Архив за месяц 29 февраля, 2020

Автор:admin

Рассказ радиста

Фашистские пилоты не могли не заметить наших опознавательных знаков, не могли не видеть, что перед ними плавучий госпиталь. Несмотря на это, они сбросили бомбы. Раздались оглушительные взрывы. Теплоход содрогнулся. Выглянув из рубки, я увидел, что взрывной волной (бомба взорвалась рядом с бортом) повреждено все антенное хозяйство. Тут же я получил распоряжение от капитана немедленно восстановить связь и принялся за установку запасной антенны.

Связь была восстановлена. Я настраивал передатчик. Было около пяти часов вечера, когда снова раздался сигнал воздушной тревоги. Вслед за этим я услышал сильный грохот. Потом стало тихо. С трудом открыв заклинившуюся дверь рубки, я увидел, что из стенки левого борта вырывается пламя. Погас свет. Схватив огнетушитель, я побежал к месту пожара. Сюда же примчались боцман И. Павлов и помощник капитана В. Мамлыга. Но попытки ликвидировать пожар ни к чему не привели. Сильный ветер разносил огонь, и вскоре он перекинулся на правый борт. Шланги бездействовали, потому что было повреждено машинное отделение.

Всюду на судне виднелись следы бомбардировки, картины ужасных разрушений, тем более ужасных, что за минуты перед тем здесь был лазарет с обычными для него тишиной, чистотой и порядком. Отовсюду слышались хрипы умирающих, крики женщин, плач детей.

Спасти раненых, сохранить всех уцелевших — вот какую задачу поставили перед собой командиры судна. Но эта задача оказалась невыполнимой.

Часть шлюпок была разбита в результате бомбежки, остальные не могли принять даже женщин и детей.

Возле перегруженных шлюпок в воде барахтались сотни людей. Команда стала бросать им спасательные пояса, доски, спасательные круги. И люди, видя самоотверженность команды не покидавшей горящего судна, поверили в свое спасение. Пользуясь любыми средствами, они пытались продержаться на воде до подхода помощи. Но многим не пришлось ее дождаться. Подлые воздушные бандиты с бреющего полета стали хладнокровно расстреливать спасавшихся, пуская одну пулеметную очередь за другой.

Трудно передать потрясающие подробности этой чудовищно зверской расправы гитлеровских убийц над беззащитными и беспомощными людьми. Зарево пожара освещало трагическую картину: тяжелораненые, обезумевшие матери с детьми пытались плыть, держась за обломки судна. Но их настигали пули палачей.

Около двух часов пришлось мне пробыть в воде, пока меня не заметили с катера и не подобрали. Здесь уже было много спасенных. На следующий день мы прибыли на Гогланд.

 

А. Чистяков.

Правда, 1941, 12 сентября.

 

19 августа 1941 года госпитальное судно «Сибирь», на борту которого были эвакуированные женщины, дети, раненые красноармейцы, шло из Таллина в Ленинград. Фашистские летчики подвергли судно зверской бомбардировке. В результате многие погибли в огне, потонули, были расстреляны на плотах и шлюпках пулеметными очередями гитлеровских извергов. Публикация «Правды» о зверской расправе гитлеровцев с беззащитными пассажирами вызвала гневные отклики советских людей.

Автор:admin

Снаряд

Это было в феврале 1942 года под Старой Руссой. Среди делегатов Челябинской области, приехавших в действующую армию, была представительница Магнитогорского металлургического комбината Прасковья Григорьевна Орлова.

У одного из орудий Прасковья Григорьевна задержалась. Подошла к пушке, взяла в руки снаряд, посмотрела на клеймо и воскликнула:

— Мой, понимаете, мой снаряд! Вот клеймо, которое я своими руками ставила!

Когда делегаты челябинцев отправлялись в другую часть, провожали их всей батареей. Орлова подошла к отличившемуся в боях плечистому украинцу Владыку, обняла и трижды поцеловала.

— Спасибо, сын, — сказала она. — Спасибо, бойцы, за прием, а больше всего за дела ваши боевые. Вами гордится вся страна и мы, матери, воспитавшие вас.

На Урал Прасковья Григорьевна эвакуировалась вместе с заводом из Днепропетровска. Муж погиб на фронте. А Прасковья Григорьевна, мать большой семьи, изготовляла снаряды для артиллеристов. Ее самоотверженная работа отмечена медалями «За трудовую доблесть» и «За доблестный труд в Великой Отечественно войне 1941 — 1945 гг.».

И после победы еще долго не покидала Прасковья Григорьевна родной завод. Заботливая, внимательная, чуткая к человеческим нуждам, коммунистка Орлова пользовалась большим уважением в коллективе. Товарищи дважды посылали ее своим депутатом в районный Совет.

Сберегла, вырастила, поставила на ноги своих детей. Две дочери живут с нею в Магнитогорске. Сын работает в Туле, мастером на металлургическом заводе.

 

В. Фарберов, полковник в отставке.

Правда, 1967, 8 мая.

Автор:admin

Я стала хозяйкой 11 станков.

На завод пришла я как общественница — домашняя хозяйка. Помогала строить, глину месила, кирпич таскала. Потом кончились строительные работы. Загудели первые станки. Меня вызвали в отдел кадров: «Может быть, останетесь у нас?»

А я давно этого сама хотела. Поставили меня на участок к мастеру Черенкову. Вскоре поручили обслуживать два калибровочных станка. Станки — не такие уж сложные, только надо знать их.

Освоилась, и стало обидно: норма обслуживания — три станка, а у меня только два. Пошла к мастеру и говорю:

— На двух станках работать легко. Прошу три.

Твердо сказала. Мастер добавил еще станок. Потом я выхлопотала себе и четвертый. А потом и это меня не устроило. Наша работа какая? Надо «зарядить» станки, успеть все их обойти, смотреть, чтобы брака не наделать.

На четырех станках с этим я справляюсь очень легко. Взяла пятый станок.

Часто я задумывалась: народу не так много в цехе, станки добавляются, как бы сделать так, чтобы побольше их обслуживать. Это просто моей мечтой было. Пробовала работать на 8 — 10 станках. Смотрю: выходит! После этого я обратилась к начальнику цеха с просьбой: «Поставьте меня за десять станков». Многие сомневались в успехе. Но я добилась своего. Я была домашней хозяйкой, а сейчас я стала хозяйкой 11 станков.

Как я справляюсь?

Норму перевыполняю на каждом из одиннадцати станков. Очень зорко слежу за станками. Смотрю, чтобы они всегда были в чистоте, успеваю и масло вытереть, и станины как следует протереть. Кончается смена — станки передаю товарищу в полном порядке. Сил своих не жалею. Целый день хожу от станка к станку. Конечно, устанешь, не без того. Зато какое чувство испытываешь, когда под твоей командой работает 11 станков! А продукция наша отправляется на фронт. Как же тут не стараться?

Недавно ко мне подошла наша станочница Мезенцева:

— Хочу работать так же, как ты работаешь.

Она — тоже из новеньких. Поговорили  мы с ней, дала ей некоторые советы. Сейчас и Мезенцева перешла на многостаночное обслуживание.

 

Н. Тихомирова, станочница.

Правда, 1942, 29 июля.

Автор:admin

По ним сверяем жизнь.

В музее истории нашего училища курсанты подолгу стоят перед портретами тех, чей выпуск пришелся на 1941 год. Комиссары, а потом замполиты, прошли они дорогами Великой Отечественной войны, партийным словом и личным примером вдохновляя бойцов. Мы часто думаем о них, сверяем по их делам свою жизнь.

…Рукоятка лопаты упрямо ударяет по ноге, к спине прикипел увесистый вещмешок. Часть дороги мы идем размашистым шагом, а часть — бежим. Ноги скользят по рытвинам, лицо сечет ветер.

Привал. Прячась от поземки, сползаем в овражек. Здесь тише, но теперь мороз пробирается под шинели.

К нам спускается подполковник Кузнецов, замполит факультета.

— Товарищи, у меня газета за 1942 год. В ней написано об одном из первых выпускников нашего училища — майоре Кармелицком…

Подклеенный на сгибах газетный лист пошел по рукам. С него на нас смотрел крепыш с простым мужественным лицом. Комиссар полка. В тяжелом бою у озера Селигер он повел в рукопашную батальон…

И почему-то появилось такое чувство, что все это уже было в моей жизни: и этот овражек, и снег, и осторожный свет фонарика, и фронтовая газета в руке. А впереди — атака.

Но нет, не со мной это было, а с моими близкими и родными, с миллионами советских людей, прошедших через войну. Я же и мои сверстники знаем обо всем по их рассказам.

И снова мы подняты в марш-бросок, но уже никто не чувствует ветра… А потом — звездочка ракеты, и заснеженные окопы выплескивают одну за другой цепи в серых шинелях. Курсанты  идут в атаку. Пусть это учеба, пусть противник условный. Молодые воины вкладывают в атаку все свое умение. Они овладевают боевым мастерством.

 

Г. Регентов, курсант Высшего военно-политического училища.

Правда, 1975, 23 февраля.

Автор:admin

Ленинград помнит.

В трудные дни блокады в Ленинграде оставалась маленькая группа сотрудников Физико-технического института — 26 человек. Остальные были эвакуированы. Чем же занимались  в институте в блокадные месяцы?

Ученые вели поиск и исследования высокочастотного диэлектрика. Были освоены операции по получению и рациональному изготовлению из него различных деталей. Этот диэлектрик был использован не только на Ленинградском фронте. Он самолетами направлялся на предприятия страны для восстановления следящих систем зенитных батарей и других целей.

Наши товарищи постоянно заботились об охране кораблей от магнитных мин противника, для чего на берегу Невы, у Литейного моста, был построен стенд, у которого сотрудниками института производилось размагничивание кораблей. Это позволяло судам безопасно курсировать по реке. В институте создавались и исследовались методы обезвреживания, прекращения действия взрывателей магнитных мин. Весной 1942 года в Ленинград прилетел А. П. Александров. С его помощью расширились работы по размагничиванию.

Городской комитет партии предложил сотрудникам Физико-технического института развить ледовые исследования, чтобы обезопасить движение по «Дороге жизни». В этом деле ученые проявили большую изобретательность и настойчивость, работая на льду Ладожского озера в лютые морозы, под обстрелом фашистов. В институте было разработано также и несколько конструкций взрывателей, создавались различные образцы вооружения.

Многое сделали для Родины в блокадном городе и ученые других институтов.

 

Н. Рейнов.

Правда, 1975, 9 апреля.

Автор:admin

Записка в хлебе.

Это были самые тяжелые дни в жизни Бисултана Караева. В бою под Витебском его тяжело ранило. Осколками мины изуродовало лицо, задело череп. Когда пришел в себя, понял, что находится в плену.

Начались скитания по лагерям. Вначале — Витебск, затем — Белосток. Весной 1942 года Караева пригнали в Волковысский лагерь. Здесь мало кто выживал: голод, болезни буквально косили людей.

Было майское утро, когда Бисултан, напрягая последние силы, вышел из барака.

Вот и ограда, в три ряда колючая проволока. За ней улица. Иногда жители, рискуя жизнью, бросали через забор свертки с хлебом, картофелем. Как правило, сразу же после этого поднималась стрельба. Случалось, что скошенные пулями люди падали с одной и другой стороны.

Бисултан приблизился к ограде. Он заметил, как две девушки быстро перешли улицу. Одна из них, в ситцевом платке, круглолицая, махнула рукой и что-то бросила. Это произошло так быстро, что лагерная охрана ничего не заметила.

Бисултан нагнулся — хлеб! Отломив ломоть, он заметил бумажку. Записка! Побежал в барак, забился в угол, прочитал: «Крепись, товарищ! Победа придет! Привет от Надежды Бобовик».

…В далеком таджикском городке Шураб справляли свадьбу. После традиционного тоста за молодых поднялся жених.

Затаив дыхание, слушали люди рассказ Бисултана о суровых днях войны, о записке, брошенной ему через колючую проволоку, о том, как он все же нашел Надежду.

И вот из Таджикистана, за шесть тысяч километров, приехал в небольшой белорусский городок Свислочь Бисултан с женой Магунур. Это была трогательная встреча. У Надежды Ивановны теперь семья, двое детей. И у Бисултана Караева, техника-рентгенолога Шурабской больницы, пятеро детей.

Два человека, уже немолодых, обнялись возле автобуса, не видя никого перед собой — ни обступивших их пассажиров, ни удивленных взглядов детей. И плакали. И не стыдились своих слез.

Домик на окраине Свислочи. Небольшой плодовый сад. Здесь, на этой улице, много новых добротных домов и садов. Не зря ведь называют ее — Садовая. Хозяйка крайнего домика Надежда Ивановна.

 

Ф. Флякс.

Правда, 1972, 9 марта.

Автор:admin

Мой командир.

Нашим 87-м гвардейским стрелковым полком командовал Герой Советского Союза майор Третьяк. В 1944 году ему было всего двадцать один год, а как боялись его гитлеровцы! Мы видели плакат, на котором фашисты нарисовали нашего командира во весь рост, в обеих руках по пистолету, в зубах кинжал, за поясом гранаты, и надпись: «Не сдавайся, перед вами Третьяк!»

Однажды пленный попросил: «Покажите мне Третьяка». А майор отвечает: «Мы рады бы сами на него посмотреть, да не знаем в лицо». «Наше командование обещает десять тысяч марок тому, кто доставит его живым или мертвым», — сказал пленный. «Мало обещают», — с улыбкой заметил Третьяк.

Однажды утром дали команду: «По машинам». Майор сел в головной танк, мы ринулись проселочной дорогой через лес, в тыл противника, добрались до вражеского командного пункта. Наши танки блокировали их блиндаж. Появился белый флаг — враги решили сдаться. Их старшему майор Третьяк сказал: «Если хочешь жить сам и сохранить жизнь солдатам, то бери трубку и передай своим, чтобы немедленно сложили оружие». Гитлеровский офицер выполнил это требование.

В октябре 1944 года наш полк вместе с другими частями участвовал в освобождении Риги. Километрах в двадцати от латвийской столицы меня тяжело ранило. Когда пришел в себя, понял, что нахожусь на командном пункте. Слышу знакомый голос Третьяка. Он подошел ко мне, спросил, как самочувствие, похвалил за храбрость в бою. Лечился я в рижской больнице, потом в госпитале. Дважды убегал оттуда, чтобы не отстать от своих, но оба раза возвращали обратно, потому что при мне не было никаких документов.

Майор Третьяк был не только храбрым и умелым командиром полка, но и настоящим наставником своих бойцов. Он по-братски жалел нас, дорожил каждым солдатом. Недавно с радостью узнал, что Иван Моисеевич Третьяк теперь генерал армии и командует уже не полком, а войсками военного округа.

 

Д. Большенко, бывший пулеметчик.

Правда, 1979, 22 июня.

Автор:admin

Спортсмен в шинели.

По первому зову Родины советские спортсмены встали в ряды Красной Армии, чтобы с оружием в руках защищать свою Отчизну от немецких захватчиков. Футболисты из Москвы, пловцы Ленинграда, гиревики с Украины, велосипедисты из Белоруссии, гимнасты Грузии, лыжники Свердловска, конькобежцы Горького, гребцы Николаева, парусники Одессы, боксеры из Иванова — все они гранатой, штыком и винтовкой доказывают свою готовность не только к труду, но и к обороне, к победе над врагом.

Герой Советского Союза рекордсмен Владимир Мягков успешно применял в военной обстановке свое блестящее лыжное мастерство. Со своими бойцами-лыжниками Мягков забирался на сотню километров в тыл врага.

Однажды он обнаружил зенитную батарею финнов. Офицера, бросившегося не него с маузером в руке, он застрелил, вражеских зенитчиков уничтожил пятью гранатами и под свист пуль стремглав спустился на лыжах с горы, применяя технику зигзагообразного слалома.

Большой отряд финнов поднялся за кучкой смельчаков. Мягков вдвоем с товарищем несколько раз вступал в бой, чтобы прикрыть снайперским огнем отход бойцов, измученных многодневной разведкой.

Нагоняя своих, чемпион СССР легко уходил от финских лыжников, чья быстрота по снежным дорогам известна всему спортивному миру. Подразделение отважного ленинградца вернулось без потерь.

После одной из многих лыжных разведок, в которых он неизменно отличался физической выносливостью, мастерством и отвагой, Мягков погиб смертью героя, сражаясь за родной Ленинград.

Летом 1940 года на всесоюзном турнире боксеров москвичи были свидетелями спортивного триумфа студента Ленинградского института физкультуры Евгения Шеронина, выигравшего звание чемпиона СССР. Рядом со значком чемпиона на груди спортсмена алел орден Красной Звезды за доблесть и мужество, проявленные на фронте борьбы с финскими фашистами. Искусный боксер был отважным, умелым бойцом. Бесстрашный юноша, дважды доброволец отдал свою молодую жизнь в священной войне с гитлеровскими захватчиками.

Леонид Мешков. Кто не слыхал имени этого феноменального советского пловца, обладателя двух мировых рекордов в брассе и европейского рекорда в кроле? В первые же дни Отечественной войны он отправился добровольцем на передовые позиции, ходил в разведку и был ранен в обе руки. Руки рекордсмена — что может быть дороже для спортсмена-пловца? Не закончив лечения, с глубоким рубцом на правом плече, с осколком, парализовавшим движение трех пальцев левой руки, он пришел в родной бассейн и стал учить бойцов всевобуча военизированным водным переправам.

Уроженец Прибалтики, известный московский чемпион по метаниям Ян Том добровольцем отправился в действующую армию, избрав гранату любимым оружием для истребления фашистских оккупантов. За отличное выполнение боевых задач Том был назначен командиром взвода. В одной из ночных штурмовых операций он гранатами взорвал два дома, в которых находились гитлеровцы. С перевязанной правой рукой — правой рукой метателя! — Ян Том вернулся в любимую Москву.

Отряд храбрецов партизанил в тылу у немцев на Западном фронте. 500 фашистов, среди них генерал и много офицеров, поплатились своей жизнью. Уничтожено два эшелона, много автомобилей, лошадей с повозками, мотоциклов, велосипедов. Во время похода отряд увеличился на двести человек.

Адъютантом командира был известнейший в советской стране московский боксер Николай Королев. Не раз он спасал жизнь своему начальнику, не раз участвовал в ночных операциях. В Москву молодой спортсмен вернулся с большой окладистой бородой. Сто двадцать дней не давали покоя немецкому тылу храбрые советские патриоты. Указом Президиума Верховного Совета СССР товарищ Королев награжден орденом Красного Знамени.

Новосибирский физкультурник Федор Ивачев всегда считался одним из сильнейших лыжников страны. Он был в чине младшего лейтенанта, когда в боях за Калинин ему доверили лыжный батальон и произвели в старшие лейтенанты. Храбрый, выносливый, умный командир личной отвагой увлекал в бой своих лыжников. Вскоре он стал пользоваться большим авторитетом. Бойцы любили его за смелые, решительные действия.

Искусным маневром он вывел свой батальон на выгодные позиции и внезапно атаковал передний край немецкой обороны. Под его командованием бойцы первыми ворвались в город Калинин и под ураганным огнем врага заняли четыре квартала и кладбище. Сибиряк-спортсмен Федор Ивачев погиб в боях за родную Москву.

Молодой мастер лыжного спорта Евгений Иванов в декабрьской разведке под Москвой ночью пробирался с отрядом лыжников по тонкому льду узкой реки. Немцы услышали разведчиков и начали решетить ледяной панцирь. Отряд отступил на свой берег. Но Иванов продолжал двигаться дальше. У берега он провалился в полынью. Сверху раздался окрик фашиста: «Рус, сдавайс!» Спортсмен приготовил гранаты, взвел курок нагана, решил биться до конца. Немцы не рискнули ночью спуститься к реке.

Иванов целый час простоял в ледяной воде. Трассирующие пули цокали по льду, идти назад было нельзя. Смелый физкультурник выбрался на вражеский берег и нашел переправу в другом месте. В обледенелой одежде он пришел к своим. Жизнь отважному спортсмену спас врач Серафим Знаменский, младший из семьи популярных братьев-бегунов.

Многие тысячи физкультурников, пламенных патриотов Советской Отчизны, в первые же дни священной войны сменили свитер и майку на гимнастерку и шинель, взяли в руки винтовку и отправились на фронт. Сотни известнейших в стране мастеров спорта девятый месяц носят на меховой ушанке рубиновую кремлевскую звездочку. С лета находятся на передовых позициях чемпион-велосипедист Григорий Козлов, молодой выдающийся конькобежец Юрий Курбатов, известный мастер лыжного спорта Павел Скалкин. Василий и Игорь Ипполитовы — отец и сын, два чемпиона СССР — оба в армии. В прифронтовой полосе за рулем санитарной машины встретил свое  пятидесятилетие знаменитый конькобежец.

На самые смелые и трудные операции идут и отлично их выполняют чемпионы, рекордсмены, мастера, разрядники всех тридцати спортивных специальностей, выполняя свой священный долг перед Родиной. В почетном списке отличившихся бойцов-спортсменов, награжденных орденами и медалями, немало популярных в спортивном мире имен — боксер Штейн, лыжники  Староверов и Иванов, пловец Кулаков, футболист Ерофеев, гимнасты Брежнов и Творогов, легкоатлет Николаев и многие другие.

 

Платон Ипполитов, заслуженный мастер спорта.

Правда, 1942, 1 апреля.

Автор:admin

Почерк героев.

Об этом подвиге говорили вся наша 8-я воздушная армия, весь 4-й Украинский фронт.

Шла весна 1944 года. 503-й штурмовой авиаполк поднялся в воздух для нанесения бомбового удара по важному объекту в районе города Николаева. Удачно отбомбились и возвращались домой. Вдруг лейтенант А. Демехин услышал по рации тревожный голос:

— Заглох мотор. Теряю высоту. Иду на посадку.

Внизу еще тянется территория, занятая врагом… Как потом выяснилось, отказал поврежденный зенитками мотор самолета-истребителя младшего лейтенанта И. Стопы, который с товарищами прикрывал штурмовиков.

Приземлившись на поле, «ЯК-3» завяз в липком черноземе. Демехин видел, как летчик выскочил из кабины и, стоя на крыле машины, махал руками улетавшим товарищам. Но что они могли сделать?

Внимательно присмотревшись к местности, Демехин заметил всадников. Это фашисты спешили к самолету Стопы. Вдруг Демехин услышал в шлемофоне голос своего ведомого — лейтенанта В. Милонова:

— Разрешите подобрать летчика с истребителя.

— Разрешаю, — моментально ответил Демехин. — Садитесь ближе к шляху.

Милонов приземлился, а взлететь не смог. У самолета, оказалось, пробиты шасси.

— Возвращайтесь без нас, мы живыми не сдадимся, — опять услышал в наушниках Демехин.

Мигом он принимает решение идти на посадку и выручить товарищей. По радио Демехин дал команду младшему лейтенанту Клюеву:

— Иду на посадку, прикрой с воздуха.

Летчик приземлился невдалеке от двух самолетов. Но и его машина застряла в грязи. Положение создалось критическое. Штурмовик Клюев вел сверху пулеметно-пушечный огонь, не подпускал гитлеровцев к севшим самолетам. Все — трое летчиков и два стрелка-радиста — руками отрыли грязь из-под колес. Самолет Демехина наконец с большим трудом вытолкнули на дорогу. «ИЛ-2» был готов для взлета. Но ведь штурмовик двухместный, а поднять необходимо пятерых. Демехин дает стрелкам приказание лезть в гондолы шасси. Это значит придется лететь с выпущенными колесами. Летчики Милонов и Стопа втиснулись в кабину стрелка. Гитлеровцы уже близко, открывают огонь по самолету, но атаками с воздуха Клюеву снова удается прижать их к земле.

Тем временем перегруженный «ИЛ-2» медленно движется вперед. Демехин выжимает газ до предела, но скорость не увеличивается. Кажется, вот-вот металлический винт заденет о землю. Демехин дает полный газ, с трудом отрывает штурмовик.

Благополучно перелетев линию фронта, Демехин посадил самолет на первую подходящую площадку: лететь до аэродрома не хватало горючего. За этот подвиг Андрей Васильевич Демехин был удостоен звания Героя Советского Союза, Впоследствии Героем Советского Союза стал и Петр Николаевич Клюев.

 

В. Ваничкин, муфельщик чугунолитейного завода, сержант запаса.

Правда, 1975, 2 марта.

Автор:admin

Огонь и таран.

Произошло это на Ленинградском фронте, в районе станции Мга, когда по единственной дороге к Ладоге шли последние машины. Командир эскадрильи 39-й истребительной авиадивизии капитан Михаил Габринец повел в ознакомительный полет двух летчиков, только что прибывших из училища. Вдруг он заметил, что к переднему краю наших войск приближается несколько десятков вражеских самолетов.

Два необстрелянных летчика, полбака бензина… Что делать? Командир приказал молодым пилотам возвращаться на аэродром. Сам же вышел в облачность и неожиданно атаковал ведущий самолет. Тот загорелся. Сразу же в прицел попал следующий «Ю-88». Очередь — и он, чадно задымив, пошел к земле.

Фашистские летчики в растерянности стали сбрасывать бомбы, не дойдя до цели. Затем они повернули к своей базе. Шестерка истребителей сопровождения, увидев, что их атакует один «ястребок», навалилась на него.

Неравный бой проходил на высоте 500 метров. Советский летчик отстреливался короткими очередями. Кончалось горючее. Один из гитлеровцев дал очередь по правой плоскости «ястребка». Габринец резко отвернул и ударил винтом по стабилизатору «мессершмитта». Тот круто пошел к земле.

«Ястребок» затрясло: винт был погнут. Габринец, выключив зажигание, стал снижаться, а преследовавшие его фашистские стервятники были встречены огнем наших войск.

Габринец посадил самолет на фюзеляж. Из кабины его вынесли солдаты. Из голенища сапога текла кровь.

— А ну-ка, ребята, быстрее его в машину, — приказал генерал медицинской службы.

Им оказался Главный хирург Советской Армии Н. Н. Бурденко. Он срочно сделал операцию — удалил из ноги пилота пять осколков. Восхищаясь героизмом летчика, Николай Николаевич сказал:

— Какой молодец! Два самолета зажег, а третьего зарубил…

 

А. Воеводин, подполковник в отставке.

Правда, 1970, 15 августа.