуганного политическими лозунгами «зеленых» повстанцев.

В Западной Сибири партизаны выдвинули идею замены  «диктатуры пролетариата» на истинную «крестьянско-трудовую» и решили добиться созыва Учредительного собрания. Тобольский крестьянский штаб отстаивал идею советской власти без большевиков. И, наконец, в ходе «антоновского мятежа» Союз трудового крестьянства Тамбовской губернии выступил с лозунгом «свержения власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора».

Официальная советская историография рассматривала «антоновщину» как «эсерский» и «кулацкий» мятеж. Возможно, формальный руководитель восстания — бывший начальник милиции Кирсановского уезда Тамбовской губернии А. С. Антонов — и состоял в партии эсеров, но массовое восстание (свыше 50 тысяч участников) произошло не в результате подрывной деятельности «контрреволюционной» оппозиции, а в связи с деятельностью «революционных» продотрядов, отбиравших у крестьян (по большей части у середняков) последний хлеб.

Против восставших были брошены крупные регулярные соединения Красной армии под командованием отличившегося в боях с колчаковцами М. Н. Тухачевского. Задолго до иракского диктатора С. Хусейна против мирного населения своей страны было применено (впервые в истории, но гордиться здесь нечем) химическое оружие. Использовалась и террористическая практика устранения «зеленых» — взятие заложников из числа семей участников мятежа, массовая депортация на Север целых деревень, «зачистка территории» (под этим термином подразумевались массовые расстрелы). Именно в этих действиях большевиков следует искать корни «сталинского террора», одной из жертв которого станет впоследствии сам Михаил Тухачевский.

Автор:admin

«Экспорт революции»

Революционная волна, прокатившаяся по Западной Европе в 1919 году, закончилась победой «мировой контрреволюции». Однако большевистское руководство не сделало правильных выводов из этого урока. Революционное нетерпение и установка на «экспорт революции» завладели умами в армии и в Кремле. Командующий Западным фронтом М. Н. Тухачевский в своем приказе по армии перед вступлением на польскую землю призывал: «На наших штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир. На Запад! На Берлин!»

Но вступление Красной армии на территорию Польши не обернулось революционным триумфом. Против «красных» сплотилось фактически все польское общество — от крупной буржуазии до крестьян-большевиков. Реальное национальное единство оказалось сильнее и могущественнее фиктивного социально-классового братства. Красная армия потерпела первое в своей истории сокрушительное поражение. 12 октября 1920 года в Риге был подписан мирный договор между Польшей и РСФСР, по которому Варшаве отходили территории Западной Белоруссии и Западной Украины. Свой реванш Советы будут готовить 18 лет, вплоть до Второй мировой войны, после которой эти территории вновь отойдут к СССР.

В 1920 году на территории Ирана была провозглашена Гилянская Республика, в которой на руководящие посты «красные» назначили местных «товарищей» вроде Кучек-хана Мирзы. Его политическим советником стал эсер и будущий убийца графа В. Мирбаха (германского посла в Москве), друг С. Есенина Яков Блюмкин, входивший в состав ЦК Компартии Ирана.

Не удалась и еще одна (гораздо менее известная) попытка «экспорта революции» за пределы Республики Советов. В 1928 году корпус красной кавалерии под командованием В. М. Примакова (отца будущего российского премьера) расчистил на территории Афганистана плацдарм для дальнейшего продвижения на Кабул. Для удобства политработы в этом регионе большевики взяли себе азиатские псевдонимы. Это была проверенная тактика: в 1926 году тот же В. М. Примаков в качестве военного консультанта китайских коммунистов фигурировал в их среде как «товарищ Лин».

Однако в результате поражения «красных» на Висле и угроз премьер-министра Великобритании лорда Керзона иранское направление осталось без должного внимания, чем не преминул воспользоваться один из местных «баев» Реза-хан Пехлеви. Бывший офицер царской казачьей бригады, он собрал из русских «белых» эмигрантов сильную дисциплинированную армию. В результате последнее столкновение «белых» и «красных» казаков произошло именно на территории Ирана. Гилянская советская республика пала, а Реза-хан, опираясь на своих русских «нукеров», вначале занял пост военного министра, затем возглавил иранское правительство и, наконец, стал шахом Ирана, основателем династии, правившей в этом государстве с 1925 по 1979 год.

Автор:admin

Война с Польшей в период Гражданской войны в России

По сути дела, до 1920 года никто из иностранных интервентов, кроме белочехов, более или менее серьезного участия в борьбе «красных» и «белых» не принимал. Французы вместо  10 — 15 планируемых дивизий выставили всего 2 и ограничились контролем над Одессой, Херсоном и Николаевом. Но и это вызвало протесты левой «демократической общественности» в самой Франции. К тому же под воздействием «красных» пропагандистов происходила большевизация французских солдат и матросов, что нашло отражение в кинофильме «Интервенция» с участием Владимира Высоцкого. Военные операции Франции в России были свернуты, так серьезно и не начавшись.

Британцы в основном заботились об установлении и сохранении контроля над нефтяными районами Закавказья и железнодорожными коммуникациями на Севере и Юге. При этом в конфликте между деникинцами и врангелевцами, с одной стороны, и грузинскими социалистами — с другой англичане фактически не только оказывали закавказским автономистам дипломатическую поддержку, но и снабжали их оружием.

В Сибири насчитывалось 150 тысяч иностранных войск. Но французские, английские, американские, японские и чехословацкие формирования не провели ни одной (!) совместной операции против «красных». Главнокомандующий силами Антанты французский генерал М. Жанен демонстративно дистанцировался от «вмешательства в дела русских». По существу, именно из-за предательской позиции Жанена адмирал Колчак и его окружение попали в руки «красных». (У себя на родине французскому генералу так и не удалось «отскрестись» от публичных обвинений в «симпатиях к большевикам».)

Получается, что единственным более или менее серьезным в военно-политическом отношении эпизодом борьбы Советской России («нового пролетарского государства») с иностранными интервентами является война с «белополяками». Глава нового независимого польского государства Юзеф Пилсудский был лидером партии польских социалистов, давним единомышленником российских борцов с «ненавистным царским самодержавием». Он одинаково хорошо знал  стоявших по разные стороны баррикад Гражданской войны в России Ф. Дзержинского и Б. Савинкова. Поддерживая русского эсера Савинкова, Пилсудский боролся с поляком Дзержинским.

Война с Советами была начата Варшавой под видом оказания военной помощи «братскому» украинскому правительству — Директории С. Петлюры. Военно-политический пакт, заключенный между сторонами 21 апреля 1920 года, предусматривал совместные действия как против «красных», так и против временно окопавшихся в Крыму «белых». Под предлогом восстановления независимости Украины фактически произошла польская оккупация страны: в ночь с 6 на 7 мая 1920 года поляки «освободили» от большевиков Киев. Но вмешательство Польши на стороне Директории привело лишь к массовой переориентации народных масс Украины в сторону «красных».

Это облегчило задачи красных армий и фронтов — Западного и Юго-Западного, ими командовали самые компетентные и опытные военачальники Республики Советов — М. Тухачевский и А. Егоров. 12 июня Киев взяли «красные». Преследуя отступающих «панов», Красная армия вышла на границу с Польшей.

Автор:admin

Северный фронт Гражданской войны в России

История Гражданской войны на российском севере в очередной раз подтверждает, что борьба с Октябрем велась во имя возврата к Февралю, а не к самодержавию. Да и представители стран Антанты благоволили прежде всего к деятелям так называемого демократического спектра.

2 августа 1918 года в Архангельске высадился английский экспедиционный корпус. Это событие совпало с антибольшевистским восстанием в городе. 3 августа образовалось Верховное управление Северной области во главе с народным социалистом, участником борьбы с российской монархией Н. В. Чайковским. Сложилось своеобразное двоевластие: политическая власть формально была у «чайковцев», а военная — у британского генерала Ф. Пуля. И реальной была именно последняя, что подтверждает следующий факт: в сентябре 1918 года правительство Чайковского было в полном составе арестовано и содержалось под охраной в Соловецком монастыре. Вмешательство «социалистических» партий, правивших в то время в странах Антанты, привело к временному восстановлению Н. В. Чайковского на посту «главы регионального правительства». Правда, фактическая власть в «кабинете» перешла в результате к военному министру, а также министру путей сообщения, почты и телеграфа — генералу Е. К. Миллеру.

Адмирал А. В. Колчак, объявленный «верховным правителем Российского государства», подтвердил права генерала Миллера в качестве своего полномочного представителя. Север России провозглашался военным генерал-губернаторством. «Союзники» вывезли Н. В. Чайковского в Париж, где он продолжал числиться председателем правительства Севера России и рассылал «белым» генералам инструкции по налаживанию «наилучшего» сотрудничества с «союзными» войсками. «Жизнь, к сожалению, жестоко разбила его мечты, — писал впоследствии один из его адресатов А. И. Деникин. — Северная область явила пример полного раскола в среде демократии и интеллигенции, неизжитый психоз большевизма в массах и отсутствие в них всякого доверия к своему демократическому  правительству… Все они вели с правительством длительную борьбу, имевшую главной целью достижение власти».

По аналогичному британскому сценарию 10 августа 1919 года было создано правительство Северо-Западной области с резиденцией в Ревеле. Реальная власть в регионе принадлежала генералу Н. Н. Юденичу: его армия рассматривалась как главная военная сила в самом полномасштабном военно-политическом проекте стран Антанты — широко разрекламированном «походе 14 держав». Русская армия генерала Юденича должна была занять Петроград при поддержке вооруженных формирований 14 держав — Латвии, Эстонии, Польши, Литвы, Украины, Грузии, Армении, Турции, Венгрии, Болгарии, Югославии, Чехословакии, Финляндии, Германии. Однако во Франции и Англии этот проект прежде всего играл роль аргумента во внутрипартийной борьбе.

Германия и Венгрия были заняты собственными внутренними проблемами. А обретшие независимость молодые страны (бывшие части Российской империи) вовсе не стремились помогать «белым», отстаивавшим принцип «единой и неделимой» державы. «Пассивность» вооруженных сил Эстонии и Финляндии объективно была на руку «красным», признавшим (пусть и формально) государственный суверенитет этих государств. В силу этих причин наступление Н. Н. Юденича на Петроград быстро выдохлось.

Военно-материальная поддержка «белого» движения со стороны Антанты носила крайне противоречивый и непоследовательный характер. Перед эвакуацией из Архангельска осенью 1919 года англичане сожгли на рейде несколько барж с продовольствием, снаряжением и оружием, поскольку «белые» уже не могли заплатить за эти припасы.

Глава британского правительства «социалист»-лейборист Д. Ллойд Джордж объяснял позицию своего кабинета следующим образом: «Целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является тем более спорной, что они борются за единую Россию. Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании. Один из наших великих людей, лорд Биконсфилд, видел в огромной, могучей и великой России, катящейся подобно глетчеру по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность для Британской империи».

В своем осеннем наступлении на Петроград генерал Юденич так и не получил обещанной англичанами поддержки с моря. А из переданных ему танков исправным оказался только один, из аэростатов — ни одного, несмотря на утверждения в советских учебниках о «массированной помощи белым от мирового капитала». Разбитые под Петроградом отряды Н. Н. Юденича отошли в Эстонию, где суверенное правительство К. Пятса, только что получившее признание Москвы, загнало «белых» в лагеря для военнопленных, которые в какой-то степени послужат прообразом для аналогичных сооружений Третьего рейха. К весне 1920 года эстонцы уморили голодом и холодом около 10 тысяч солдат и офицеров «белого» движения.

В феврале 1920 года Красная армия вступила в Архангельск, в марте — в Мурманск. Гражданская война на Севере закончилась. Начались массовые репрессии.

Автор:admin

Южный фронт: от Корнилова до Врангеля

Главной ударной силой «белого» движения на юге России стала Добровольческая армия, у истоков которой стояли генералы М. В. Алексеев и Л. Г. Корнилов. В декрете «белого» командования о ее создании от 27 декабря 1917 года провозглашалось, что «армия эта должна стать той действенной силой, которая даст возможность русским гражданам осуществить дело государственного строительства свободной России… Новая армия должна стать на страже гражданской свободы, в условиях которой хозяин земли русской — ее народ — выявит через посредство избранного Учредительного собрания державную волю свою. Перед волей этой должны преклонится все классы, партии и отдельные группы населения».

Уже этот декрет показывал главную слабость, присущую фактически всем представителям «белого» движения: нежелание рассматривать главный, узловой вопрос эпохи — о земле — до созыва Учредительного собрания.

Лично сочувствующий кадетам А. И. Деникин в марте 1919 года представил проект земельной реформы как раз в духе конституционных демократов, составлявших большинство в «гражданской» части правительств и Деникина, и Врангеля. Этот проект представлял для широких масс крестьянства шаг назад в сравнении с большевистским Декретом о земле. Он предусматривал сохранение за собственниками их прав на землю, разработку и внедрение для каждой отдельной местности своих земельных норм с потенциальным переходом остального массива «землицы» к малоземельным «путем добровольных соглашений или путем принудительного отчуждения, но и обязательно за плату».

Однако, во-первых, «красные» землю крестьянам уже дали. Во-вторых, на занятых Добровольческой армией территориях прежние землевладельцы никак не хотели считаться с декларируемым в проекте невнятным «сохранением прав» и практикой «принудительного отчуждения». На разоренных «дворянских гнездах» вновь стали появляться бывшие хозяева, желавшие поквитаться с крестьянами-обидчиками.

Подкрепленное демонстрацией военной силы требование правительства юга России «о добровольной» передаче трети урожая на нужды «белых» также мало способствовало росту популярности бывших царских генералов.

Антон Иванович Деникин, будучи внуком крепостного крестьянина, вешал и расстреливал таких же внуков российских крепостных крестьян. Более того, основную часть «белых» (как бы дворянских) и «красных» (как бы пролетарских) армий составляли именно крестьяне. Исход Гражданской войны в России определялся даже не в боевых столкновениях «красных» и «белых». Судьбу страны решала крестьянская масса: именно вопрос о земле был ключевой проблемой не только революции, но и последовавшего за ней гражданского противостояния. Первыми это обстоятельство использовали в своих целях большевики.

Роковую роль сыграло то, что «белыми» командовали военные: генералы Корнилов, Деникин, Врангель и адмирал Колчак. «Красных» возглавляли политики: Ленин, Троцкий и другие большевики. «Белые» генералы так и не смогли стать политиками, а Колчаку его попытка стать во главе России просто стоила жизни. А вот «красные» политики (тот же Л. Д. Троцкий) смогли стать военачальниками — и победили. 

«Зеленые» крестьянские повстанцы воевали и с «белыми», и с «красными». Но с большевиками крестьянство вступило в «малую гражданскую войну» в 1920 — 1921 годах, когда и Колчак, и Деникин были уже разбиты. К тому же деникинцам приходилось сражаться не только с Красной армией. Они боролись как настоящие патриоты России — единой и неделимой, со всеми сепаратистами и автономистами, которые организовывали первый в истории нашей страны «парад суверенитетов».

В 1918 — 1919 годах произошли две полномасштабные войны с меньшевистской Грузией. В «спину» Добровольческой армии ударили чеченцы. Объединившись с действовавшим в Дагестане имамом Гоцинским и пророком Узун-Ходжи, они в очередной раз объявили джихад (войну против неверных). А. И. Деникин отрядил на борьбу с местными горцами генерал-майора Д. П. Драценко, который провел классическую операцию по устрашению — сжег три аула вместе с их жителями. Имам Гоцинский объявил о своей поддержке Деникину, за что был обвинен Узун-Ходжи в отходе от ислама, после чего пророк призвал бороться с воюющими за Русь Святую «белыми» на стороне безбожников «красных».

Подтверждения своего права на независимость требовали от «белых» украинские «самостийники» — от гетмана П. Скоропадского до С. Петлюры. В самое сложное время, весной и осенью 1918 года командование Добровольческой армии так и не согласилось на предложение «самостийников», соглашавшихся предоставить белым вооружение в обмен на политическую поддержку украинских националистов, находившихся под «протекторатом» Германии и Австро-Венгрии. Оружием армию Деникина обеспечил атаман Краснов, хотя его поддерживало то же кайзеровское командование. П. И. Краснов, избранный 16 мая 1918 года казачьим «Кругом спасения Дона» атаманом войска Донского с практически неограниченными диктаторскими полномочиями, с самого начала не испытывал ни малейшего сочувствия к идее «единой и неделимой» России, поскольку выступал за максимальную автономность казачьих земель. В лучшем случае «красновцы» представляли будущее России в виде федерации с широкой автономией «Казакии» (к этой идее атаман вернулся в годы Второй мировой войны, когда снова попытался претворить свои планы с помощью германской армии, теперь уже нацистской). Формально верховенство А. И. Деникина в вооруженной борьбе с большевизмом Краснов признал лишь в конце 1919 года — не в последнюю очередь под сильным воздействием внешних сил, теперь уже англо-французских.

С Кубанской радой деникинцы обошлись примерно так же, как адмирал Колчак — с Уфимской Директорией. Потенциально все противники «красных», казалось бы, должны были выступить союзниками Добровольческой армии. Но на практике в июне 1919 года были убиты глава «кубанцев» К. Л. Бардиги (присланный сюда еще Временным правительством) и лидером «черноморцев» Н. С. Рябовол. В ноябре генерал В. Л. Покровский довершил разгром оппонентов «белых» на Кубани казнью А. И. Калабухова и вытеснением оставшихся в живых членов Рады в эмиграцию (в Грузию).

Постоянно громили деникинские тылы «зеленые» отряды батьки Махно. Одним словом, события Гражданской войны на Юге России не укладываются в схему советских школьных учебников, фильмов и романов: «красные» против «белых», «белые» против «красных». В подчиненные А. И. Деникину вооруженные силы Юга России (ВСЮР) входили не только русская Добровольческая, но также Кубанская и Донская казачьи армии. Однако реальной гражданской власти у правительства Юга России на Кубани и на Дону фактически не было, да и отношения Деникина не только с Красновым, но и с атаманами А. Г. Шкуро и С. Г. Улагаем оставляли желать… хотя бы четких и ясных команд (с угрозой расстрела в случае неповиновения). Именно несогласованность «добровольцев» и казаков сыграла свою роль во время решающего броска на Москву летом и осенью 1919 года.

Следует признать, что и по своим личным качествам генерал Деникин вряд ли был тем человеком, который смог бы в решающий час битвы с «красными» сплотить вокруг себя «белые» фронт и тыл, усмирить строптивых военачальников (в первую очередь, П. Н. Краснова и Л. Н. Врангеля) и стать не только организатором, но и вдохновителем движения.

А. И. Деникину не хватало ни уверенности в собственной правоте, ни того, что сегодня называется харизмой. Пожалуй, более или менее выраженной харизмой у «белых» обладали лишь генерал Корнилов и барон Врангель. Но Корнилов, предшественник Деникина на посту командующего Добровольческой армией, был убит шальным снарядом 17 апреля 1918 года, когда Гражданская война только начиналась и за плечами «белых» был лишь легендарный, воспетый Р. Гулем «Ледовый поход». А. Врангель стал главнокомандующим в самом начале 1920 года, когда у «белых» фактически оставался только Крым и минимальные шансы на успех после предательства так называемых западных «союзников».

Провал контрреволюции объясняется отчасти тем, что образ бескорыстного «белого рыцарства» за первые два года войны успел основательно поблекнуть. Карательные операции, мародерство, пьяные дебоши, наркомания — эти явления были вовсе не единичными случаями в среде «белых». Деникину пришлось отстранить от командования одного из самых талантливых военачальников — генерала В. З. Май-Маевского, ушедшего в долгий запой в разгар «красного» контрнаступления в августе 1919 года (в сериале «Адъютант его превосходительства» он послужил прототипом персонажа Владислава Стржельчика генерала Ковалевского). 

Экспроприациями занимались не только «красные». В октябре 1918 года «белые» заняли Воронеж, Курск и дошли до Орла. До Москвы оставалось около 400 километров, то есть была возможность закончить войну одним массированным ударом. Но находившиеся на направлении главного удара армии П. Г. Шкуро и К. К. Мамонтова потеряли необходимую маневренность не только из-за контрударов «красных». Просто «белые» обозы с награбленным добром растянулись на 30 километров. А ведь пели: «Смело мы в бой пойдем за Русь святую!..» По меткому высказыванию одного из министров «белого» правительства Юга России Василия Шульгина, добровольческое движение начинали «почти святые», а закончили «почти бандиты».

Наступление на Москву обернулось массовым бегством, настоящим исходом «белого» движения и гражданского населения, спасавшегося от «красной» угрозы. Обозы теперь уже только с самым необходимым растянулись не на 30 километров, а на расстояние от Дона и Кубани до Черноморского побережья. Голод, болезни, бандитизм — из сотен тысяч беженцев к заветному морю добрались десятки. Здесь им суждено было встретиться с очередным предательством «союзников», отрядивших для эвакуации (например, в Одессу, а затем в Севастополь) мизерное количество кораблей. Грузинские и румынские пограничники не хотели пропускать через границу толпы беглецов из России. Румыны открыли по безоружным артиллерийский и пулеметный огонь.

Приход «красных» завершил очередной этап российского «хождения по мукам». Уже 5 мая 1920 года в Одессе была расстреляна первая партия пленных белых офицеров — 1200 человек. Одесский «конвейер смерти» описан в повести В. Катаева «Уже написан Вертер». Еще один писатель — одессит Ю. Олеша — для создания сказки «Три толстяка» мог, вероятно, «вдохновиться» следующим эпизодом: председатель Одесской ЧК решил отметить свой день рождения долгим и мучительным умерщвлением трех самых тучных «буржуев», которых отлавливали по всей Одессе. Любое проявление человеческого отношения к врагу каралось незамедлительно. В Пятигорске врачей и медсестер за оказание помощи раненым казакам подвергли публичной порке, а раненных добили.

После падения врангелевского Крыма (эта территория числилась «белой» с апреля по ноябрь 1920 года) в Севастополе казнили 500 портовых рабочих, помогавших эвакуации Добровольческой армии. Сбывалась угроза председателя Крымского военно-революционного комитета коммуниста-интернационалиста Бела Куна: «Крым — это бутылка, из которой не один контрреволюционер не выйдет». По данным очевидцев, с ноября 1920 года по апрель 1921 года в Крыму было истреблено более 80 тысяч человек.

Реальность была далека от мифологизированной версии Гражданской войны на Южном фронте с ее явно преувеличенной по военному значению «обороной Царицына» и легендарными героями — «матросом Железняком» (на самом деле он был анархистом), «товарищем Щорсом» (скорее всего, убитым в спину кем-то из «своих»). «Красный кавалерист» Г. И. Котовский в реальности довольно часто вспоминал о своем дореволюционном опыте налетчика. Официальный создатель революционной казачьей конницы, воспетый  И. Бабелем Семен Буденный в действительности должен уступить лавры «первого красного конника» павшим в горниле внутрипартийных разборок Филиппу Миронову или Борису Думенко. И практически никто не помнит о том, что отряду калмыцкой конницы, воевавшему на стороне «рабочих и крестьян», было пожаловано красное знамя с золотой свастикой.