Архив за месяц 27 марта, 2020

Автор:admin

О чем напомнила фотография

Получаю однажды письмо. В конверте старая фотокарточка, на которой едва узнал себя в застиранной солдатской гимнастерке рядом с чехословацкой девушкой. Вспомнил ее имя —  Ружена. А письмо из города Пршибрам (это под Прагой) прислала школьница Ивонка Финк. Она просила советских пионеров разыскать меня по этой фотографии.

Снимок сорок пятого года помог воскресить эпизоды последних дней войны. 9 мая, когда Москва салютовала Победе, еще шел бой за освобождение столицы Чехословакии. Наша 5-я зенитно-артиллерийская дивизия выбивала эсэсовцев, засевших в лесу между городами Табор и Пршибрам. Видим, бегут к нам две женщины, кричат. Они объяснили, что возле горящих строений под обстрелом дети. «Сумеешь вывезти?» — спросил меня начальник политотдела дивизии В. П. Иванов. «Попытаюсь», — ответил.

Враги из леса усиленно обстреливали дорогу. К домам, где остались дети, проскочить не дадут. Повел автофургон в объезд, пустырем. Отыскал перепуганных ребятишек: мальчика лет семи и девочку еще меньше. Перенес их в закрытый кузов. И когда, казалось, вывел машину из зоны огня, возле кабины шлепнулась вражеская мина… Раненный, я очнулся в семье своего сверстника Карела Финка, мать которого взяла меня на попечение. От нее узнал, что малышей не задело, они в полной безопасности…

И вот спустя много лет получаю приглашение. Оказывается, Ружена, с которой мы сфотографировались в мае сорок пятого, — жена Карела Финка, мать той школьницы Ивонки, что помогла нам встретиться. Меня, конечно, интересовала судьба детишек, которые были вытащены из огня. Старожилы рассказали, что они уже обзавелись семьями, детьми и куда-то выехали. Но в Пршибраме, в других местах помнят, как советские братья, рискуя жизнью, спасли чехословацких ребят, стариков…

В нынешнем году на празднование Дня Победы к чехословацким братьям снова была приглашена группа бывших командиров и солдат нашей дивизии. Трудно передать словами радушие, каким нас окружили. Пригласили нас к себе и семьи рабочих. Я был гостем семьи Зденека Лейбла, члена комитета словацко-советской дружбы города Табор. Работает он мастером на комбинате «Силон».

 

Б. Седов, инженер-конструктор.

Правда, 1977, 20 июня.

Автор:admin

Клинки остры

У нашей конницы опыт большой, но еще никогда ей не приходилось воевать в таких условиях, как сейчас: свирепая зима, непроходимые снежные сугробы. Кавалеристы пробиваются через глубокие снега и выходят в тыл врагу там, где их меньше всего ждут. Даже поговорка на фронте сложилась: «От клинка кавалериста нет спасения фашистам». В бою за село Б. отличился кавалерист Марков, он со своим отделением рассеял большую группу гитлеровцев, многие были зарублены клинками. В этом бою Марков был ранен, но упросил комэска не отправлять его в госпиталь.

Некоторое время Марков ехал вслед за эскадроном на повозке и вот снова сел на боевого коня. В бою за село Г. наш Марков уже командовал взводом и с поставленной задачей справился отлично. Взвод ворвался в село, и немало гитлеровцев положили свои бандитские головы под ударами острых советских клинков.

По душе конникам разведывательная служба, полная опасности. Тут отличается отделение сержанта Галушкина. Это отчаянно смелые, дерзкие воины, способные проникнуть в логово врага, все узнать, высмотреть, проверить. Недавно трое из них наткнулись на неприятельскую разведку. Пересчитали: одиннадцать гитлеровцев-лыжников. Конники быстро прискакали к своим, доложили. Фашистские лыжники были окружены и захвачены в плен — все одиннадцать.

 

Е. Садовский, Западный фронт.

Правда, 1971, 5 декабря.

Автор:admin

На подступах к Москве

Товарищ редактор! Наша Н-ская часть (436-й  стрелковый полк) формировалась в Москве исключительно из истребительных батальонов. Мы вели упорные  наступательные бои под Н. (Наро-Фоминск), но москвичи не знают о наших боевых делах, а интерес проявляют большой. Это видно из писем, присылаемых на фронт. Крайне желательно, чтобы газета осветила, как московские рабочие дерутся на поле боя. Прошу Вас опубликовать прилагаемый материал.

Наш Н-ский полк, где комиссаром товарищ Никонов, исключительно состоит из добровольцев-москвичей — рабочих и интеллигентов. Полк ведет упорные, жестокие бои с врагом на подступах к Москве. В ночные и дневные штурмовые атаки идут партийные, беспартийные, презирая смерть. За месяц боев парторганизация полка приняла в ВКП(б) двести бойцов и командиров, отличившихся в боях. У нас уже много награжденных за отвагу и мужество.

Среди них красноармеец Ильин Анатолий Евгеньевич, фрезеровщик-стахановец, работавший в ЦАГИ. Он один принял бой против десяти фашистов, был ранен, но не покинул поля боя. Ильин гранатой уничтожил пулеметный расчет противника и дал возможность нашей пехоте продвинуться. Отличились также в боях Параничев Олег Семенович — учитель из Таганского района, Маркелов Сергей Константинович — командир роты истребительного батальона Советского района. Красноармеец  Дубовицкий Федор Петрович — рабочий Московского мясокомбината имени Микояна — добровольно пошел в танковый десант и, ворвавшись в деревню М., действовал там исключительно смело. Он уничтожил немецкого офицера, подорвал группу гитлеровцев гранатой, а будучи контуженным от взрыва вражеской мины, отказался идти в санчасть. С обожженным лицом он продолжал бить врага в уличном бою. После боя он принят кандидатом в члены партии.

На бой с врагом поднялись целые семьи москвичей. В дивизии знают четырех братьев Бардыбахиных, отца и сына Михайловых, отца и сына  Коняхиных, профессора Корзинкина с сыном и женой. Всего дивизия насчитывает до трехсот таких семей. Их много и в нашем полку. В одном бою участвовали Петр Васильевич Мельчаков, политрук роты, и его сын Станислав. Командир роты был ранен, и Петр Мельчаков принял командование на себя. Его ранило в лицо, потом в грудь, но он шел во главе красноармейцев, не замедляя темпа атаки. Когда упал отец, сын, комсомолец, продолжал стремительно двигаться вперед вместе с бойцами. После боя Станислав вынес тело отца и перед лицом товарищей поклялся мстить, истреблять без пощады фашистских гадов.

Нельзя не отметить таких отважных воинов, как Еремеев Федор Иванович — он старый член партии, был в Москве директором, а теперь политрук батареи, как Рассказов Алексей — бывший строгальщик из ЦАГИ, дважды раненный, он не покинул  поле боя, и под его командой группа бойцов отбила контратаку на пункт М. Футболист ДСО «Локомотив» Михаил Шурыгин из станкового пулемета перебил столько фашистов, что потерял счет. Исключительную отвагу проявили в боях коммунист  Ермолаев с фабрики «Экспортобувь», работники Наркомата госконтроля РСФСР Бельский, Щекин.

Семь ран получила санинструктор Эня Пшеходская — комсомолка, ученица одной из школ Бауманского района Москвы. Эня бесстрашно продолжала перевязывать раненых. Одного из бойцов она успела прикрыть от пулеметного огня, и фашистский мерзавец прострелил ей грудь. Нельзя не рассказать о подруге Пшеходской, московской физкультурнице, работнице авторемонтного завода Полине Абраменко. В одном бою вырвался вперед наш командир роты Григоренко. Он залег под пулеметным огнем, надо отползти назад, но невозможно, на ногах лыжи. А снять их нельзя — огонь страшный. Под таким смертельным огнем подползла Полина Абраменко, сняла с командира лыжи, доставила ему патроны, и вместе они открыли автоматный огонь по фрицам, пытавшимся захватить нашего командира. Полина представлена к правительственной награде.

Несмотря на беспрерывные бои, мы ведем книгу, где коротко записываем, кто отличился. Уже записано больше ста фамилий, но это не все.

 

И. Федюшин, секретарь партбюро полка. Действующая армия, полевая почта № 1507.

Правда, 1971, 5 декабря.

Автор:admin

Наперекор бурану

340-я стрелковая дивизия сражалась с фашистами под Москвой. Я тогда был начальником медицинской службы дивизии. Обязанности известные: вынос раненых с поля, оказание им помощи.

Помню, стояла глубокая декабрьская ночь. Всех послеоперационных раненых — а их было человек сто — мы подготовили к эвакуации, уложив на сани, укрыв теплыми одеялами. Госпиталь находился километрах в пятидесяти. В ту ночь начался такой силы буран, что за несколько шагов нельзя было разглядеть человека.

Первые полтора-два часа движения по заснеженным полям мы держали курс на восток. Барахтаясь в глубоком снегу, мой конь, шедший во главе санной колонны, вдруг остановился. Подумалось: уж не сбились ли с дороги?

Так и было. Волнуясь, подал команду всем ездовым собраться и сообщил о тревожном положении. Но тут же сказал: «В санях лежат обескровленные, раненые бойцы. Мы должны во что бы то ни стало найти дорогу. Если этого не сделаем, они погибнут».

Два часа искали дорогу. Вдруг сквозь пургу пробился радостный голос:

— Сюда, ко мне!

Мы бросились на зов. Оказалось, дорога осталась далеко позади санной колонны, повернув круто на северо-восток. Обоз снова тронулся в путь. И чтобы вновь не настигла беда, мы по очереди шли пешком впереди обоза, нащупывая дорогу.

Задолго до рассвета прибыли в госпиталь.

 

Л. Супатович, доцент медицинского института.

Правда, 1975, 2 марта.

Автор:admin

Клятве верны

В годы Великой Отечественной войны вместе с группой немецких антифашистов мне довелось действовать в глубоком тылу гитлеровской армии. Среди моих боевых товарищей были совсем юные немецкие антифашисты — Рудольф Блейль, Гюнтер Клейн, Ганс Шерхаг, Вальтер Норвиг, Вилли Гарбс и другие. Были  и представители среднего поколения, такие, как Эмиль Круммель, Отто Брайг, Рейнгольд Флешгут. Все они мужественно сражались против фашизма и не раз рисковали жизнью при выполнении боевых заданий.

Силой, цементировавшей ряды наших немецких друзей, были коммунисты. Активно участвовала в боевых операциях нашей антифашистской группы Лени Бернер, которую знают тысячи немцев, ее жизнь похожа на легенду. В годы фашизма Лени Бернер вела нелегальную работу в Германии. Фашистские ищейки напали на ее след, и Лени пришлось покинуть родину. Буквально без гроша в кармане пробралась она в Турцию, где узнала, что фашистским судом приговорена к смертной казни. После долгих мытарств ей удалось получить билет на пароход, шедший из Стамбула в СССР.

Оказавшись в нашей стране, товарищ Бернер добровольно идет на фронт, участвует в боях, ведет большую работу среди немецких солдат, вовлекая их в борьбу против фашизма. Много боевых операций и провел и другой немецкий коммунист — Петер Ламберц. Он принадлежал к старой пролетарской гвардии, к когорте первых немецких коммунистов. Еще в 1916 году суд кайзеровской Германии за борьбу против милитаризма приговорил его к трем годам заключения в крепости. В 1920 году вместе с товарищами он создал организацию компартии в городе Майене и долгое время был ее политическим руководителем. В период господства фашизма в Германии Петер Ламберц пять лет провел в концлагерях, где не прекращал нелегальной работы. Так же активно продолжал он нелегальную работу и среди солдат, когда попал на фронт. А в январе 1944 года Петер Ламберц, раненый в ногу, перешел на сторону Советской Армии, за что был приговорен фашистским судом к смертной казни.

Плечом к плечу с советскими воинами товарищ Ламберц сражался против германского фашизма. В боевых операциях он проявил мужество и верность делу пролетарского интернационализма. Благодаря опыту политической борьбы и хорошей теоретической подготовке ему удалось завоевать большой авторитет как среди немецких антифашистов, так и среди советских воинов. Надо сказать, что, став на путь вооруженной борьбы с фашизмом, Петер Ламберц рисковал не только собственной жизнью, но и жизнью своей семьи, которую он безгранично любил. Семья Ламберца сумела продержаться и выжить только благодаря поддержке друзей.

Годы, проведенные в Советском Союзе в рядах бойцов с фашизмом, товарищ Петер Ламберц считал самыми лучшими и дорогими в своей жизни. Незадолго перед смертью он говорил: «Нигде я не встречал такого товарищеского единения офицеров и солдат, как в Красной Армии. Меня они приняли как своего, словно я всю жизнь прожил в их среде. Я не был для них ни немцем, ни военнопленным. Я был товарищем, соратником. И я горжусь, что в грозные годы войны находился на стороне Советского государства».

Немало моих товарищей — немецких коммунистов и антифашистов пало смертью храбрых в борьбе с фашизмом. Летом 1944 года в одной из операций погиб Вилли Холобек, человек необычайной смелости и находчивости. Трагически погибли Франц Гундлах и Лео Иоганн. Они вместе с двумя советскими разведчиками были схвачены агентами гестапо и после жесточайших пыток расстреляны. Буквально в последние недели войны погибли 16 немецких антифашистов из нашей группы. Вместе с немецкими друзьями погибли капитан Советской Армии Андрей Бочкарев, латыш Юзеф Станкевич, наша юная радистка Женя Смирнова.

В мае 1970 года награждена советскими орденами группа граждан ГДР, принимавших на стороне Советского Союза активное участие в борьбе против германского фашизма. Среди награжденных — бойцы нашей группы Лени Бернер, Рудольф Блейль, Гюнтер Клейн, Эмиль Круммель и другие. Орденом Отечественной войны первой степени посмертно награжден Петер Ламберц.

 

Иван Бейдин, полковник в отставке.

Правда, 1972, 10 мая.

Автор:admin

Через огненный пояс

Перебирая свои фронтовые дневники, я нашел записи, относящиеся к началу 1943 года. В то время я находился в партизанской бригаде под Ленинградом, где и стал очевидцем удивительной операции.

По лесу шли три лыжника в белых халатах, с белыми автоматами в руках. Лыжи, гранаты, бинокли — все белое. Люди зорко смотрели по сторонам, часто останавливались, прислушивались к малейшему шороху. Справа и слева в нескольких стах метрах двигались такие же группы. А позади — большой обоз. Тихо скрипели полозья саней. Тяжело ступали усталые лошади. Когда какая-нибудь из них проваливалась в глубокий снег, несколько человек молча вытягивали сани с тяжелым грузом на дорогу.

Свыше четырех часов двигалась колонна. Ни слова не вымолвил никто за этот длинный путь. Темнота наступила как-то внезапно. Сани спустились в глубокую лощину и, прокатившись метров двести, остановились.

— Приехали, ребятушки! — крикнул кто-то, подбегая с фонарем к первым саням.

Вслед за человеком с фонарем появилась толпа людей, видимо, давно поджидающих обоз. У саней среди общего говора вдруг раздался ребячий голос:

— Дяденька! А теперь можно говорить?..

Детей от двух до пяти лет было около восьмидесяти. Это они сидели на санях под белыми шелковыми покрывалами. У каждого ребенка на груди или к ноге был привязан узелок. В нем документы, кусок хлеба, запасная рубашонка и штанишки — все, что могли дать родители, оставшиеся без крова в лесу, отправляя детей в неизвестный, опасный путь.

Тысячи людей пробрались с помощью партизан в Серболовские леса, Рдейские болота, Сусельницкие массивы и чащи. Они ушли вместе с детьми, спасаясь от расстрелов, от угона в рабство в фашистскую Германию, от насилья и пыток гитлеровцев.

Партизаны понастроили землянок, установили печурки. И все же такая жизнь не для детей. Холодно, сыро, одежда постоянно мокрая. Ребятишки болели, их тела покрывались нарывами и язвами.

Но и это еще не самое страшное. А что если случится такое же, как возле Каменки? Там гитлеровцы напали на след укрывшихся в лесу колхозников и всех расстреляли. Услышав об этом, женщины обступили комиссара партизанской бригады Александра Поруценко.

— Спасти надо ребятишек, — сказала Дарья Антонова, мать четырех детей.

— За этим и пришел, — ответил комиссар.

Вскоре снарядили обоз. Он-то и доставил детей к центральному партизанскому аэродрому.

В землянках запахло едой. Появилось вареное мясо, молоко, сухари. Изголодавшиеся ребятишки жадно ели. Многие засыпали с куском хлеба в руках.

Начальник партизанского аэродрома ходил из землянки в землянку и, выкликая людей, приказывал:

— Яков Петрович! Отвечаешь за семерых ребят. Чижиков Тимофей! Заберешь с Проней Исаковым веревки из саней и снесешь к костру. Трубников! Проверь, всем ли хватило горячего молока…

Наступила длинная зимняя ночь. Спали вповалку одетые лыжники, возчики. Зато бодрствовали десятки людей, встретивших обоз. В землянку к начальнику аэродрома вошла похожая на паренька Катя-радистка.

— Семен Петрович! — сказала Катя. — уже вылетели. Через час будут здесь.

— Спасибо, Катя, — ответил начальник. — Садись, грейся. А я пойду посмотрю.

Начальник с группой партизан спустился по тропинке вниз. Перед ними — большое замерзшее озеро.

— Цветков и Яшин! Еще раз проверьте, готовы ли костры к приему самолетов. Как только загудят над нами, зажигайте все сразу, — распорядился начальник…

В эскадрилье полковника Рассказова бортмеханики готовили машины к ночному вылету в тыл врага. Самолеты «ПО-2» имели необычный вид. Под их плоскости прикрепили по два длинных ящика-кассеты. В каждую можно поместить несколько ребятишек. И хотя это была непосильная нагрузка для небольших машин, летчики надеялись, что все будет в порядке.

Ночной морозный воздух наполнился гулом моторов. Звено за звеном перелетало вражеские позиции. Показались костры партизанских аэродромов. Но летчики не торопились садиться. Они ходили круг за кругом, высматривая, убеждаясь, что внизу свои. Три костра. Все правильно. Но нет сигнала. Снова круг над снежным полем. Если в третий заход не будет дополнительного сигнала, придется уходить обратно. Летчики нервничали: что там происходит на земле, окруженной врагом?

Но вот вдоль поля выписала ярко-красную дугу осветительная ракета. Наконец-то! Можно идти на посадку.

Самых маленьких детишек уложили в кассету не вдоль, а поперек, как патроны в пистолетную обойму. В одноместную кабину усаживали до восьми ребят, укрепив над ними веревочную сетку, чтобы не выпали дорогой.

Тяжелым, почти невозможным был взлет. Первым взял старт Владимир Сабуров. Он изо всех сил тянул на себя ручку. Вот-вот кончится озеро, грозно надвигался лес. Ну!!! Наконец-то! Самое страшное позади. Самолет оторвался от земли, и пилот увел машину в ночную темень.

А впереди еще одно испытание — надо пересечь линию фронта. Но вот и огненный пояс трассирующих пуль остался позади. Теперь уже не опасно! Почти дома. Наконец тыловой аэродром.

 

Г. Акмолинский.

Правда, 1967, 11 ноября.

Автор:admin

Побратимы

Латышская деревня Аудрини и русская Красуха — друзья по тяжким испытаниям и мужеству. В годы Великой Отечественной войны аудринцы, находясь в оккупации, тайком от гитлеровцев кормили измученных и голодных военнопленных. Фашисты расстреляли более ста мужчин из этой деревни, а на месте поселка оставили пепел и головни. Псковскую Красуху враги сожгли вместе с ее жителями.

Десятилетия  прошли с той страшной поры. Отстроилась Аудрини, стала еще живописней, чем до войны. Земли Красухи вошли в совхоз «Полоное», и на них стеной поднимаются хлеба. Но память о трагедии сохранилась в сердцах людей. В Аудрини воздвигнут величественный монумент в честь невинно погибших. На холме, где стояла когда-то деревня Красуха, под раскидистой плакучей ивой навечно присела «Скорбящая псковитянка» — скульптура, которая волнует каждого, кто проезжает по шоссе из Порхова в Остров.

Пословица гласит: друзья познаются в беде. Когда беженцы из Латвии летом сорок первого года проходили Красуху, русские женщины выносили картошку. А в сорок третьем, когда фашисты насильно угнали в оккупированную Латвию тысячи жителей псковских деревень, латыши делились с ними последним.

Мы не забыли о трагедии Аудрини. Аудринцы помнят, что случилось с Красухой в хмурое утро 27 ноября 1943 года. И когда на общем собрании нашего совхоза было предложено назвать лучшую улицу центральной усадьбы совхоза «Полоное» улицей Аудрини, это встретило поддержку всех. А вновь отстроенная улица в Аудрини стала называться улицей Красуха.

Связи наши стали воистину братскими. Мы ездим друг к другу. Надо видеть латышских ребятишек: с каким волнением они каждую весну кладут цветы к подножию «Скорбящей матери»! С какой настойчивостью юные следопыты разыскивают чудом оставшихся в живых свидетелей трагедии Красухи, записывают их рассказы!

Пролитая на войне кровь навеки сдружила жителей двух деревень — русской и латышской.

 

Д. Константинов.

Правда, 1975, 25 сентября.

Автор:admin

Атакует лодка «С-13»

…Утро 10 января 1945 года. Мы выходим в море. К исходу суток достигли точки погружения. Благодарим корабли эскорта. Теперь под воду! Вскрыт пакет с боевым приказом: идти к Данцигской бухте, топить крупные боевые корабли и транспорты врага…

Шестнадцать суток, как ведем поиск. Много раз приходилось уклоняться срочным погружением или уходить на большую глубину от противолодочных кораблей, подводных лодок и самолетов противника. Но желанной цели все нет. Наконец 30 января около 21 часа вахтенный сигнальщик старшина 2-й статьи Анатолий Виноградов обнаружил несколько белых огней.

Шел конвой противника. На полном ходу повернули на курс сближения с ним. И тут командир отделения гидроакустиков старшина 2-й статьи Иван Шнапцев доложил: «Слышу шум винтов крупного корабля!»

Командир лодки меняет курс. Вскоре сигнальщик доложил: «Слева по носу вижу силуэты двух кораблей».

Полная луна показалась сквозь тучи. В бинокль можно было различить миноносец и огромный транспорт. Вот она, достойная цель! Мы ложимся на параллельный курс слева, где не оказалось охранения. Даем полный ход.

После двухчасовой погони лодка легла на боевой курс. С мостика раздается: «Носовые торпедные аппараты, пли!»

Наша лодка круто отвернула, ушла под воду. Успеем ли уйти от погони? Нет! Гидроакустики обнаружили за кормой шумы винтов четырех миноносцев и трех сторожевых кораблей противника. Началось преследование.

Мелководье не давало возможности уйти на большую глубину. Мы вынуждены уклоняться от атак, маневрируя в пятнадцати метрах от поверхности воды. Малейшая неточность могла привести к гибели. Дело в том, что уход на большую глубину приближал лодку к разрывам подводных бомб, на меньшую — грозил таранным ударом.

Более четырех часов длилась погоня. Безупречные действия всего личного состава позволили нашей лодке оторваться от преследования.

А тем временем из штаба была принята радиограмма. В ней сообщалось: подводная лодка «С-13» потопила лайнер «Вильгельм Густлов» водоизмещением свыше двадцати пяти тысяч тонн. На дно ушло около восьми тысяч солдат и офицеров войск СС, СД, гестапо плюс три тысячи семьсот вражеских подводников.

10 февраля. В 2 часа 50 минут лодка атаковала и потопила вспомогательный крейсер «Генерал Штойбен» водоизмещением почти пятнадцать тысяч тонн. Корабль охраняли три эскадренных миноносца.

 

Н. Редкобородов, бывший штурман «С-13» капитан 2-го ранга запаса.

Правда, 1970, 24 июля.

Автор:admin

Искусство снайпера

В одной части со мной служил эвенк по национальности Кирилл Батум. Охотник по профессии, на фронте он стал замечательным снайпером, на счету которого было 38 уничтоженных гитлеровцев.

Однажды солдат получил письмо от писателя Ильи Эренбурга, публицистические статьи которого, печатавшиеся в «Правде» и других газетах, читались на передовой с огромным интересом. У меня сохранилась фронтовая газета, в которой напечатано это письмо. Вот отрывок из него:

«Дорогой товарищ Кирилл Батум! Вы знаете искусство снайпера. У Вас спокойствие, которое страшнее гнева. У Вас ясный глаз и твердая рука. Но в сердце Вашем огонь, Вы бьете врага не потому, что Вы хороший охотник. Вы бьете врага потому, что Вы — друг детей, защитник жизни и покровитель слабых, потому что Вы, дорогой Кирилл Батум, подлинный рыцарь. Вас благодарят все женщины, все матери России…»

 

Б. Эсипов.

Правда, 1975, 22 мая.

Автор:admin

Солдат с кинокамерой

Смотрела телефильм «Великая Отечественная» — сколько было волнений, слез, сколько гордости за наш советский народ и нашу Родину. Незабываемые кинокадры взволновали всех, но пишу не об этом. Хочу по долгу памяти рассказать лишь об одном человеке. Помните заключительный фильм «Неизвестный солдат» — там перечислены кинооператоры, погибшие во время Великой Отечественной? И среди них — Владимир Муромцев.

Хорошо помню его. Мы встретились в Югославии. Его неизменным оружием оставалась кинокамера. С нею молодой оператор, вчерашний студент, прошел Ленинградский фронт, был в тылу врага — в партизанских отрядах. А с 1944 года он продолжал службу военного кинооператора в Югославии среди партизан и в войсках Народно-освободительной армии. Погиб Владимир Муромцев 30 апреля 1945 года, когда победа была совсем близка. Снимал решительный бой за освобождение Триеста. Когда началось сражение, он находился в головном танке. Затем были уличные схватки — оператор опять впереди. Разорвался снаряд, и смертоносный осколок сразил этого солдата с кинокамерой — скромного, доброго и веселого человека.

Помню, всегда он приезжал к нам, в военную миссию, рассказывал о новостях, разных забавных историях. «Наш кинооператор, наш Муромец Илья» — так начиналась частушка, ему посвященная. Все мы были молоды, все любили смех, шутку, и Владимир охотно подхватывал песню или частушку. Впервые приехав к нам, он отрекомендовался: Муромец Илья. Лишь спустя некоторое время мы узнали, что он Владимир Муромцев, что его мечта — создать фильм о войне и победе. Как жаль, что рано оборвалась жизнь этого замечательного человека. Но труд его сохранился, многие снятые им кинокадры живут, долго будут рассказывать людям правду о Великой Отечественной войне.

Спасибо тебе, Володя Муромцев. Спасибо всем кинооператорам — живым и погибшим, — бесстрашно исполнившим свой долг перед нынешним и будущими поколениями.

 

Л. Седова, участница Великой Отечественной войны.

Правда, 1979, 30 августа.