Архив за месяц 27 октября, 2018

Автор:admin

Участие котельничан в Отечественной войне 1812 года

Значительным событием 19 века была Отечественная война 1812 года, в которой вятчане вместе с другими народами России самоотверженно и героически отстояли ее национальную независимость. Вероломное нападение наполеоновской армии на Россию вызвало могучий патриотический подъем. «Вся Россия в поход пошла», — писал декабрист Якушкин. 

6 июля 1812 года был издан правительственный указ о народном ополчении. В этом указе «храброе потомство славян» призывалось на защиту отечества. По указу в шестнадцати губерниях Европейской России были созданы 3 ополченческих округа. Вятская губерния была отнесена к третьему — округу Поволжья, который должен был поставлять резервы для регулярной армии. Командующим округом был назначен генерал-лейтенант граф Петр Алексеевич Толстой.

Местом формирования Вятского ополчения были намечены два города: Вятка и Уржум. Здесь и проходило военное обучение. Затем 4 ноября 1812 года первая партия вятских ополченцев была направлена в Казань. Обмундированы они были в армяки и шаровары серого сукна, кожаный ремень с пряжкой и патронташем на 20 патронов и суконную шапку. Вооружением пехотинцу ополчения служили пика и ружье со штыком, конному воину — пика, сабля и пистолет. Все это было невысокого качества. Военное же обучение было недостаточным. Подготовка давалась далеко не профессионально. Однако, когда бойцы ополчения присоединялись к регулярным частям армии, от каждого требовалась такая же военная дисциплина и выучка, как и от кадрового солдата. Победы ополченцев в боях с Наполеоном в значительной степени объясняются их исключительным мужеством, готовность жертвовать собой во славу России.

В Котельниче был сформирован отряд земской милиции (ополчения) в 2500 человек. По положению в ополчение принимались мужчины от 17 до 45 лет из дворян, мещан, крестьян, чиновников и канцелярских служащих, а также лица духовного звания. Было много случаев, когда юноши 16 лет и мужчины старше 50 шли в ополчение добровольцами. Добровольцы осаждали начальников формирований и требовали зачисления их в народную армию.

Сохранились сведения о более чем десятке крестьян-добровольцев по Котельническому уезду.  Среди них Андрей Загаинов, Ларион Синцов и другие. Были добровольцы и среди низшего духовенства, чиновничества и мещан. До нас дошли имена наших горожан Степана Куршакова, Василия Кудрина, Николая Зырина. 

Все сословия Вятской губернии принимали самое деятельное участие в добровольном сборе средств на нужды армии и народного ополчения. Жители Котельнического уезда охотно жертвовали на оборону родной страны оружие и боеприпасы, деньги и продовольствие, средства передвижения и так далее. За короткий срок от котельничан поступило более 600 рублей. Для ополченческих отрядов было собрано большое количество обуви и одежды, сукна, муки. В армию были отправлены ружья, пушки, пистолеты и другое оружие. Сбор «пожертвований в пользу отечеству» прошел весьма успешно. Всего по Вятской губернии было пожертвовано деньгами 138 тысяч рублей.

Кроме ополчения в Вятской губернии формировались дополнительные войсковые части на средства некоторых помещиков и высокопоставленных лиц. Многие котельничане достойно сражались под Смоленском, Бородином, Малоярославцем.

Объединенное Казанское и Вятское ополчение состояло из 5 пеших и 2 конных сотен. Им не пришлось сражаться на своей родной земле. К моменту подтягивания ополченческих отрядов к театру военных действий враг был разбит, и вятчанам пришлось воевать на территории Западной Европы.

На долю ополченческого корпуса выпала задача взять укрепленные города и крепости Гамбург, Виттенберг, Торгау. В составе корпуса ополчения котельничане героически сражались при осаде Магдебурга, принимали самое активное участие во взятии Дрездена и, «выказав врожденную им храбрость, сражались упорно». К их чести надо сказать, что это была первая крепость, сдавшаяся русским. Целый ряд героических подвигов совершили вятские ополченцы, и наши земляки-котельничане сражались с ними в одном строю. Командующий ополченческим корпусом граф Толстой в своем обращении к ним отметил их заслуги перед Родиной. «Они заслуживают особенного уважения за деяния свои на берегах Эльбы».

По сведениям Котельнического календаря-альманаха за 1913 год, в городе тщательно готовились к празднованию столетия со дня победы в Отечественной войне 1812 года. Улицы города были украшены флагами, а вечером иллюминированы. 26 августа состоялся парад. В городском парке было устроено гулянье с музыкой, народными играми и другими увеселениями. Хор любителей и оркестр исполняли на открытой эстраде кантаты, марши и песни на военно-исторические темы. Была показана музыкальная картина с пушечной и ружейной стрельбой. В электротеатре показывались картины об Отечественной войне. В заключение был проведен парад-маневр с праздничным фейерверком.

Празднование юбилея проходило и в уездных селах.

 

(Анатолий Вылегжанин «Котельнич. Годы и люди». Котельнич. 1993. — 96 с.)

Автор:admin

Котельнич на карте России

Кокшаров…. Котельнич…. Сколь таинственны по своей красоте звучания эти имена нашего города. Свидетелями скольких событий явились они с того момента, как первые люди поселились здесь, на крутом берегу реки Вятки, и дали имя вновь возникшему поселению. Город раскинулся на правом высоком берегу Вятки в широкой котловине и со стороны реки не представляет, пожалуй, внушительного зрелища. Видимо, далекие предки при выборе места для поселения не считались с внешней красотой, скорее всего, ими руководили другие соображения, более практичные.

Сейчас Котельнич — административный центр Котельнического района, самый древний город Кировской области. Город расположен в пределах западных отрогов Вятского Увала. Река здесь имеет широкую ассиметричную долину. Правый берег, на котором стоит город, высокий (до 40 — 50 метров), крутой, представляет собой плато с абсолютными высотами от 105 до 150 метров над уровнем моря. Территория города пересекается тремя большими оврагами, по дну которых протекают речки Балакиревица, Родионовка и Котлянка.

Котельнический район, центром которого является наш город, расположен на западе Кировской области в зоне тайги в южной ее подзоне. Протяженность района с севера на юг около 100 километров, а с запада на восток — 70 километров.

Территория Котельнического района составляет 4 тысячи квадратных километров и занимает 9 место по площади среди 39 районов области. Площадь нашего района превосходит площади некоторых европейских государств, таких, как Люксембург, Андорра, Лихтенштейн, Сан-Марино вместе взятых.

Длина всех границ Котельнического района составляет 470 километров. Район имеет транспортные связи по системе рек и каналов с портами Каспийского, Азовского, Черного, Балтийского и Белого морей.

Две железнодорожные магистрали, пересекающие нашу территорию, связывают район и город с Москвой, Санкт-Петербургом, а также с городами Урала, Сибири и Дальнего Востока. Автомагистраль республиканского значения связывает Котельнич с Кировом (124 км.), Нижним Новгородом (497 км) и Йошкар-Олой (240 км).

Котельнический район состоит из 28 сельских Советов. 17 из них относятся к бассейну реки Моломы, 9 — к бассейну реки Пижмы, 2 — непосредственно к бассейну реки Вятки. И только очень небольшая часть малых рек на северо-западе района относится к бассейну реки Ветлуги.

Район богат памятниками природы и прочими природными достопримечательностями. Из 24 зарегистрированных в Кировской области государственных памятников природы у нас в районе расположены четыре: Нургушский заказник, дубовая роща, местонахождение парейазавров и береговой оползень.

Нургушский комплексный заказник, в обиходе просто Нургуш, — это 6661 гектар лесистой поймы правого берега реки Вятки с пятью пойменными речками и многочисленными старичными озерами.

Нургушские озера, а их, по словам старожилов, 63, иллюстрируют все стадии зарастания по луговому типу, то есть без образования торфа, в результате полной минерализации органических остатков из-за ежегодного «промывания» пойменных водоемов паводковыми водами и связанного с этим постепенного заиления их.

В заказнике обитают куница, горностай, ласка, лисица, норка, выдра, рысь, лось, заяц-беляк, белка, крот и другие. Привольно живется на многочисленных старицах и протоках водоплавающим птицам.

Основная ценность Нургушского заказника как памятника природы в том, что здесь сохранилась без следов окультуривания естественная растительность хвойно-широколистных лесов.

Котельническая дубовая роща в пойме левого берега Вятки напротив города — одна из самых северных на северо-востоке Европейской части России. Под охрану здесь взяты 17 кварталов общей площадью 1546 га. Большую часть лесного массива занимает дуб, остальную территорию занимают мелколиственные березо — осиновые и сосновые леса.

На территории дубовой рощи, которая ежегодно заливается вешними водами, расположены многочисленные озера-старицы, остатки древнего русла реки Вятки. Наиболее крупные озера здесь — это Старица, Духовое, Черемуховое, Булдаково. На зарастающих малых озерках можно встретить кубышку, кувшинку, белую лилию.

Котельническое местонахождение парейазавров простирается по правому высокому реки Вятки от города Котельнича до села Вишкиль почти на 25 километров. Это одно из крупнейших в мире местонахождений пермской фауны наземных позвоночных животных, обитавших на Земле 200 — 240 миллионов лет назад во второй половине пермского периода палеозойской эры.

Впервые  в 1933 году у деревни Ванюшонки в пластах глины у самой подошвы берегового склона были найдены два крупных скелета ископаемых животных. По заключению палеонтологов АН СССР найденные здесь скелеты принадлежали двум новым видам — примитивным ящерам-парейазаврам.

Начиная с 1990 года, на Котельническом местонахождении ведутся стационарные раскопки, принося новые порой сенсационные результаты. Раскопки ведет группа палеонтологов научного кооператива «Каменный цветок» из города Москвы.

Кроме найденных здесь скелетов парейазавров, обнаружены также останки других пермских пресмыкающихся — дицинодонтов, тероцефалов, дромеозавров, цитодонтов — групп, плохо изученных и редко встречающихся в ископаемом состоянии. Привлечение к исследовательской деятельности специалистов — энтонологов из палеонтологического института и геологов позволит осуществить комплексное углубленное исследование нашей фауны, более точно воссоздать ландшафты и биоценозы столь далеко от нас пермского периода.

Огромный интерес к исследовательской деятельности, начавшейся на Котельническом местонахождении, проявляют зарубежные специалисты. Планируется совместная экспедиция с ведущими учеными-геологами и палеозоологами из США и Южной Африки.

Береговой оползень у деревни Климичи (поселок Ленинская Искра) служит ярким примером современного формирования рельефа области в результате водной линейной эрозии. Это классический пример берегового оползня. Здесь, по правому берегу реки Вятки, в 4 километрах выше города Котельнича, вниз по склону на 50 метров съехал целый участок пихтово-елового леса. Деревья, кустарники, даже муравейники остались невредимыми. Накапливая в себе влагу многочисленных источников, чрезмерно увлажнивших склон — отчего и произошел оползень, — лес постепенно заболачивается. «Оскальпированный» склон берега зарастает медленно.

Для более бережного отношения и дальнейшего изучения примечательных объектов природы необходимо вести активную пропаганду среди населения знаний о нашей вятской природе, ее охране, об ее удивительных творениях.

 

(Анатолий Вылегжанин «Котельнич. Годы и люди». Котельнич. 1993. — 96 с.)

Автор:admin

Город в дремучей тайге. История города Мураши.

Населенный пункт на месте современного города возник в 1898 году в связи со строительством железной дороги Пермь — Вятка — Котлас. С 1929 года Мураши — центр одноименного района. Статус города получил в 1944 году.

Расположен в северной части области на железной дороге Киров — Котлас, расстояние до областного центра — 117 километров.

Население — 9,4 тысяч человек (1993 год).

В дремучей тайге, богатой зверем и птицей, в глухом краю с могучими елями, с ветвей которых свисает мохнатый мох, среди болот, покрывающихся осенью красным ковром ягод, застучали топоры. Началось строительство железной дороги Вятка — Котлас. В окрестных деревнях пошел слух об «огненном звере». Крестились бабки, предсказывая пришествие антихриста, чесали затылки мужики. А дорога, благодаря усилиям мастеровых, все дальше и дальше продиралась сквозь тайгу.

Было это в 1898 году. В больших городах ревели гудками фабрики и заводы, а здесь, на южной части Северных увалов, на плоско-пологих водоразделах, среди множества лесных рек и ручьев, в небольших деревнях и богатых селах под колокольный звон шла размеренная, у кого-то сытая, а у большинства не очень, жизнь. Волостное управление находилось в селе Белозерье и подчинялось Пинюжанской волости Орловского уезда. В селе была единственная на всю волость школа, а ближайшая больница располагалась в тридцати верстах, в Верходворье.

О чем думали и что загадывали наши прадеды? Наверное, о будущем, о чем-то новом и светлом. И вот предвестником этого нового, в шести километрах от села, на 117-м километре от губернской Вятки начала расти насыпь. Здесь первоначально решили построить станцию. Однако что-то не рассчитали и впоследствии передвинули ее на два километра ближе к Котласу. И хотя место было сырое и болотистое, устроителей это не смутило. Они знали — такая трудность не помеха. Вятский мужик — он привычен, все переможет. А о смысле новой стройки местные жители не задумывались. Пожалуй, только изыскатели да инженеры, поселившиеся в деревне Мураши, знали, что дорога Пермь — Котлас — это кротчайший путь из Сибири к Архангельскому порту, а значит, и к западноевропейским странам, где в большой цене сибирский хлеб и лес. Мужики же поняли одно: нужны их умелые руки. Вскоре их трудом была построена станция, которая, как и приютившая изыскателей деревня, получила название Мураши.

Затеплилась новая жизнь в глухом краю. Все больше и больше народа из деревень приходило на «железку». Было начато строительство оборотного депо, чтобы паровозы, идущие от Опарино, могли заправиться водой и дровами.

И как-то сначала незаметно, а потом все больше заторопилась жизнь. В 1899 — 1990 годах стали расти дома по улице, что носит теперь имя Ленина. Одноэтажные деревянные здания существуют и поныне. Первое учебное заведение появилось в Мурашах в 1904 году; это была двухклассная железнодорожная школа, а напротив нее открылась и поликлиника.

Рос населенный пункт, но самое главное — подрастали дети, на глазах которых уезжали куда-то далеко по железной дороге их земляки, и по этой же «железке» приезжали ученые люди: врач Огородников, жандарм Сюткин, машинисты Расчевских, Синцов, Юхневич, Емельянов олицетворяли новую жизнь. Это были приезжие, интеллигенция. В доме Расчевских -биллиардная, комната для танцев, библиотека. По нынешней улице Карла Маркса, на месте ныне существующего здания народного суда, стояла лавка купца М. В. Малкова. Торговал он продовольственными товарами, позднее построил пекарню. Жизнь в Мурашах текла неспешно, без особых происшествий и, как бы мы сейчас сказали, стрессов, пока не грянула первая русская революция.

1905 год принес в своих глубинах столько человеческих страстей, что мы до сих пор заглядываем в него, выискивая их начала.

Вот о чем пишет в своих воспоминаниях жительница Мурашей А. К. Калабина: «Помню я всеобщую железнодорожную забастовку 1905 года. Мой отец тогда работал сторожем железнодорожных кондукторских бригад, служебное помещений которых находилось рядом с домом служащих транспортного потребительского общества. Мне тогда было лет шесть. Помню шествие рабочих депо с горящими факелами, они пели революционные песни. Возглавляли забастовку доктор Трейтер, начальник станции Жиганов и другие.

Революционно настроенные рабочие, телеграфисты, мелкие служащие собирались у нас, в кондукторско — бригадных комнатах, обсуждали положение дел. Охранка дозналась, что мурашинские железнодорожники поддерживают забастовку. Специальным поездом из Вятки прибыл отряд жандармов. Начались обыски, аресты, допросы. Жандармы ворвались и к нам. Допрашивали моего отца, пытаясь выяснить имена руководителей революционеров. Отец молчал….»

Схлынула революционная волна. Притихли люди. А жизнь набирала скорость. В 1915 году культурно-просветительное общество собрало с населения деньги на приобретение помещения для школы. Вскоре она была открыта, получив статус начального училища. Таким же путем была создана библиотека с несколькими десятками книг. Съезжавшиеся из деревень крестьяне обустраивались, ставили дома, обзаводились хозяйством, а работу давала железная дорога. И вот там, в депо, в кондукторских бригадах, на разных участках, где был нелегок труд, вновь что-то закипело. Молодежь читала запрещенные книги.

Февраль 1917-го всколыхнул красные полотнища. Забурлила жизнь, тесно стало в старом русле. Обратимся к воспоминаниям А. К. Калабиной: 

«В феврале мой брат Вася все свободное время пропадал на телеграфе, они с друзьями ловили информацию о событиях, происходящих в Петрограде. Однажды он прибежал домой и говорит: «Мама, царя свергли!» В тот бурный год мне запомнилось собрание. Голосовали за списки большевиков, во главе с Лениным, и меньшевиков. На стороне меньшевиков было начальство: помощник начальника депо Машаров, знатные машинисты. Возглавлял  меньшевистскую группу некто Серебрин. Собравшиеся разделились. Кто за большевиков — встали на левую сторону, кто за меньшевиков — на правую. Победили большевики. Рабочие разоружили пристава, сорвали вывеску с его дома».

Так пришла советская власть в Мураши, так начиналась новая эпоха.

Много замечательных людей выросло в городе, их помнят, ими гордятся. А о человеке, который в числе первых в стране в 1936 году получил звание Героя Труда, как-то забыли. Но благодаря краеведческим «раскопкам» Е. С. Дорофеева, энтузиаста своего дела, мы теперь знаем, что в городе жил и работал в паровозном депо Константин Васильевич Рычков. Поныне живет в отцовском доме его дочь. Она-то и предоставила краеведам интересные документы. В частности, вот Грамота ВЦИК, которая подтверждает факт присвоения Рычкову высокого звания:

«Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, отмечая Вашу выдающуюся и исключительно полезную деятельность в социалистическом строительстве, выразившуюся в энергичной борьбе на основе методов соцсоревнования и ударничества за лучшее депо и паровозный парк, путем личной образцовой работы, обучения рабочих по ремонту паровозов и машинистов и целого ряда рационализаторских и изобретательских предложений, давших большой экономический эффект в ремонте паровозов, награждает Вас званием Героя Труда».

К. В. Рычков также одним из первых в Горьковском крае был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1989 году во время празднования Дня города состоялось торжественное открытие мемориальной доски в честь знатного мурашинца, Героя Труда. Укреплена она на здании нового вокзала.

В 1925 году пристанционный поселок преобразуется в рабочий поселок Мураши. Вокруг него стоял сплошной лес. «Бывало, выглянешь ночью из избы, — вспоминает местная жительница М. В. Белозерова, — темно, страшно. Только слышно, как волки завывают. А вокруг сплошной черной стеной надвигается на тебя и давит тайга. Так и кажется: когда-нибудь сдвинутся эти гигантские стены и сотрут с лица земли жалкое людское селеньице».

Но не тут-то было. Наши отцы строили свой новый мир, веря, что тот, кто был ничем, тот станет всем. По переписи 1926 года, население поселка составляло 1736 человек. В 1929 году он становится центром одноименного района. С этого времени создаются различные организации: Мурашинский леспромхоз, районная типография, маслозавод, хлебозавод. Открывается Мурашинское отделение железной дороги. Создается сеть социально-культурных учреждений: железнодорожная амбулатория, клуб, восьмилетняя школа, районный Дом культуры, телефонная станция на 30 номеров, Белозерская больница.

Перепись 1939 года зарегистрировала в поселке 7538 человек. За 15 лет население выросло в 4,3 раза. На десятой сессии Мурашинского поселкового Совета депутатов трудящихся 11 марта 1941 года обсуждался вопрос о переводе поселка Мураши из категории рабочего поселка в город; вопрос был внесен железнодорожниками на торжественном заседании 8 марта. На сессии было два предложения по наименованию города — Крупск и Маяковск, в честь знаменитых людей прошлого. Сессия решила ходатайствовать перед Москвой о присвоении городу названия Маяковск.

Но началась Великая Отечественная война, и стало не до названия. Мурашинцы, как и все, кто оставался в тылу, основной задачей считали помощь фронту. Бесперебойно работала железная дорога, ударными темпами шли лесозаготовки. Жители поселка собирали теплую одежду, женщины вязали носки, рукавицы, отсылая все это на фронт. В фонд обороны собирались облигации, деньги.

В поселке в пяти корпусах разместился госпиталь, и исполком на своем заседании 6 февраля 1942 года решил взять шефство над ним. В том, что выжили многие бойцы, есть немалая доля заслуг депутатов-женщин: М. И. Белозеровой, Е. В. Зубовой, М. П. Рычковой, М. Р. Шубиной, Л. И. Ивановой, А. К. Анисимовой и десятка других жительниц Мурашей. Они в тылу, а их мужья и сыновья на фронте приближали победу.

В годы Великой Отечественной войны в связи с притоком эвакуированных население поселка достигло 16 тысяч человек. 17 апреля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок Мураши преобразован в город районного подчинения с сохранением за ним прежнего наименования.

Есть в Мурашах место, откуда город виден во всем своем многообразии: железнодорожный мост, построенный в 1951 году. Если вам доведется побывать в городе, непременно поднимитесь сюда. Ваш взгляд пробежит по прямым, утопающим в зелени улочкам. Вы увидите на южной стороне, в центре, здания администрации района, кинотеатра «Восход», райпотребсоюза, каменные жилые дома, стадион «Локомотив». На северной стороне привлечет внимание Дом культуры железнодорожников и районный узел связи, из-за деревьев просматривается крыша гостиницы, трехэтажное здание железнодорожной больницы и снова кварталы жилых домов. Дальше — на север и юг, запад и восток — деревянные домики с приусадебными участками, а потом, до горизонта, лес — меньше, чем прежде, но все же обнимающий город. Железная дорога делит его на южную и северную части, но, конечно, деление это условно.

По переписи населения 1989 года, в городе насчитывалось 9891 житель, в районе — 20188. Трудоспособное население составляет 54,1 процента. Ежедневно встречают зарю в городе и районе люди различных национальностей. Основное население, 93,3 процента мурашинцев, — русские. Есть украинцы, белорусы, марийцы, татары, удмурты.

И вновь мы на мосту. Отсюда хорошо виден новый железнодорожный вокзал. Мураши — крупный железнодорожный узел. С пристанционной площади открыты дороги во все уголки нашей страны. Кроме того, через город проходит шоссейная автотрасса республиканского значения Киров — Сыктывкар. Недавно участок Мураши — Киров получил асфальтовое покрытие, в результате чего открыто автобусное движение на всей протяженности.

Редко пустуют железнодорожные пути. Круглосуточно уходят отсюда груженые составы. Из района отправляется в различные пункты назначения страны и за границу основное богатство — лес. Много мурашинцев связало всю жизнь с железной дорогой. Станция, одиннадцатая дистанция пути, подменный пункт локомотивного депо Лянгасово, пункт подготовки вагонов, мурашинская дирекция отдела рабочего снабжения и множество других служб позволяют выбрать профессию по душе.

Значительную роль в жизни города играет ремонтно-механический завод. Преобразованный в 1965 году из паровозного депо, он сохранил добрые традиции, заложенные основоположниками города. Сейчас ремонтники ежемесячно дают вторую жизнь в среднем семнадцати тепловозам узкой колеи, производят товары народного потребления. Начат выпуск нижнескладской техники для лесозаготовительных предприятий.

Подъезжая к городу со стороны Кирова и отправляясь в сторону Котласа, пассажиры не могут не заметить штабеля леса. Лес, правда, уже не тот. Вокруг города давно прекращена заготовка древесины. Лесозаготовительные бригады ушли в тайгу на десятки километров. Сотни тысяч кубометров древесины ежегодно доставляется потребителям. Три крупных леспромхоза: Еловский, Шубрюгский, Межхозяйственный, да, кроме того, Мурашинский лесопункт одноименного комплексного леспромхоза, межхозяйственный лесхоз, лесозаготовительные конторы ведут переработку древесины. Но,что греха таить, не умеем мы еще работать с лесом. Много отходов, много бесхозяйственности. В основе производства — первичная переработка. Последнее время в связи с экономическими трудностями наблюдается спад производства.

В Мурашах 15,5 тысячи квадратных метров обобществленного жилого фонда, 65,6 тысячи квадратных метров жилфонда находится в личной собственности граждан. Обобществленный фонд на 39,1 процента оборудован водопроводом, на 20,3 процента канализацией, на 30,8 процента центральным отоплением, на 18,3 процента ваннами, на 84,7 процента — газом, на 5,6 процента горячим водоснабжением.

Ежедневно в двух общеобразовательных школах садятся за парты более тысячи мальчишек и девчонок. В городе три библиотеки с общим книжным фондом 108939 экземпляров, кроме того, работают две школьных и технических библиотеки. В детской спортивной школе идут нелегким путем к рекордам 285 юных спортсменов.

Для города характерны проблемы, что стоят перед большинством малых городов России. Не хватает жилья, нужно строить дороги, остро стоит проблема водоснабжения, канализации, благоустройства. Но своим трудом, преданностью городу мурашинцы ежедневно стараются сделать его лучше, а значит, у города есть будущее.

 

Основные даты

1898 год — на месте современного города появляется населенный пункт.

1904 год — открылась двухклассная железнодорожная школа.

1915 год — открылось высшее начальное училище.

1929 год — поселок Мураши становится центром одноименного района.

1936 год — звание Героя Труда одним из первых в стране получил мастер депо К. В. Рычков.

1944 год — поселок Мураши преобразован в город.

1965 год — паровозное депо преобразовано в ремонтно-механический завод.

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

Автор:admin

Вятские — люди хватские.

Все мы вятские. Но в былые времена жители каждого города, уезда Вятской губернии имели отличительные особенности в говоре, традициях и обычаях.

Наш вятский говор по употреблению разделялся на две группы. В Слободском и Вятском уездах — «цокающий». В Орловском и Котельническом уездах русский говор вступил в непосредственный контакт с марийским и стал «чокающим».

Твой собеседник и сегодня, узнав, что ты родом из Котельнича, обязательно улыбнется и вспомнит известную по всей Вятке поговорку: «В Котельниче три мельничи: водянича, паровича да ветрянича». А это еще одна особенность котельничан.

Почему же именно мельницами стал известен по всей округе Котельнич?

Свою славу он приобрел еще в середине 19 века. Тогда во всей Вятской губернии было 58 мельниц, из них 51 имелась в Котельническом уезде.

Ветряная мельница была двух типов: шатровая и амбаром. Она строилась примерно на одну треть выше самого большого в деревне дома и оживляла облик деревни. Были и небольшие, чаще всего шатровые мельницы — толчеи. В последнем десятилетии 19 века их насчитывалось 103. Количество ветряных мельниц увеличилось до 1952, до 138 — одергуш. Появились и водяные мельницы — 68.

Деловитым, мастеровым было сельское население котельнической деревни. Среди них рачительными хозяевами выделялись 1846 мельников. Самое большое количество мельниц и мельников было в Казаковской волости. Здесь собирали и самые высокие по тем временам урожаи ржи и ячменя. Не случайно в народе родилась пословица:

«В Вятке — калачи по пятке,

В Орлове — по корове,

В Котельниче — по мельниче».

Весомый был тогда котельнический калач, если в уезде действовало более 2 тысяч мельниц!

Обилие ветряных мельниц в уезде подчеркивала и еще одна поговорка: «В Котельниче на мельниче посыпочку молол».

Многие сотни лет служили людям в размоле зерна водяные и ветряные мельницы. «Паровича» появилась в уезде в начале 20 века. К 1912 году мельниц с паровым двигателем насчитывалось уже девять.

Век минувший, век нынешний… Изменился за эти годы жизненный уклад котельничан, утрачены многие традиции, обычаи, памятники.

Лет 50 назад наш котельнический пейзаж немыслимо было представить без мельниц. Мотор и электричество вытеснили их совсем. Сегодня в районе, к сожалению, не осталось ни одной мельницы. Последняя, в бывшей деревне Мишененки, исчезла совсем недавно.

Наш рассказ о Котельниче и котельнической земле был бы неполным, если бы мы обошли вниманием местное устное народное творчество. Фольклор вятчан богат и разнообразен. В нем народная мудрость и юмор, душевная щедрость и добродушие. Старинные анекдоты, байки, небылицы до сих пор собирают в наших краях ученые, краеведы и просто любители. Вот некоторые из них.

Себе на уме

Наши предки-котеляне были себе на уме! Блинами острог конопатили, мешком солнце ловили, с палатей в штаны прыгали, чтоб надеть. Да что там! На крышу бани затаскивали корову, чтобы объела выросшую траву, толокном реку солили. Они долее всех в России противились посадкам картофеля. Они в лыковый колокол лаптем звонили. Ну и другие подвиги…

Москва-то матка, как наша Вятка

Поехали вятские в Москву. В дороге застигла их ночь. Попросились в одной деревне на постой. А чтобы не сбиться с пути, связали оглобли и повернули туда, куда следовало ехать дальше. Ночью какой-то деревенский шутник взял да повернул сани оглоблями в обратную сторону. Утром вятские запрягли лошадей и поехали. К полудню добрались до города. Смотрят и диву даются:

-Гликось, Москва-то матка, как наша Вятка. И вороны такие же.

Грамотей

Пришли вятчане в Кремль, смотрят на колокольню Ивана Великого. 

-Ванчо, как это повесили колокольчо так высоко?

-Вот темень! Взяли веревку, накинули на крест, нагнули колокольню, привязали колокол, а потом веревку отпустили… Колокольня-то и вздыбилась.

Ума палата

Поздно вечером котелянин что-то ищет около уличного фонаря.

-Чего потерял? — спросил его прохожий.

-Ключ от квартиры.

-Так, может, ты не здесь его обронил?

-Потерял-то я вон там, — и он показал рукой в темный конец улицы.

-А почему же ищешь здесь?

-Да там темно, ничего не видно.

А, говорят, вы такие

В аду много котлов стоит. В одном котле наши, ну, вятские, в других разные — сибиряки там, Кавказ, костромские, воронежские…. И вот, у всех котлов дежурят, чтоб не выскочили, а у нашего нет. Почему? А, говорят, вы сами, если кто выскочит, обратно притопите.

Из времен первой мировой войны

После бомбежки и артобстрела шевелится земля и поднимаются два солдата. «Ты кто?» — «Вятский». — «А ты?» — «И я вятский». — «Вот ведь, смотри-ка, война мировая, а воюют одни вятские».

Бравые охотники

Пошли на охоту, видят — лежит труба. Что делать? «А давай зарядим!» Собрали порох сколь было, зарядили, запыжили. «А куда будем целить?» — «А давай в Турцию». Запалили, раздался взрыв, шестеро — насмерть. Седьмой поднимает голову и говорит: «Ну ладно, наши полегли, но каково теперь туркам!»

Чего с нас взять?

Вятские, дак чо. Чего с нас взять — не умеем ни ступить, ни молвить. Какие-то мы простодырые. Другие на копейку сделают, на рубль наславятся, вкруг головы и пазухи наговорят. Да уж нам, видно, судьба — не жили хорошо, и начинать нечего.

Пословицы, поговорки

Вятские — люди хватские: на полу сидим и не падаем.

Вятские — люди хватские: семеро на стогу, один снизу подает, а те кричат: «Не заваливай!»

Вятские — люди хватские: столь семеро не заработают, сколь один пропьет.

В Вятке калачи по пятке, в Орлове по корове, а в Котельниче только по мельниче.

В Орлове — калачи по корове, ярушник на копейку да два в придачу, а в Котельниче пироги по мельниче.

Бог создал землю, а черт Вятскую губернию.

Котельнич на трех Иванах стоит, как земля на трех китах.

Матушка гоголя, спаси нашу Котельничу, отнеси на попову мельничу.

 

(Анатолий Вылегжанин «Котельнич. Годы и люди». Котельнич. 1993. — 96 с.)

Автор:admin

Троицкая церковь города Котельнича

Первоначальное построение церкви во имя Пресвятые Живоначальныя Троицы с приделом великомученици Парасковеи, нареченныя Пятницы, относится к царствованию Михаила Федоровича, то есть к тому времени, когда все церкви еще находились в старом городе Кремле, обнесенном деревянною стеною.

В старину в Кокшарове над этою стеною были с трех сторон башни с воротами под каждой. Главные из них находились с восточной стороны. Под этими же воротами висели две иконы: одна — Спасителя Нерукотворенного образа в большом виде и другая — Казанской Божией Матери. Впоследствии первая перенесена была отсюда в таможню, бывшую тогда в старом городе, а по уничтожению ея пожертвована градским обществом в Николаевскую церковь (в 1810 году), в которой и по сию пору находится под именем таможенного; вторая была перенесена в нижнюю расправу, а из нея — во вновь учрежденный уездный суд, в котором существует и теперь.

В то время считалось там три церкви: Алексеевская (холодная), Троицкая и Архангельская (Николаевского прихода). Все эти церкви были деревянные и очень ветхие, в особенности Троицкая, в которой и служить было нельзя совершенно. А потому староста этой церкви, Павлик Рябов, отправился в 1624 году в Москву к святейшему патриарху Филарету Московскому и всея Руси с просьбою от своих прихожан, чтобы им дозволено было построить новую соборную церковь во имя Пресвятыя Живоначальныя Троицы с приделом великомученицы Параскевы, нареченныя Пятницы, на новом месте, находящемся за рекою Котлянкою.

Вскоре этот патриарх благословил и его и дал грамоту на постройку церкви за городом, на новом месте, в остроти у креста на площади, как сказано в грамоте. В то же время патриарх разрешил ронить и рубить лес и таким образом очищать место для постройки как новых церквей, так, вероятно, и самого города. А оставшуюся же старую церковь он приказал разобрать и на том месте, где был престол, поставить небольшой столб, который и теперь там находится, как остаток старины, хотя он, может быть, перестроен с того времени уже несколько раз

Построенная на новом месте церковь в скором времени подверглась опустошительному пожару, случившемуся в ночь на 2 число октября 1687 года и истребившему не только церкви, но и самый город. На другой же год после этого сильного пожара Троицкая церковь вновь была построена и натом же месте, с разрешения уже Ионы, архиепископа Вятского и Великопермского, вероятно,тоже деревянная и малая, потому что из записи 1703 года видно, что с этого времени и с разрешения Дионисия, архиепископа Вятского и Великопермского, приступлено к отводу вторичного нового места под соборную новозаводную церковь, на его архиерейской пашенной земле в небольшом расстоянии от Николаевской церкви.

В записи 1703 года говорится, между прочим, «о месте под соборную же Троицкую новозаводную каменную церковь на его архиерейской домовой пашенной земле против Николаевской церкви, в полмерою от часовни пятьдесят сажень печатных поперечника, а длинника от половинны дворов от того двора прямо к речке Балакиревице 73 сажень, на той земле отвели посадские жители пустошь с его архиерейскою домовою пашнею смежно длинника 120 сажень печатных, а поперечника 85 сажень печатных, а меры и на отводе той земли были Котельнича города Предтеченского монастыря строитель монах Антоний, протопоп собора Иоанн с братиею да градские люди: тут следует подпись 26 человек, а на закладке собора были: Троицкого собора Иоанн Аммосов почти с теми же посадскими людьми».

Через два года после отвода этого места (именно 15 апреля 1705 года) была закладка каменного собора. На это число в четверток (как сказано в записи), приезжали из главного Хлыновского собора протопоп Павел Лазарев с братиею и чудотворным образом Николая Великорецкаго для всенародного молебствия.

В 1721 году во время сильного пожара, случившегося в городе, новозаводная церковь много пострадала, но как была на этот раз каменная, то не была истреблена совсем. Все таки до 1747 года она не могла быть поправлена, в особенности не был поправлен придел теплой церкви во имя Святого Алексея человека Божия.

Последний пожар, бывшей в 1805 году, опять много повредил эту церковь как внутри, так извне. Такие сильные и частые пожары, случавшие в городе и подвергавшие собор крайнему бедствию, могли, конечно, истребить немало драгоценностей, хранившихся до того времени как в церкви, так и вея архиве. В 1830 году собор был устроен окончательно; в то время в нем, на северной стороне, устроен еще придел во имя Покрова Пресвятыя Богородицы.

Несмотря на бедствия, которым собор подвергался во время пожаров, в нем и по сие время хранится еще немало дорогих предметов старины, из коих особенно замечательна икона Святого Алексея человека Божия. Она хранится, как надобно полагать, более 2 веков, ибо общее предание говорит, что эта икона была пожертвована собору царем Алексеем Михайловичем, хотя грамоты о пожертвовании оной в настоящее время не находится в соборном архиве. По какому именно случаю она была пожертвована царем здешнему собору, достоверно неизвестно, но местное предание говорит, будто бы Алексей Михайлович имел обычай в день своего ангела рассылать по разным местам и городам иконы своего ангела. Не потому ли благочестивому обычаю царя обязан и наш собор иконою Алексея, человека Божия, как пожертвованием царским? И не находится ли в какой-нибудь связи с этим обстоятельством учреждение Алексеевской ярмарки, существующей здесь с давних пор, как говорит местное предание!

Может быть, в свое время имелась и грамота от царя Алексея Михайловича о пожертвовании иконы лил об учреждении ярмарки, но во время пожаров, неоднократно постигавших город и собор, она утратилась вместе с другими драгоценностями. По богатству церковных одежд и священной утвари Троицкий собор должно считать первым в городе. В Троицком соборе хранятся пять икон , оставшихся от ополчения, бывшего в 1855 году.

По недостаточности помещения в теплой церкви в настоящее время предположено колокольню сломать и перенести ее в несколько сажень ближе к гостиному дворе, а теплую церковь расширить, об чем местное духовенство, выправив новый план, представляло его на учреждение Святейшего Синода, которым разрешено произвесть означенную перестройку.

 

(Глушков И. Е. Котельнич. 19 век. Топографо — статистическое и этнографическое описание г. Котельнича. Исторический очерк. г. Котельнич. Вятский региональный Центр русской культуры. 1999 г.)

Автор:admin

Вятка — Хлынов — Киров. История возникновения.

Впервые  под названием Вятка упоминается в источниках в 1374 году. С середины 15 века до 1780 года город назывался Хлыновом, с 1780 года по 1934 год — Вяткой, с декабря 1934 года — Кировом.

Центр одноименной области. Расположен на берегу реки Вятки примерно в 670 километрах от устья. Через город проходит железнодорожная магистраль Москва — Владивосток, расстояние от Кирова до Москвы через Шахунью — 917 километров, через Ярославль — 957 километров.

Население — 491,4 тысяча человек, площадь — 398,9 квадратных километров (январь 1993 года).

 

Возникновение и первоначальное развитие города

 

Того же лета (1374) идоша на низ Вяткою ушкуиници разбоиници, совокупишеся 90 ушкуев, и Вятку пограбиша, и шедше взяша Болгары, и хотеша зажещи и взяша окупа 300 рублев и оттуда разделишася на двое, 50 ушкуев поидоша по Волзе на низ к Сараю, а 40 ушкуев идоша вверх по Волзе, и дошедше Обухова пограбиша все Засурье и Маркваш, и переехаша за Волгу лодьи, поромы и насады, павузки и стругы, и прочая вся суды изсекоша, а сами поидоша к Вятце на конех посуху, и идучи много сел по Ветлузе пограбиша. 

Так звучит первое упоминание о Вятке в русской летописи. Какую Вятку имел в виду составитель? Этот вопрос не давал покоя многим исследователям Вятского края. Так, известные вятские историки А. А. Спицын, А. С. Верещагин и А. В. Эммаусский полагали, что под словами «Вятку пограбиша» скрывается факт разорения местного фино-угорского населения; П. Н. Луппов поначалу считал потерпевшим все сельское население Вятской земли, в том числе и русское, но позднее склонялся к высказанной выше точке зрения; академик Л. В. Черепнин утверждал о захвате ушкуйниками города Вятки. Кто же из них прав?

История изучения древнейшего прошлого города Вятки насчитывает уже не одно столетие и пережила при этом несколько этапов. Первый связан с именем польского хрониста М. Стрыйковского, приписавшего (1582) основание города Хлынова легендарному князю Вятко. В дальнейшем вятичская теория заселения бассейна реки Вятки нашла отражение в русской классической литературе 17 — 18 веков, но была безоговорочно отвергнута И. Н. Болтиным. Во второй половине 19 века эту теорию попытались обосновать филологи М. А. Колосов и Е. Ф. Будде, однако они были раскритикованы А. С. Верещагиным, Д. К. Зелениным и другими.

Второй этап связан с публикацией в конце 18 — начале 19 веков «Повести о стране Вятской» (П. И. Рычков, Н. П. Рычков, А. Щекатов, Н. М. Карамзин, Н. И. Костомаров), в которой точное время основания города новгородцами не указано, но, однако, большинством исследователей отнесено к концу 12 века. На протяжении столетия новгородская теория оставалась господствующей, ее придерживались большинство авторов конца 18 — начала 20 веков (А. И. Вештомов, М. П. Погодин, А. И. Герцен, К. А. Бестужев-Рюмин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, Н. А. Спасский, Д. И. Иловайский) и советского периода (М. Н. Покровский, А. Н. Вахрушев, Б. А. Рыбаков, А. П. Смирнов, Л. П. Гуссаковский, В. А. Оборин, И. И. Стефанова и другие). Отдельные авторы обратили внимание на ошибки в тексте «Повести» (А. И. Вештомов, Н. М. Карамзин, А. Л. Тянгинский), были высказаны и первые сомнения относительно ее достоверности (И. Н. Болтин, М. А. Колосов, Н. Н. Романов, Е. Е. Голубинский). 

Наиболее глубокой критике подвергли этот литературный памятник А. А. Спицын и А. С. Верещагин, что позволяет выделить три этапа в изучении истории города. Именно они отвергли «Повесть о стране Вятской» как сомнительный источник. Был принят тезис о 200-летнем удревнении автором «Повести» событий 1374 года, связанных с набегом новгородских ушкуйников, а постройка городов, в том числе и Хлынова, была отнесена ко времени между 1428 и 1434 годами. Сторонниками этой версии были М. М. Богословский, Л. Н. Спасская, П. И. Наумов, С. Ф. Платонов, М. Г. Худяков, позднее к ней пришел П. Н. Луппов и первоначально склонялись А. В. Эммаусский и филолог Л. Н. Макарова, а в настоящее время — краевед и топонимист Д. М. Захаров. 

Четвертый этап обусловлен началом широких археологических исследований древнерусских памятников Вятской земли, проведенных Л. П. Гуссаковским и его последователями. Первые же раскопки в Никульчино принесли находки 12 — 13 веков, что подтверждало сведения «Повести» о ранней славянской колонизации края и ставило вопрос о более внимательном отношении к «Повести». Раскопки в Хлыновском кремле позволили Л. П. Гуссаковскому отнести возникновение города Вятки к середине — второй половине 13 века. Изменил первоначальные взгляды и А. В. Эммаусский, допускавший начало русского освоения к рубежу 12 — 13 веков, но сохранивший приверженность идее 200-летнего удревнения «Повестью» событий 1374 года и относивший именно к этому времени основание города Вятки новгородскими ушкуйниками. Он же высказал недоверие к археологическим датировкам.

Дополнительные полевые изыскания, охватившие весь регион, проведены в последние два десятилетия Камско — Вятской экспедицией Удмуртского университета (город Ижевск). В результате археологическая карта насчитывает сейчас более 200 русских памятников. Удалось выявить новые памятники с домонгольскими находками (конец 12 — начало 13 века). Однако по вопросу возникновения и первоначального развития города Вятки продолжается оживленная полемика.

В распоряжении историков находятся источники, анализ которых позволяет восстановить, хотя и не в полной мере, прошлое города Вятки.

Письменные источники длительное время оставались, по существу, единственной основой для воссоздания древней истории города. Особое значение имеют русские летописи с их описанием событий конца 14 — начала 15 века. Духовные и договорные княжеские грамоты 15 века позволяют определять особенности взаимоотношений Вятской земли с другими русскими областями, а также рассматривать вопрос о времени возникновения древнейших наших городов. Послания митрополитов второй половины 15 века дают ценнейший материал по политическому устройству Вятки и духовной культуре ее жителей. Большим подспорьем для историков являются официальные грамоты и переписи 14 — 15 веков. Любопытные сведения можно извлечь из описаний и карт иностранцев 13 — 18 веков, в которых рассеяны крупицы не известной по другим источникам информации по политической истории и административному устройству Вятской земли, этническому составу вятчан, их хозяйствованию, поселениям, религиозным верованиям.

Важнейшее значение имеют местные историко-литературные и летописные произведения: «Повесть о явлении чудотворного образа великорецкого», «Житие преподобного Трифона Вятского», «Вятский временник», «Летописец старых лет», конечно, уже упоминавшаяся «Повесть о стране Вятской», содержащая сведения о древнейшем этапе истории Вятской земли. Наличие подобной информации в «Летописи города Устюга Великого», составленной Я. Я. Фризом в 1791 году, натолкнуло доцента Кировского педагогического института В. В. Низова на важный вывод о некогда существовавшей древневятской летописи.

Великолепным дополнением к письменным источникам являются археологические данные и связанные с ними палеоантропологические (исследование ископаемых останков вятчан), палеозоологические (половозрастное и видовое изучение ископаемых позвоночных) и палеоботанические (исследования состава зерновых, технических, огородных и плодовых культур) материалы. Далеко не исчерпаны возможности наук лингвистического цикла, в том числе диалектологии, раскрывающей особенности вятского говора, и ономастики, занимающейся изучением имен собственных (названий народов, географических и космических объектов, личных имен, прозвищ и фамилий). Пока очень слабо разработаны фольклорные и особенно этнографические источники, исследованию которых пристальное внимание уделял в свое время Д. К. Зеленин. Между тем изучение обычаев, обрядов, праздников, суеверий, песен, сказок, особенностей крестьянского быта сулит нам возможность выявления истоков вятского населения.

Теперь остановимся на спорных вопросах истории Вятки.

Прежде всего рассмотрим вопрос о дате возникновения города. Сторонники вятичской теории ответа на него не давали. Представители новгородской версии относили постройку города к концу 12 века или к 1181 году, а некоторые (например, архимандрит Иосиф) к 1199 году, опираясь на «Топографическое описание Вятского наместничества» 1784 года (возможно, одного из вариантов или списков «Повести»). Краевед В. К. Видякин назвал датой основания города 1194 год. Скептики отрицали сведения «Повести» и датировали возникновение Хлынова промежутком между 1428 и 1434 годами (А. А. Спицын называл 1405 год, связывая его, вероятно, с приездом на Вятку опального князя Семена Дмитриевича Суздальского).

Археологические раскопки вернули историков к более ранним датировкам. Сформировались три версии происхождения города. Одну из них представляет Л. П. Гуссаковский  и его последователи — о закладке Хлынова в середине — второй половине 13 века на месте славянского селища. Вторую точку зрения обосновал А. В. Эммаусский (1971), считавший ушкуйников 1374 года строителями города Вятки и, кроме того, поставившим под сомнение археологические датировки предыдущего автора и даже предложивший свою хронологию строительных ярусов.

Скептическое отношение к результатам археологических изысканий привело  В. В. Низова к решению изменить первоначальную точку зрения о возникновении города в конце 12 — начале 13 веков, высказанную на страницах периодики («Кировская правда», 1989, 12 мая). Историк предложил гипотезу («Выбор», 1991, №34, 35), в которой попытался доказать, что город был заложен 22 сентября 1374 года новгородцами, но не ушкуйниками, поскольку, по мысли автора, грабительский характер этому походу придали… московские редакторы летописных сводов.

Таким образом, в двух последних версиях делается попытка поставить под вопрос данные археологии. Анализ аргументов А. В. Эммаусского показал ошибочность большинства из них. В частности, историк, вопреки данным Л. П. Гуссковского, отнес верхний культурный горизонт к концу 17 века — времени постройки каменного Богоявленского собора (1698), а затем путем формального подсчета, опираясь на пример Новгорода, где мостовые менялись через четверть века, датировал древнейший настил города 15 веком. Исследователь не учел того факта, что верхний слой был нарушен могилами христианского кладбища, существовавшего по крайней мере с конца 16 века, что подтверждается и отдельными нательными крестиками, найденными в могилах. Городской культурный слой, нарушенный кладбищем, отложился еще раньше — в 16 — начале 17 века. Что касается смены бревенчатых мостовых в городах древней Руси, то их периодичность не могла быть повсюду одинаковой. Средняя периодичность постройки мостовых в Хлынове в 35 — 40 лет вполне допустима. В чем, безусловно, прав А. В. Эммаусский, так это в том, что хронология археолога основана зачастую на находках, имеющих широкую дату, поэтому страдает известной схематичностью. И тем не менее пятый и шестой ярусы содержали предметы, датирующиеся порой с точностью до полувека, а древнейший слой имел отдельные обломки глиняных сосудов домонгольского облика. В ходе раскопок 1990 года нами обнаружена лепная керамика, бытовавшая на Руси не позднее 12 века, а также бусы 11 — 13 веков. И все же отметим, что абсолютно надежные даты может принести лишь дендрохронология, дающая датировки по годичным кольцам деревьев, а условия повышенной влажности на территории кремля такую возможность предоставляют.

Вопрос о первоначальном местоположении города также  нельзя считать решенным. Авторы 18 — середины 19 веков обычно следовали тексту «Повести о стране Вятской», которая говорит о намерении вятчан построить город на Кикиморской горе, но после вмешательства потусторонних сил, перенесших строительные материалы к «боляскову полю», изменивших это решение. Казалось бы, в источнике предельно точно указано местонахождение будущего города — «высокое же пространнейшее место и широкое поле», каковым, безусловно, исходя из рельефа местности, является территория кремля. К этому выводу и пришел ряд авторов (Иосиф, Н. А. Спасский, В. Шишонко). Однако были высказаны и другие точки зрения. О расположении города на месте села Хлыновского говорил еще А. И. Вештомов, Н. П. Бехтерев (1870), П. Д. Шестаков (1868) и некоторые другие исследователи считали, что «болясково поле» располагалось на месте будущего мужского монастыря. Г. Никитников (1869) думал, что Хлынов вначале находился на месте села Хлыновского, после чего был перенесен на Кикиморку, затем на территорию будущего монастыря и, наконец, занял свое последнее место. П. В. Алабин видел древнейший Хлынов в Чижевском городище. А. А. Спицын (1893) полагал, что вначале Хлынов находился на месте Никулицына, затем перемещен на Кикиморку, после чего — на современное место.

Сторонники скептической версии считают, что после 1374 года возникает Хлыновское поселение, на территории которого в 1428 — 1434 годах строится кремль (А. С. Верещагин, П. Н. Луппов, А. Ф. Трефилов, А. В. Эммаусский). Археологические раскопки в кремле подтвердили предположение о сельском поселении, что и нашло отражение в литературе (Л. П. Гуссаковский, И. И. Стефанова, А. В. Эммаусский, Л. Д. Макаров, Д. М. Захаров, В. К. Видякин). Особое мнение высказал краевед В. А. Смирнов, считающий началом города Вятское городище. Сохраняется утверждение о закладке города на месте Трифонова монастыря (В. В. Низов, И. В. Берова). Но последнее остается бездоказательным по ряду причин: во-первых, площадка монастыря явно проигрывает указанному в «Повести» высокому месту, где находится кремль; во-вторых, в «Житии Трифонова Вятского» ясно отмечено расположение здесь домонастырского городского кладбища, что подтвердилось и археологически; в-третьих, наблюдения за строительными работами в монастыре (Л. П. Гуссаковский, Л. Д. Макаров, Л. А. Сенникова, В. В. Ванчиков) до сих пор не принесли поселенческих находок древнее 16 — 17 веков; в-четвертых, именно в кремле и на Вятском городище выявлены пока самые ранние славянские древности на территории города.

что касается Кикиморской горы, то следует еще раз вернуться к ее изучению, поскольку имеются сведения о следах каких-то укреплений (А. А. Спицын, В. К. Видякин). Правда, осмотр Л. П. Гуссаковским в 1956 году обнажений культурного слоя вдоль реки Хлыновки и обследование мысовой части автором данной статьи в 1992 году дали лишь находки 18 — 19 веков. Таким образом, можно говорить о расположении древней Вятки (Хлынова) на территории кремля.

Не затихают дискуссии о первоначальном названии города — Вятка или Хлынов. В самых ранних письменных источниках, русских летописях на протяжении 14 — первой половины 15 веков неизменно фигурирует название Вятка. «Владимерский летописец» под 1393 год, «Список русских городов дальних и ближних» (конец 14 века), арабский писатель ал-Калкашанди (1412), западноевропейские авторы второй половины 16 века (Ф. Тьеполо, А. Дженкинсон, А. Олеарий), иностранные карты России 16 — 17 веков (А. Дженкинсон, Г. Меркатор, И. Гондиус, И. Блау, Г. Герритс), послания митрополита Ионы (1452 — 1459), значительное число других официальных документов — все они упоминают только город Вятку. Происхождение этого названия так до конца и не разгадано. Сформировались две основные концепции: одна выводит слово из удмуртского или в целом финно-угорских языков, другая — из славянских или балто-славянских.

По первой версии Вятка связывается с удмуртским племенем Ватка, известном из легенд (А. А. Спицын, А. С. Верещагин, П. Н. Луппов). Этимология (смысловое значение) названия восходит, по мнению М. Г. Атаманова (1988), к удмуртскому «вад» — «выдра», «бобр». А. И. Соболевский (1913) соотносил его с народом «вяда», упомянутым в «Слове о погибели Русской земли» (1238 — 1246), который, как и страна Ведин венгерского монаха Юлиана (13 век), связывался историками (А. С. Верещагин, В. Е. Владыкин, М. В. Гришкина) с удмуртами. М. Фасмер возводил слово «вяда» к финно-угорскому vento — «медленный», «спокойный», «глубокий». Существуют также устаревшие к настоящему времени версии о связи Вятки с вятичами на реке Оке и прибалтийским племенем водь.

Вторая концепция основана на сугубо лингвистических законах Л. Н. Макарова (1984), проследившая историю изучения названия, отрицает возможность происхождения имени «Вятка» из удмуртского Ватка и допускает, скорее, обратное, — поименование племени по названию реки, что, как мне представляется, можно считать доказанным. Ряд авторов (К. Мошинский, С. Роспонд, Р. А. Агеева) связывают Ват- (Вят-), что означает, по их мнению, «мокрый», «влажный», с чисто славянской, унаследованной из праславянского языка, основой. Другие ученые (К. Буга, Я. Эндзелин) выводят его из балтийских языков. В. А. Никонов (1965) считал этимологию слова Venta неразгаданной. Однако К. Мюленбах (1929 — 1932) предложил перевод гидронимической пары Вят — Vent словом «больше». Л. Н. Макарова считает такой перевод заслуживающим доверия и полагает, что именно в этом смысле русские переселенцы восприняли Вятку, спустившись к ней по ее притоку Моломе, имевшей меньшую величину. Таким образом, она делает вывод, что «наименование реки Вятка по происхождению является очень древним, с балто-славянской гипотетической основой». Относительно даты появления имени Вятка Л. Н. Макарова, вслед за А. И. Соболевским (1927), указывает: «Славянские названия могли проявляться вне пределов русских поселений, известных русским по походам за данью, по промыслам, по торговым отношениям».

Название Хлынов впервые появляется в летописях под 1457 год. Под этим же именем город фигурирует в описаниях большинства иностранцев (С. Герберштейн, С. Мюнстер, А. Гваньини, китайские послы), на картах Московии 16 — 18 веков (С. Герберштейн, С. Мюнстер, Д. Гастальдо, И. Магин, Буссемахер, Г. Меркатор, Н. Витсен, Э. И. Идес, семья Сансонов), в некоторых документах и, наконец, в «Повести о стране Вятской». Происхождение названия остается неразгаданным, хотя предполагались различные версии. В Толстовском списке «Повести»оно производится от крика птицы «хлы-хлы», что совершенно аналогично легендам слободских удмуртов (Атаманов М. Г., запись 1971 года): «… Пролетает коршун и кричит: «Кылно-кылно». Вот сам господь и указал, как назвать город: Кылнов». Историки пытались найти более солидное объяснение. А. И. Вештомов (1807 — 1808) считал поводом для названия прорыв плотины, сооруженной на речке, вследствие чего вода хлынула через запруду, а речка получила имя — Хлыновица. А. Тянгинский (1854) заметил, что название Хлынов употребляется чаще в церковных документах, и пришел к выводу о Хлынове как о древнейшем имени города. Н. А. Спасский (1880), сославшись на московского автора М. Н. Макарова (1846), признал, что происхождение названия не разгадано, но приобрело потом бранный смысл. А. С. Верещагин называет вятчан 15 века бывальцами, шестниками, хлынами, изгоями (1904). Авторы словарей русского языка приводят исключительно отрицательную трактовку слова «хлын»: «тунеядец, мошенник, вор,… (Даль В. И., 1882), «бездельник, мошенник, барышник» (Фасмер М, 1987). Аналогичное значение приписывается слову Д. К. Зелениным (1904) и П. Н. Лупповым (1929). Л. Н. Макарова присоединяется к данной точке зрения и приводит синоним к слову «хлын» — ушкуйник, речной разбойник (1984). Однако, по разысканиям В. В. Низова (1989), в письменных источниках 12 — 15 веков слово «хлын» пока не выявлено, «что побуждает думать о его позднем происхождении».

Раскрыть загадочное название взялся и Д. М. Захаров (1990), впервые сопоставивший данные из русского и финно-угорских языков. По его мнению, названия Холуйное, Холуное, Хлынное, Хлыново как на Вятке, так и к западу от нее происходят от русского слова «холуй» (мусор и пески, оставшиеся после наводнения) и «хлынуть» (происхождение этого глагола пока не установлено). Он считает, что город под названием Хлынов был заложен не хлынами — разбойниками, а князем Звенигородским и Галицким Юрием Дмитриевичем, поскольку на Вятке утвердилось имя «в московской форме (Хлыново, а не Холуново). … Хлын в значении «разбойник» вторично по отношению к Хлынову, названию города».

В источниках нередко сочетание имен города — и Вятки, и Хлынова. Особенно это присуще иностранным сочинениям (П. Петрей, Н. Витсен) и географическим картам 16 — 18 веков. Данное явление не удивительно, ибо даже в официальном русском географическом справочнике — «Книге Большому Чертежу» (1627) указаны и Хлынов, и Вятка. По мнению Л. П. Гуссаковского, город был обозначен на старом «чертеже» (он не сохранился, впрочем, как и «Большой») под двумя названиями, что и отразилось в «Книге». На иностранных картах России Хлынов отмечен всегда на одном и том же месте — современном, а вот Вятка «кочует», располагаясь то ниже города Орлова, то выше Слободского или просто в верховьях Вятки, а то и на одном из притоков, вероятно, Моломе.

В чем причина такой неустойчивости? Напрашиваются три варианта ответа: либо «Вятка» действительно не город, а район, область поэтому картографы не знали, куда ее поместить; либо одно название древнее и активно вытесняется более молодым; либо с самого начала существовали оба топонима. Первому предположению противоречат приведенные уже факты — упоминание Вятки как единственного названия города с конца 14 до середины 15 веков. Второе объяснение выдвигал А. Тянгинский, считавший «Хлынов» более древним именем. Почти все авторы — и сторонники, и противники «Повести о стране Вятской», — признают Хлынов единственным названием города, относя гидроним «Вятка» чаще всего к Вятской земле в целом. В противовес им, особенно после археологических раскопок города, имя «Вятка» называется древнейшими авторами «Очерков истории СССР» (1953), а также Л. В. Черепниным (1960), М. Н. Тихомировым (1962) и В. А. Кучкиным (1990). В работах 70-х годов А. В. Эммаусский пришел к выводу о закладке города под этим названием ушкуйниками в 1374 году, а появление названия «Хлынов» связал с постройками кремля «примерно в 1455 году». Имя это и перешло затем на «весь вятский город-посад». Но название «Вятка» сохранилось у вятчан «не только в быту, но и во многих документах» (1971). В. В. Низов и Д. М. Захаров склоняются к изначальности названия «Хлынов», полагая, что «Вяткой» город называли жители других русских земель.

Третья версия также имеет свою историю. Еще  Н. А. Спасский (1880), ссылаясь на документы конца 18 века, утверждал, что город назывался Хлыновом преимущественно в официальных бумагах, а в просторечии именовался Вяткою. Материальным аргументом этого предположения стало обнаружение Л. П. Гуссаковским в 1959 году близ Хлыновского кремля (в саду имени Халтурина) до русского поселения, соотнесенного археологом с одним из центров племени ватка. В 12 — 13 веках он был занят русскими (об этом говорят и удмуртские легенды), сохранившими за городищем прежнее имя, но в смягченном звучании — Вятка. Одновременное существование по соседству двух русских поселений и объясняет, по мысли ученого, бытование двух названий города.

Оригинальную гипотезу предложила Л. Н. Макарова (1984), полагающая, что «вплоть до 50-х годов 15 века этот главный город Вятской земли не имел наименования, а как главный он просто назывался «Город», имя Хлынов город получил позднее. В то же время она допускает, что «параллельно с именованием Хлынов употребляется название Вятка».

Итак, проблему древнейшего имени города нельзя считать решенной, хотя более доказательной представляется версия об изначальном сосуществовании обоих названий.

Таковы основные проблемы древней истории города Вятки. А теперь попытаемся воссоздать отдельные страницы этой истории, собрав воедино различные источники и выявив в них полезную для нашей задачи информацию.

По многочисленным данным, территория будущей Вятской земли в конце 1 — начале 2 тысячелетия нашей эры была заселена древними удмуртами, одна из групп которых, согласно преданию, носила имя «ватка» и имела самобытную материальную и духовную культуру. Славянское население появляется здесь в конце 12 — начале 13 веков и концентрируется, по археологическим данным и «Повести о стране Вятской», в трех волостях: Никулицынской, Котельнической и Пижемской.

Территория будущего города Вятка входила в Никулицынскую сельскую округу. Одним из первых русских поселений здесь было Вятское городище, на котором обнаружены следы деятельности древних удмуртов, перекрытые сверху древнерусским культурным слоем 12 — 13 веков. Рядом возникает Хлыновское селище и несколько дальше Чижевское городище, бывшее своеобразным форпостом, охранявшим волость.

Объединение отдельных волостей в единую Вятскую землю потребовало и новой организации управления. Единственным памятником письменности, давшим хоть какую-то характеристику этого в древнейший период, является «Повесть о стране Вятской» Государственный строй, описанный «Повестью», во многом идентичен новгородскому и представляет собой не что иное, как феодальную республику. Вечевое устройство Вятской земли подтверждается и независимым от «Повести» источником — «Архангелогородским летописцем», который под 1489 год упоминает «всю землю Вяцкую», по мнению В. В. Низова, в качестве общевятского вечевого собрания. Однако никаких письменных данных, освещающих структуру управления Вятской земли вплоть до 15 века, нет. Начало грамоты митрополита Ионы, направленной на Вятку около 1452 года, звучит так: «От Ионы, митрополита Киевскаго и всея Руси, на Вятку и в всю Вятьскую землю, воеводам земьским Якову Пугвину и Оникею и Юрью Алексеевым Мышкина, и всем ватаманов, и подвойсковым, и бояром, и купцем, и житьим людем, и всему нарицающемуся именем християньству тамошняя земля…» Главными из упомянутых должностей являлись должности земских воевод, каждый из которых, как полагал еще А. А. Спицын (1888), возглавлял руководство в одном из трех городов — Вятке, Котельниче и Орлове; не исключено, что на определенный срок один из воевод становился старшим над всей Вятской (Низов В. В., 1989). Возможно, такими земскими воеводами были и казненные после покорения Вятки в 1489 году Иван Аникиев (Оникеев), Полк Богодайщиков и Пахомий Лазарев. Происхождение и функции вятских земских воевод остаются неосвещенными. В древнерусских землях в 10 — 12 веках они возглавляли народное войско и к княжеской среде не принадлежали. Безусловно, на Вятке именно земские воеводы наряду с ватаманами возглавляли сформировавшиеся первоначально волости. В условиях удаленности Вятской земли от основной территории Древней Руси княжеская власть сюда, особенно после монголо-татарского нашествия, не дотягивалась, территория оставалась как бы «ничейной». Вследствие этого институт посадничества как республиканский орган управления, противостоящий княжеской власти, что было характерно для большинства земель Северной Руси, а с 14 века сохранилось только в Новгороде и Пскове, на Вятке не возникает. Поэтому вполне закономерно, что, по крайней мере в 15 веке, земские воеводы сосредоточивают в своих руках высшую исполнительную власть над всей территорией Вятской земли. Они избирались на вече из числа местных бояр.

На более низкой ступени административной пирамиды располагались ватаманы, которые были профессиональными военными, выполнявшими командные функции различного характера — от охранных и промысловых до чисто военных.

В должностные обязанности подвойских входила преимущественно судебная сфера, о чем свидетельствует само название, означавшее судебного пристава или рассыльного, глашатая и даже исполнителя вечевых приговоров. Историки Вятского края также указывают на судебные (Эммаусский А. В., 1972) либо административные (Зимин А. А., 1991) или те и другие (Низов В. В., 1989) функции подвойских.

Важнейшее значение для выяснения структуры управления Вятской земли 13 — 14 веков имеют находки металлических печатей, которыми скреплялись государственные документы, завещания, дарственные и жалованные грамоты, различные земельные и торговые сделки. Правда, они были найдены не в Вятке, а на Ковровском (первоначальный Котельнич) и Шабалинском городищах. Думается, что подобные находки в городе Вятке еще впереди. Отсутствие аналогичных печатей в соседних землях свидетельствует о независимом их изготовлении.

Относительно соотношения вечевых традиций на Вятке с княжескими притязаниями на нее можно сказать следующее. Судя по всему, Вятка в князьях особо не нуждалась, в отличие от Новгорода или Пскова, которые были заинтересованы в союзе с сильными князьями вследствие сложной обстановки на западных рубежах Руси с начала 12 века. Тем не менее в официальных документах 15 века Вятка числится в качестве владений то Суздаля, то Москвы, то Галича. Поэтому следует согласиться с В. В. Низовым (1991), что Вятка признавала лишь «верховный сюзеренитет» (покровительство) великих князей, но на деле оставалась не владением, а скорее их союзником (Зимин А. А., 1991), заключая время от времени договоры с ними (Макарихин В. П., 1992).

Остановимся на социальной структуре вятского общества. Упомянутое в грамотах боярство являлось на Вятке наиболее влиятельной группой феодального класса. Происхождение его во многом неясно.

Второй по значимости реальной силой Вятской земли было купечество, которое, возможно, владело помимо городских усадеб еще и какими-то землями в сельской округе. Влияние купцов было обусловлено зависимостью Вятки от товаров, без которых обойтись было трудно (цветной металл, украшения, стекло, пряности, вооружение, некоторые виды продуктов питания) Во всяком случае, археологические находки говорят о связях Вятки в 13 — 15 веках как с землями Древней Руси, так и с регионами Прибалтики, Причерноморья и Поволжья.

Влияние «житьих людей» на управленческие структуры было, вероятно, менее значительным. Из их среды также  формировались какие-то кадры местной администрации. Особую  категорию составляли лица духовного звания, представляющие церковную и монастырскую (задолго до Трифона) братию. Судя по обвинительным посланиям Ионы, образованность вятских священников была невысокой, происхождение оставалось неясным, а конкретная деятельность клира значительно нарушала церковные догматы. Похоже, что на Вятской земле духовная жизнь направлялась отнюдь не православием, а одной из его еретических разновидностей,  впитавшей в себя славянское и финно-пермское язычество.

Непривилегированная масса вятчан представляла собой свободное общинное население, состоящее из крестьян и ремесленников. Судя по всему, была на Вятке и прослойка пленных, живших в общинах на зависимом положении холопов. В минуту военной опасности основой народного ополчения становились не привилегированные, но свободные вятчане, хотя, безусловно, существовала и особая группа воинов-профессионалов, местом дислокации которых были как отдельные крепости, так и городские детинцы-кремли.

Что же представлял из себя устроенный город? «Повесть» описывает его постройку весьма сжато: «И на том месте вначале поставиша церковь во имя Воздвжения честнаго и животворящаго креста Господня и град устроиша и нарекоша его Хлынов град речки ради Хлыновицы». Несколько ниже автор «Повести», говоря о набегах на Вятку «различных воинств», пишет: «Во многа бо лета во граде Хлынове где ныне кремль город построены жития жителей тех кругом храмины друг подле друга в близости задними стенами ко рву ставлены вместо городовой стены понеже то место окружено от северной стороны ископаным рвом, а от западу и полудни преглубоким рвом а с востоку от реки Вятки высокая гора избраша бо жителие такое угодное место дабы от нашествия супостат в том граде быть свободно и ко отмщению удобно…» Описанные оборонительные сооружения (в виде жилых клетей) аналогичны крепостным сооружениям Киевской Руси домонгольского времени (Раппопорт Н. А., 1975), а также более поздним сооружениям русского Севера (Овсянников О. В., 1982; Макаров Л. Д., 1984). Наши наблюдения за характером укреплений кремля в ходе земляных работ в городе Кирове в 1983 году подтверждают сведения «Повести»: под валом более позднего периода зафиксированы бревна и дощатые настилы, оставшиеся от срубных построек. Обнаружение под ними древней поверхности свидетельствует об изначальности данных сооружений, которые можно считать древнейшими следами Хлыновской крепости, возникшей не ранее середины — второй половины 13 века.

Дальнейшее совершенствование оборонительных укреплений кремля «Повестью» не описывается, поэтому воспользуемся археологическими наблюдениями. Как уже указывалось, над остатками первичных оборонительных жилых срубов был насыпан мощный земляной вал шириной не менее 13 метров. Внутри насыпи зафиксирована бревенчатая стена, разделенная поперечными стенками на забитые плотной глиной отсеки длиной не менее, чем по три метра, ширина неизвестна. Сохранившаяся высота стены — около двух метров (15 венцов обугленных или истлевших бревен диаметром по 15 — 25 сантиметров). Изученный разрез укреплений слишком скуден для общей реконструкции стен кремля 14 — 16 веков. Начальная дата их постройки может быть отнесена к последней четверти 14 века, как следствие похода ушкуйников в 1374 году, либо нашествия ордынского нашествия Бектута в 1391 году.

Для воссоздания облика древних укреплений вполне правомерно использование письменных и графических источников 17 и даже 18 веков. Именно на основании этих данных А. Г. Тинскому (1976) удалось реконструировать план города начала 17 века и его общий вид. Кремль выглядел так: по верху вала шла стена, срубленная в два ряда из толстых сосновых бревен и закрытая сверху тесовой кровлей. Над стеной возвышалось 8 башен, 4 из них — проезжие, рядом со стеной построен пороховой погреб.

К концу 16 века западная граница посада проходила примерно там, где пересекаются современные улицы — Свободы и Московская. По дуге, начинающейся с Раздерихинского оврага и кончающейся берегом Засоры, был построен острог в виде сплошного ряда вкопанных в землю заостренных бревен (Тинский А. Г., 1976). В настоящее время следов древнейшей линии острога не сохранилось совсем. В 1663 году было начато строительство укреплений по новым границам посада, от которых осталось всего несколько фрагментов вала. Успенский мужской монастырь возник в 1580 году по другую сторону Засоры на более низкой, нежели город, площадке, занятой древнейшим Хлыновским кладбищем. С самого начала он был укреплен достаточно надежными стенами (Берова И. В., 1989).

Значительный интерес вызывает также первоначальная планировка и застройка города и их последующая эволюция. Удалось выявить догородские напластования, отнесенные Л. П. Гуссаковским к концу 12 — первой половине 13 века.

Во второй половине 13 — начале 14 веков закладывается основа городской планировки, существовавшей по меньшей мере до середины 16 века. Судя по наблюдениям 1983 года, вдоль крепостных стен города шла улица с бревенчатыми мостовыми. Другая улица, частично исследованная Л. П. Гусаковским, проходила к югу от фундамента Богоявленского собора в направлении с востока на запад с небольшим отклонением к юго-западу. Еще одна улица могла проходить параллельно предыдущей в районе архиерейского дома, направляясь к проезжей башне с мостиком, известной и позднее, по переписям и плану 1759 года. С возникновением посада и вынесением большинства построек из кремля и особенно с началом каменного строительства была произведена перепланировка территории кремля.

Как же выглядела улица древней Вятки? Под строительным мусором выявлены остатки семи бревенчатых мостовых шириной 2,5 — 2,9 метра. Нижний, более ранние настилы сооружались из бревен толщиной в 20 — 25 сантиметров, в то время как верхние — из тонких. Эти бревна настилались поперек улицы на продольные бревна — лаги, положенные в два или три ряда. Вдоль мостовых выявлены следы частоколов, ворот и калиток. Вплотную к мостовой располагались жилые дома и хозяйственные постройки. В ходе раскопок вскрыты нижние венцы срубов жилищ, рубленных обычно с выпуском концов на 10 — 15 сантиметров. Площадь построек составляла 16 — 20 квадратных метров. Внутри жилищ прослежены деревянные полы из тесанных досок, небольшие глинобитные печи и неглубокие подпольные ямы, иногда удавалось выявить остатки дощатых нар или полатей. По некоторым наблюдениям, жилища топились по-черному и имели двухскатную крышу.

Хозяйственные сооружения строились из более тонких бревен и зачастую имели вместо дощатого пола лишь бревенчатый настил. В древнейшем городском ярусе выявлена небольшая (2,6 на 2,0 метра) столбовая постройка для содержания домашней птицы или мелкого скота — коз, овец, свиней. Ряд более поздних хозяйственных построек также использовался для содержания животных — коров и лошадей.

На ранней стадии возникновения города замощения улиц не требовалось, так как грунт оставался достаточно сухим. Именно к этому времени относятся древнейшие оборонительные укрепления в виде жилых домов, поставленных задними стенами ко рву. Позднее сооружается мощный вал перед рвом, нарушивший естественный дренаж почвы, что вызвало накапливание в земле лишней влаги. Этому способствовал также рост плотности населения и интенсивности жизни в городе. Неблагоприятные климатические изменения в пользу похолодания и переувлажнения в конце 13 — начале 15 веков (так называемый ледниковый период) также сказались на заболачивании территории города. Все эти факторы привели к тому, что горожане вынуждены были начать замощение улиц бревенчатыми мостовыми. Использование же водоотводов (их следы обнаружены в ходе раскопок 1956 — 1957 годов в кремле и в 1990 году на посаде) не могло решить проблему переувлажнения городских улиц и усадеб. Замощение улиц деревом практиковалось и позднее, вплоть до 19 века.

Хозяйство вятчан не имело каких-то существенных отличий от хозяйства представителей других древнерусских земель лесной полосы Восточной , Европы. Основой его было сельское хозяйство, в особенности земледелие. Как показывают раскопки, жители средневековых городов были тесно связаны с землей и имели на своих усадьбах огороды и помещения для скота, а также загородные владения для выпаса скота и заготовки сена.

В ходе раскопок обнаружены обугленные зерна злаков, семена бобовых и технических культур. Основная их масса найдена в Хлынове: это зерна ржи, пшеницы, овса, ячменя, полбы, гречихи, гороха, бобов, конопли. Почти все эти раскопки сосредоточены в пределах построек, причем, в более ранних ярусах найдены в жилых помещениях, а в поздних — в двух сараях и амбаре. Не исключено, что в позднем Хлынове для хранения зерна использовались специальные постройки, являвшиеся житницами на усадьбах состоятельных горожан.

О развитии огородничества у нас конкретных данных нет, однако, как и в других землях древней Руси, вятчане выращивали, по-видимому, те же огородные растения: капусту, репу, брюкву, огурцы и тому подобное. Кроме того, обнаружены и плоды дикорастущих растений — ореха лесного и малины.

Важной отраслью сельского хозяйства вятчан было скотоводство, которое оставалось занятием большинства горожан. О видовом составе домашних животных мы можем судить по находкам костей, обнаруженных при раскопках:  преобладали кости крупного рогатого скота и свиней, меньше найдено костей мелкого рогатого скота и лошадей. О стойловом содержании скота в зимнее время свидетельствуют остатки хлевов в Хлынове, сопровождающиеся скоплением навоза на их полях, а также на мостовых и в ямах.

Видное место у горожан занимали промыслы, в том числе охота, рыболовство и бортничество. По археологическим данным, орудиями охоты в лесной полосе, наряду с силками и ловчими ямами, были лук и стрелы. Преобладала охота на пушного зверя, о чем говорят находки костей бобра, куницы, волка, медведя и зайца, хотя не малое место занимала и добыча мясной пищи (кости лося и северного оленя).

Вятская земля располагалась на территории, изобилующей рыбными реками и старичными озерами. При раскопках Хлынова и других поселений обнаружено большое количество костей и чешуи рыб, в том числе окуня, судака, щуки, карпа, леща, стерляди, осетра и некоторых других. Находки рыболовных крючков, блесен, острог, грузил и поплавков от сетей, лодочных скоб свидетельствуют как о промысловом рыболовстве, так и о ловле на обычную удочку. О широком распространении бортничества писали иностранные авторы 16 — 17 веков.

В городах, на ряде местных поселений были зафиксированы следы различных ремесел — металлургического и кузнечного, ювелирного, деревообрабатывающего и гончарного. Сырьем для получения железа на Руси длительное время были болотные руды, содержащие от 18 до 40 процентов железа (Рыбаков Б. А., 1948).  На вятских поселениях выявлены остатки нескольких сыродувных горнов с находками тяжелых криц и более легких шлаков. Крицы доставлялись в кузницы, где и подвергались обработке. О развитии ювелирного ремесла говорят находки полуфабрикатов, льячек, обрезков листовой меди.

Деревообработка занимала в жизни вятчан особое место. Из дерева изготавливали домашнюю мебель и утварь, рубили жилые дома и хозяйственные помещения, лодки и оборонительные укрепления. Сооружения и мостовые Хлынова позволяют наглядно представить себе мастерство вятских плотников. Обнаружен весьма разнообразный плотницкий и столярный инструмент: топоры, пилы, стамески, скобели, долота, сверла и другие. Широко бытовало в Хлынове и плетение из луба и бересты с помощью железных или костяных кочедыков. Как специальные инструменты, так и обычные ножи применялись в косторезном деле и резьбе по камню.

Гончарное ремесло в городах довольно рано (14 — 15 века) выделяется в особую специальность. Одновременно здесь появляется производство кирпичей, а возможно, и изразцов, что было во многом связано со строительством каменных храмов и печей в домах самостоятельных горожан. О выделении сапожного дела в отрасль ремесла можно судить по одной из построек города Хлынова, в пределах которой были сконцентрированы готовые изделия, заготовки и обрезки кожи и бересты, а также специальные инструменты.

На основании археологических находок можно представить бытовую сторону жизни вятчан, во многом связанную с их жилищами. Окна в домах были узкими, в толщину бревна, и затягивались бычьим пузырем (позднее слюдой и стеклом), поэтому в помещении стоял полумрак, что требовало осветительных приборов. К их числу относятся светцы для лучин, подсвечники и лампады. Обязательной принадлежностью городского дома были замки, ключи и другие запоры. Отмечены также  находки металлической, глиняной и деревянной, а позднее и стеклянной посуды. К кухонным принадлежностям относятся ножи, вилки, половники, деревянные песты, мутовки и другие находки. Из находок индивидуального пользования были в ходу кресала для добывания огня, костяные гребни, копоушки, кожаная (туфли и сапоги) и лыковая (лапти) обувь, да разнообразные одежда и головные уборы для различных сезонов года. Отметим также находки женских украшений, в том числе различные металлические височные кольца и сережки, швейные гривны, ожерелья из бус и бубенчиков, подвески, браслеты из бронзы и стекла, перстни. Определенную эстетическую нагрузку выполняли носившиеся на шее культовые предметы — языческие амулеты, христианские крестики и иконки.

Получить представление о духовной культуре вятчан по имеющимся материалам не просто. Древнерусские люди, приходившие на Вятку с конца 12 — начала 13 веков, несли с собой культуру и идеологию с мест прежнего своего проживания. Христианская религия в свой ранний период не могла полностью вытеснить прежние языческие верования, которые во многом оставались ведущими вплоть до монгольского нашествия. Вовлечение  в процесс формирования древнерусской народности представителей других культур (балтов, скандинавов и особенно финно-угров) еще более сдерживало восприятие христианских традиций, позволяя язычеству длительное время занимать место рядом с новой религией.

На памятниках Вятской земли обнаружены изделия с изображениями животных и птиц, а также со своеобразным орнаментом, которые тесно связаны своими корнями с финно-угорским миром. Идеология этого мира была насыщена разнообразными языческими верованиями, отразившимися не только в специальных обрядах, но и повседневной жизни, на бытовых предметах и украшениях.

Обнаружены и находки, характеризующие славянское язычество. В их числе бронзовая фигурка бородатого мужчины в шапочке, левая рука которого уперта в бедро, а правая поднята вверх и держит изогнутый предмет, по-видимому, рог. По мнению некоторых ученых, это изображение славянского бога Перуна. По данным А. А. Спицына (1893), вещь была найдена «в Вятке… на глубине аршина».

Различные находки свидетельствуют о глубоко укоренившемся язычестве в среде вятчан вплоть до конца 15 века. После присоединения Вятской земли к Московскому государству церковь повела борьбу за искоренение языческих предрассудков среди русского населения. Эта борьба принимала различные формы: преследование скоморохов, ревизию местных церковных праздников с запрещением культов с языческими включениями и так далее. Тем не менее, языческие традиции были широко распространены у вятчан даже в конце 19 — начале 20 веков, вполне мирно уживаясь с официальным православием, причудливо с ним переплетаясь и воспринимаясь как неотъемлемая часть духовной культуры.

И все же православие явилось основным фундаментом, на котором формировалось мировоззрение населения Вятской земли, развивались его культурные и иные традиции. Просвещение и письменность находились всецело в руках церкви, значительным было его влияние также на архитектуру, общественную и семейную жизнь.

О развитии книжной культуры и письменности в Вятском крае нам мало что известно. Однако орудия письма первых поселенцев выявлены — это три металлических писала 13 — 15 веков, обнаруженные на Ковровском и Нукульчинском городищах. Факт обнаружения орудий письма говорит о наличии грамотных людей в составе городского населения Вятской земли. К сожалению, памятников письменности этого времени мы не знаем, и больших надежд на их выявление питать не приходиться, разве что удастся найти берестяные грамоты в Хлыновском кремле. Во всяком случае, анализ текста «Повести» дает основание считать, что автор ее использовал как общерусские, так и местные письменные сочинения.

Кроме летописного и исторического жанров широкое распространение на Вятке получили агиографические произведения (жития святых, повести о явлениях чудотворных икон, сказания о церквах и часовнях), которые вместе с крестными ходами были призваны закрепить местные культы.

Глубоко пустил корни на земле Вятской культ святителя Николая — покровителя городов и защитника Руси от врагов. Он возник в 13 веке сначала в форме почитания Николы Зарайского; в 14 веке распространяется культ Николы Можайского, чуть позднее — Николы Великорецкого. На Вятке имело место распространение двух последних культов. Образ Николы Можайского является творчеством чисто русским, он изображался во весь рост, с мечом в правой руке и храмом в левой. Наряду с изображением святого на живописных иконах широко были известны резные (рельефные) иконы и статуи. (Здесь, бесспорно, отражается язычество — вспомним знаменитую пермскую деревянную скульптуру Верхнего Прикамья, а также название городка «Болванский», да и славянские языческие идолы хорошо известны). Все эти типы изображений зафиксированы и на Вятке в письменных источниках 17 — 18 веков, но существовали, безусловно, в 16 веке и ранее. В честь Николы Можайского существовал в 17 веке крестный ход из Хлынова в город Слободской и имелась церковь в Успенском монастыре.

В отличие от предыдущего святого, Никола Великорецкий изображался в святительском одеянии, но по пояс, с благословляющей правой рукой и с евангелием в левой руке. Его культ был самым почитаемым на Вятской земле. Время появления иконы Николая Великорецкого вызывает споры, однако ясно, что случилось это не позднее конца 15 — начала 16 веков (Эммаусский А. В., 1956), может быть, и столетием раньше, то есть не так далеко от отвергнутой историками, как явно недостоверной, даты — 1383 года (Макаров Л. Д., 1991). Почитание Николы Великорецкого впервые упоминается в грамоте 1546 года, когда культ святителя уже сложился и, кажется, была составлена самая ранняя редакция «Повести о явлении чудотворного образа Великорецкого», краткое содержание которой попало в русские летописи в связи с путешествием иконы в Москву и обратно в 1555 — 1556 годах.

Возникновение крестного хода с этой иконой связано с перемещением ее из села Великорецкого в город Хлынов. С самого своего зарождения ход содержал традиции, напоминающие языческие жертвоприношения (Зеленин Д. К., 1904), поэтому не случайно архиепископ Лаврентий Горка в 1733 году запретил его проведение, и лишь в 1737 году крестный ход вновь обрел жизнь. О степени популярности культа Николы Великорецкого свидетельствуют многочисленные храмы его имени.

Низовый крестный ход совершался ежегодно вниз по Вятке на стругах в Орлов, Котельнич, Кукарку и другие селения, начиная с 1556 года, то есть с первого путешествия иконы Николы Великорецкого в Москву через Казань. В 1645 году возникает культ вятской иконы «Спаса Всемилостливого», чудесное явление которого подозрительно совпало с воцарением Алексея Михайловича. История явления чудотворного образа и совершенные им чудеса были описаны и специально составленном сказании (Эммаусский А. В., 1956). Вскоре после явления икону включили в низовый крестный ход на правах святыни, равноправной образу Николы Великорецкого, с которым они путешествовали попеременно, то есть через год.

К духовной сфере наряду с книжностью и религиозными действами и мировоззрением относится и музыкальная культура, известная нам лишь по воспроизводящим звуки предметам. В их числе фрагмент обугленной сопели, костяная свистулька, глиняные свистульки-птички 14 — 15 веков, погремушка, бронзовый колокольчик 13 — 14 веков. Каких-либо сведений о музыкальных сочинениях этого времени мы не знаем, ясно лишь, что эти инструменты могли использовать как скоморохи, так и обычные горожане.

Особую группу находок составляют предметы, связанные с такой специфической сферой деятельности человека, как игры. Среди них можно отметить детские игрушки: миниатюрные сосудики, глиняные «хлебцы», те же свистульки, погремушки, глиняные или каменные шарики, обломки глиняных кукол. Эти игрушки во многом связаны с полуязыческой «свистуньей», ее баталиями и праздничными гуляниями. Среди горожан имели распространение и настольные игры: шахматы, шашки, кости (бабки животных), карты (упоминаются с 16 века) и другие игры.

Само собой разумеется, большую часть духовной жизни вятчан составляли разнообразные праздники и связанные с ними песни, танцы, какие-то обрядовые действия, состязания, пиршества. Старинные приметы сохранили свадебные, похоронные и поминальные обряды, а будничная жизнь скрашивалась разнообразными сказками, преданиями, пословицами, поговорками, присловьями, имевшими свою, вятскую окраску. Но истоки их скрыты в таких русских областях, как Новгородская земля, Волго-Окское междуречье, Костромщина, Вологодчина, Подвинье. Именно из этих земель населялась Вятка, складывалась и постоянно подпитывалась материальная и духовная культура ее жителей, которые, вобрав в себя разнообразные праздники этих земель и переварив все это вместе с местными удмуртскими традициями, и составили во многом самобытный массив населения, известный под именем вятчан.

 

Планировка, застройка и архитектура города 

 

Едва ли первым источником сведений по истории города Вятки был найденный 1739 году геодезистом Клешниным список «Повести о стране Вятской». Ставшая известной ведущим русским историкам еще в 18 веке, она считалась достоверным историческим документом. В 80-х годах 19 века местные историки пришли к выводу, что этот источник сомнительный и недостоверный. Но правомерно ли отвергать все сообщения «Повести»? Есть ли в ней достоверные сведения по истории Вятской земли?

Посмотрим, что сообщает «Повесть» о месте основания города: «… и избраша место прекрасно над рекою Вяткою близ устья реки Хлыновицы… на высокой горе, иже ныне зовет Кикиморская, место бо оное ко всеобщему вселению удобно и из тоя горы преславно источники вод истекающие многия. И по общему согласию во уроченную годину сошедшеся народ мнози новгородцев на оной горе начаша к созиданию града место устрояти, древеса готовити, распологающе, како созидать город. И заутро воставше, обретоша некако Божиим промыслом все изготовление перенесено по Вятке реке ниже, на высокое ж, паче пространнейшее место и широкое поле иже в то время нарецашеся Баласково поле… И на том благоизбранном месте… град устроиша и нарекоша его Хлынов…».

И так, высадились у Кикиморской горы, заготовили и приплавили лес, начали размечать место — «како созидати город». А к утру «божий промысел» указал им новое место. Здесь уже ждал строителей неведомо какой силой переброшенный лес. Правдоподобен ли этот рассказ «Повести»? Конечно, нет, ответит искушенный в атеизме читатель. Но не будем торопиться с выводами. Совершим небольшую экскурсию, подойдем к реке Вятке по улице Московской и посмотрим на положение ее русла. Увидим привычную для наших глаз картину: река подходит к коренному левому берегу ниже по течению, ближе к пристани речного вокзала. Так было всегда? Оказывается, нет. В 1759 году при государственном межевании земель геодезисты сняли с натуры план города Хлынова. Нашлось на нем место и для реки Вятки, и для заречных лугов. И вот что интересно: река подходит к городскому берегу значительно выше, у Кикиморской горы, примерно против того места, где начинается Орловская улица. За два столетия излучина реки спустилась вниз примерно на 1200 метров. Случайность? Ошибка геодезистов? Нет. Это совершенно закономерное смещение речного русла под действием целого комплекса причин; их изучением занимается специальная наука — гидрология. Арифметика подскажет нам, что средняя скорость «сползания» русла за последние 200 лет равна 6 метрам в год. Предположим, что и в предыдущие годы скорость была такой же. (Конечно, это очень грубый расчет, но вот что интересно: выполненные специалистами исследования для проектирования берегоукрепления в районе Заречного парка 1989 году дали ту же среднюю скорость разрушения правого берега. А план 1759 года находится в краеведческом отделе библиотеки имени А. И. Герцена). Тогда же окажется, что в 14 веке Вятка подходила к левому берегу выше долины реки Хлыновицы, где-то против Хлыновской улицы современного города. Только при таком положении русла новопоселенцы могли подплыть на своих ушкуях к подножью Кикиморской горы в ее изголовьи, где, кстати, «из тоя горы преславно источники вод истекающие многия». Заметим, что именно на этих источниках в 1899 году был устроен водозабор первого городского водопровода. Одноэтажное кирпичное здание насосной сохранилось под горой до сих пор.

Итак, бывшие новгородцы высадились и построились, а излучина, между тем, с каждым годом уходила все ниже и ниже, пока не оставила поселение далеко позади. Река ушла от людей. Тогда и пришлось им строить город на новом месте. За давностью лет истинная причина переселения была забыта, а 20 или 30 поколение первопоселенцев объяснило все «Божиим промыслом».

Где же второе место города? Снова обратимся к «Повести». Ее автор, живший в 18 веке, пишет: «Во много бо лета во граде Хлынове, где ныне кремль — город, построены жития жителей тех кругом града, храмины друг подле друга в близости, задними стенами ко рву ставлены вместо городовой стены…».

Это сообщение подтверждает интересный документ — план города Хлынова, снятый в 1759 году. На нем показаны остатки крепостных стен деревянного хлыновского кремля и оплывший вал в том месте, где начинается улица Московская. Место для сомнения в достоверности этого сообщения «Повести» не остается.

Подобная планировка была общей для укрепленных поселений лесной полосы. И если в 19 веке этого еще нельзя было утверждать достаточно категорично, то интенсивные археологические исследования славянских поселений в 20 столетии показали, что уже в 10 веке появились, а в 12 — 13 веках получили повсеместное распространение срубные жилища, встроенные в земляные оборонительные валы. В жилых клетях были печи без дымовых труб, глинобитные или каменные, какие жители Хлынова  устраивали в своих уже наземных жилищах и в конце 17 века. Пол земляной, но нередко и из плах, приподнятых над землей. Потолок из двух слоев плах и бревен сверху покрывали слоем утрамбованной глины: он служил боевой площадкой для защитников.

По мере увеличения населения встроенное в вал жилье стали использовать для хранения урожая и торговых запасов; в Вятке это было особенно удобно, поскольку торг находился у самых крепостных стен. Холодные хозяйственные клети, прирубленные со стороны города, стоявшие как бы во втором ряду, использовались для временного проживания окрестных жителей при опасности осады города и потому получили название «осадных дворов». Так, в хлыновском кремле в 1615 году, по свидетельству Дозорной книги князя Звенигородского, было 27 пустых осадных дворов.

Заметим, что сообщение «Повести» об использовании жилых и хозяйственных помещений для обороны также, хотя и косвенно, подтверждается археологическими раскопками многих сотен славянских поселений лесной зоны.

Итак, первоначальный город состоял из комплекса срубных жилых и хозяйственных помещений, встроенных в земляной вал. Ядро с периметром 420 сажен занимало площадь около 4 гектаров. На этом небольшом пространстве к концу 14 века стояли Богоявленская  и Воскресенская деревянные церкви, размещались дворы церковнослужителей, бояр и житьих людей. С самых первых лет здесь не могли разместиться все жилые и хозяйственные постройки жителей, торговая площадь, поэтому возникло заградное поселение — посад. Не позже второй половины 15 века границы посада были укреплены острогом и рвом — от оврага Засора до вершины Вздерихинского (Здесь и далее используется название оврага, показанное на плане 1759 года) оврага. Положение  поселения на мысе между рекой и глубоким оврагом, сложный рельеф окружающей местности определили характер планировки города на четыре последующих столетия. Сильные воздействия на формирование его структуры оказали и события 15 века:  противостояние Вятской земли Московскому княжеству и одновременно образовавшемуся в 1436 году Казанскому ханству, длительная борьба галицких князей против централизации Московского государства и неоднократные походы на Вятку московского войска, закономерно закончившиеся в 1489 году подчинением Вятской земли и «разводом» Вятки. Именно за это время были перестроены укрепления кремля, позволявшие вятчанам при осаде в 1456 году отсидеться. А. В. Эммаусский пришел к выводу о том, что новые укрепления названы были местным удмуртским населением Хлыновом. «Развод Вятки» в 1489 году, когда «князь великый вятчан земских людей в Боровце да в Кременце посадили и поместья им подава, торговых людей вятчан же иных в Димитрове посадили… а коромолников вятцкых иных смертию казнил», привел к уменьшению числа дворов в Хлынове и, очевидно, приостановил на некоторое время прирост городских земель.

До 1784 года не существовало проектных планов города Вятки. Никто его не проектировал и не определял наперед, как пройдут его улицы, где будут площади; и тем не менее город рос. Если посмотреть на средневековую Вятку привыкшими к порядку и геометрической правильности глазами человека 20 века, останется впечатление хаоса, беспорядка от его изломанных улиц, вразнобой поставленных на усадьбах домов. От первоначального ядра города в другие населенные пункты Вятской земли и в города, расположенные за ее пределами, вели дороги, проложенные по самым удобным, сухим местам, в обход глубоких оврагов. Они веером расходились от торговой площади: на северо-восток, в обход Вздерихинского оврага, на юго-запад, вдоль Засорного оврага, чтобы уже в его верховьях резко отвернуть к югу, в сторону Нижнего Новгорода; на запад, к современной Театральной площади и дальше в направлении к городу Орлову. Вдоль дорог все дальше от центра ставили избы новоселы, и дороги превращались в улицы. Так возникла типичная для многих русских городов лучевая планировка; постепенно лучи-улицы соединялись переулками, не имевшими выхода за пределы города.

Особенность плана Вятки состояла в том, что ее улицы начинались не в кремле, а на обширном торгу, что можно видеть на плане 17 века. Роль центра общественной жизни играл не кремль, а торг. Кремль все более становился только церковным центром; в 17 веке половину его территории занимал архиерейский двор.

Развитию города в южную сторону препятствовал глубокий Засорный овраг, через который до начала 19 века не было мостовых переходов; веер городских улиц мог раскрываться только до 110 — 120 градусов. Поэтому расширение территории происходило интенсивнее в западном направлении до самого конца 18 века. После прирезки к посаду новых земель острог по его старым границам потерял значение, и со временем на его месте образовалась кольцевая улица.

В 1580 году на южном берегу Засорного оврага, где на старом городском кладбище стояли две деревянные церквушки, строгановский человек монах Трифон построил деревянную Благовещенскую церковь и основал мужской монастырь. Обособленное, хотя и у самой границы городских земель, положение монастыря длительное время сдерживало развитие посада в южном направлении. Здесь выросли две монастырские слободки: малая, за монастырем (ее называли Кикиморской) и большая, у самых монастырских стен, которую часто называли Заоградной. Ансамбль монастырских храмов уже тогда стал играть важную роль в застройке заовражной части города и создании живописного и динамичного силуэта города.

Мало кто знает, что в 1589 году на территории монастыря был построен уникальный деревянный храм с шестью разновысокими шатрами. В документе 1601 года читаем:

«На Вятке в Хлынове городе монастырь стал… а в нем храм соборный во имя Успения… деревян, круглой, о шти приделах и шти верхах, сооружение мирское всех вятских пяти городов» (В книге «Вятский Успенский Трифонов монастырь при преподобном Трифоне». Вятка, 1902.).

В другом источнике:

«…церковь та велия и пречудна… и переводом таковы церкви нигде не обретается».

В переводе на современный русский язык эта оценка звучит так:

«… церковь та большая и удивительнейшая… такой по композиции нигде нет».

К сожалению, этому незаурядному творению зодчих была суждена недолгая жизнь. Уже к середине века здание обветшало (виной тому были конструктивные недостатки), и в 1664 году его разобрали.

В конце первой четверти 17 века в северной части города был основан Преображенский девичий монастырь, и планировочная структура города получила еще одну характерную для русских городов особенность: укрепление города со стороны реки были усилены на обоих флангах. Правда, это усиление было только символическим. Второй монастырь, хотя и имел бревенчатую ограду, существенной роли в обороне играть не мог.

В начале 17 столетия за пределами посада начали быстро расти новые слободки. Первый оброчный двор на продолжении Бритовской улицы положил начало Владимирской слободке; на Московской дороге появилась Всехсвятская слободка. Оброчный двор Ивашки да Матюшки Воронцовых на речке Дехтярице, за старым руслом Вятки, стал первым двором слободки, позднее получившей название Вшивой. На правом берегу Засоры быстро разрасталась Заоградная монастырская слобода, сомкнувшаяся в овраге с посадскими дворами. На бывшей Семеновской пустоши, после «развода» Вятки, отданной на корм хлыновским наместникам, а теперь ставшей собственностью монастыря, появилась деревня Семеновская. Денисовская, Петрушинская, Соловьевская, Митюшинская, Никольская, Пескишева, Ананьевская, Пушкаревская, Рублевская, Золоторевская, Шмаковская деревни, принадлежавшие разным владельцам, кольцом опоясывали городскую землю.

В начале второй половины столетия к городу были прирезаны новые земли. Граница посада отодвинулась на запад до современной Театральной площади.

Освоение новой территории сопровождалось разгрузкой кремля от деревянных церквей и тяглых дворов, расширением границ торга, переносом церквей на посад; древняя планировка при этом полностью сохранялась. В условиях назревавшей крестьянской войны правительство отдает распоряжение об укреплении городов.

В сентябре 1663 года стольник и воевода князь Козловский начал перестройку и усиление укреплений кремля и строительство оборонительных сооружений по новым границам посада. Через три года система обороны Хлынова стала двухвальной и значительно усилилась. Посад был защищен системой земляного вала и рва с семью боевыми башнями, выводами и таранами, перекрывавшими вытекающие из посада ручьи и выходящие овражки. Дерево-земляные укрепления кремля и посада с точки зрения функциональной отвечали требованиям обороны города с учетом имевшегося у потенциального противника оружия. До конца столетия укрепления несколько раз усиливались.

Постройка башен вряд ли имела только оборонительные цели. Они определяли и архитектурный облик города, живописность его силуэта. Видимые на большом расстоянии, башни уже издали указывали городской центр. Но они были видны и с любой точки города и для городского жителя создавали тот своеобразный фон, на котором просматривались все остальные обывательские и культовые постройки. Одна из функций башен — превращать город  в замкнутый архитектурный ансамбль. Силуэт Хлынова приобретал объемность и изменялся в зависимости от положения наблюдателя, чему немало способствовало умение горододельцев так выбрать место расположения башен, что оно удовлетворяло и оборонному, и эстетическому назначению.

Во время большого пожара 1700 года городовые укрепления кремля и посада погорели. В 1741 году с ветхой Спасской башни кремля упал и разбился набатный колокол, после чего башню разобрали, а колокол подняли на колокольню Знаменской церкви. Последней была сломана Московская башня посада.

В 1658 году на запрос московского Приказа каменных дел о «гулящих» кирпичниках («Гулящие» — не приписанные к Приказу каменных дел и не проживающие постоянно на посаде.) и каменщиках вятские записные кирпичники ответили: «На Вятке каменщиков… гулящих людей не бывало и нынче нет… потому что на Вятке каменного дела не бывало». Известно, однако, что кирпичники работали здесь уже в начале 17 века, а может быть, и раньше, но из кирпича выкладывали печи, а не стены домов: для кладки печей нужен был раствор из той же глины. Более прочного раствора вятчане не имели. Автор долго хранившейся рукописи Знаменской церкви начала 18 века называет одну причину: «… потому что известного камени отнюдь никто не знали и не чаяли его».

Для того, чтобы построить первый на Вятке каменный храм, епископу Ионе Баранову пришлось, будучи в Москве, пригласить в Хлынов работавших там мастеров каменных дел. В 1676  году они и заложили в кремле фундамент Троицкого собора с Никольским приделом. В 1679 году, когда в большом пожаре сгорела деревянная соборная церковь Николы Великорецкого, у недостроенного еще каменного храма пришлось достроить и освятить в честь Николы северный придел. Основной храм освящен в 1683 году. Об этом первом храме мы знаем очень мало. Поврежденный несколькими пожарами, он начал разрушаться и в 1759 году был разобран.

В мае 1684 года оставшаяся в Хлынове часть той же артели при участии монахов Трифонова монастыря, монастырских крестьян и посадских заложила фундамент Успенской церкви и закончила ее постройку в 1689 году. Это второе  в Хлынове каменное здание сохранилось до наших дней и является памятником архитектуры 17 века. Оно объединяло все культовые и гражданские постройки монастыря в единый архитектурный ансамбль. На постройке этого храма вятские мастера учились каменному делу, а затем стали брать самостоятельные подряды.

С этого времени каменные храмы стали строиться в Хлынове один за другим (Спасская церковь в Хлынове на торгу (1693 год), Никольская надвратная церковь Трифонова монастыря (октябрь 1695 года), Преображенская церковь девичьего монастыря (1696 год), Богоявленская церковь в кремле (1698 год), Царево-Константиновская церковь на посаде (1699 год), Воскресенская церковь на посаде (1700 год)), и строительство не прекращалось даже после запрещения возводить каменные постройки везде, кроме Петербурга, острова Котлина (Кронштадт) и Новодвинской крепости на Северной Двине. Обратим внимание читателей на один из храмов — Преображенскую церковь девичьего монастыря. Это первое здание, построенное целиком руками вятских мастеров каменных дел, которых мы можем назвать поименно: Иван Иванов сын Никонов, Тихон Родионов сын Чернятьев, Михайло Нефедьев сын Старков, Исак Петров сын Москвитинов. Это они, записные каменщики, жители хлыновского посада и владельцы дворов «близ Засоры», неграмотные, но щедро одаренные, нашли тип небогатого приходского храма, обильно изукрашенного «каменной резью», по которому еще и три десятилетия спустя строили на Вятской земле.

Каменное зодчество в Хлынове начиналось с постройки храмов. Однако наиболее самостоятельные хлыновцы, несмотря на многократное увеличение стоимости строительства из камня (По нашим подсчетам, в ценах середины 18 века один квадратный метр стены каменного дома стоил в 35 раз дороже каменной стены.), отдали предпочтение именно ему в начале 18 века. В 70-х годах 18 века был снесен поставленный у кремлевского рва дом купца Дряхлова; в 1863 году разобрали дом основателя Кирсинского завода Вяземского; асфальт Театральной площади накрыл фундамент одного из самых старых домов купца и заводчика Толмачева, разобранного после постройки драматического театра в 1939 году. Из «обывательских» построек начала 18 века сохранился лишь первый каменный питейный дом, поставленный у посадского вала при въезде в город (Сейчас это здание, ошибочно называемое Приказной избой, принадлежит объединенному историко-архитектурному и литературному музею (улица Дрелевского, 4-б).

Из наиболее значительных каменных построек Хлынова середины 18 века нельзя не назвать Кафедральный собор на территории кремля, снесенный 1930-х годах. Архитектурный комплекс (собор, трапезная, колокольня и архиерейский дом) был построен в 1760 — 1772 годах с использованием чертежей, советов и указаний одного из ведущих русских архитекторов, основателя архитектурной школы Дмитрия Васильевича Ухтомского. Сменяя друг друга, наблюдение за постройкой вели его ученики: Иван Кутуков, Алексей Бекарюков, Семен Заикин. Постройка Кафедрального собора в Хлынове имела важнейшее значение для развития каменного дела на Вятской земле не только по тому, что это был первый случай привлечения целой группы архитекторов как для проектирования, так и для руководства строительными работами на месте. Здесь прошли хорошую школу десятки местных мастеров, многие из которых позже стали работать самостоятельно так или иначе участвовали в строительстве в Сибири и на Урале. Именно эта постройка способствовала быстрому распространению барокко в культовой архитектуре Вятской земли и появлению таких изумительных памятников, как Ильинская церковь в селе Юрьево (1778 год), Троицкая церковь в подгороднем селе Макарье (1775 год), Дмитриевская церковь в селе Пантыл (1784 год), Николаевская церковь в селе Истобенском (1768 год) и многие другие.

За 20 лет до окончания строительства комплекса архиерейского двора на этой территории уже существовало двухэтажное здание духовной консистории. Мы не знаем ни построивших его мастеров, ни архитектора. Можно высказать только предположение, что консистория была построена по проекту газеля архитектуры Тихона Иевского, направленного в Хлынов по указу Сената «для осмотру и учинения… поврежденной в Хлынове соборной церкви».

Это здание на южной стороне улицы Московской сохранилось и является памятником архитектуры.

Шла вторая половина 18 века. В Петербурге уже работала комиссия для устройства городов Санкт-Петербурга и Москвы, которой было поручено составление проектных планов всех губернских и уездных городов. Составленный комиссией… «План Вятского наместничества городу Хлынову, назначенному быть губернским городом», 13 августа  1784 года был конфирмован (утвержден) Екатериной Второй. «Регулярный», с точки зрения геометрии, план разделил всю территорию города на прямоугольные кварталы (Только в центре города план 1784 года предусматривал две диагональные улицы, в 1804 году отмененные рескриптом Александра Первого), застройку которых полагалось вести только по высочайше утвержденным проектам. Новый план, освоенный не на русско-византийских, а на западно-европейских градостроительных принципах, представлял собой полную противоположность исторически сложившейся планировки города. В течение двух последующих столетий специальная литература безоговорочно утверждала прогрессивность новых планов русских городов, оценивая их только с утилитарной точки зрения и не допуская даже возможности другого взгляда, другого критерия. Односторонняя оценка новой планировки вызвана, очевидно, тем, что к этому времени полностью были забыты бытовавшие ранее в Византии, а за тем распространившиеся и на Руси законодательные основы градостроительства в виде так называемых «Кормчих книг». В них излагался «Закон градской», ставивший на первое место не геометрическую правильность городских кварталов, а художественную целостность города, его единение с рельефом, с природой. «Закон градской» предписывал ставить дома так, чтобы ни у кого не отнимать ни солнечный свет, ни вид на природу, а словами «нельзя творить пакость соседу» утверждал равное право всех жителей. Г. В. Алферова (Г. В. Алферова. Кормчая книга как ценнейший источник древнерусского градостроительного законодательства. Византийский временник, том 35. Москва, 1973) утверждает, что именно под действием этих положений, а во все не хаотично и бессистемно складывалась планировка древних русских городов: Москвы, Суздаля, Смоленска, Торжка, Новгорода и других. Отнесем к их числу и Вятку (Хлынов). Положения «Закона градского» были близки и понятны русским. Это подтверждает и сохранившаяся планировка северных деревень, таких, например, как Нижний Починок (Опаринский район).

Утраченная планировка сама по себе является памятником градостроительства, и все, что в современном Кирове указывает на его былую средневековую планировку, надо сохранить для будущих поколений. Сохранить хотя бы то, что сумели уберечь наши предшественники. Ведь даже не видевшие Хлынова авторы проектного плана 1784 года, расчертившие город прямоугольниками кварталов, не изменили территорию кремля, Успенского и Преображенского монастырей, оставили на своем древнем месте и торговую площадь. При проектировании Александровского сада причастные к его созданию архитекторы и землемеры (М. Ивакин, А. Е. Тимофеев, А. Л. Витберг) сохранили положение посадского вала, на котором в день празднования «Свистуньи» происходили народные гулянья, положив на его месте окаймляющие парк аллеи и зафиксировав положение проезжей башни и углового «вывода» беседкой-ротондой и декоративным мостиком (снесенным еще в 19 веке).

Застройка города по «регулярному плану» началась со сноса пятидесяти одного дома обывателей и закладки в 1787 году двух трехэтажных корпусов присутственных мест по проекту архитектора Ф. М. Рослякова (сейчас в них Дом культуры строителей и областная типография). Все остальные здания города было предписано строить по тем шести проектам, которые присланы вместе с планом города. На полях одного из экземпляров проектного плана «примерные» проекты домов с магазинами или без них были изображены. Архитекторам дозволено «… внутренния расположения и задние на дворы фасады делать предоставить на волю хозяев, какие кто пожелает». На основе этих проектов архитектор обязан был обеспечить стилистически однородную застройку губернского центра. По сохранившимся с конца 18 века каменным зданиям мы можем сказать, что Ф. М. Рослякову сделать это удалось. К концу века на продольной Московской улице было построено 9 каменных домов и флигелей, на Спасской — 8, на Преображенской — 3, на Копанской — 3, на Спенцынской (так в ту пору называли современную улицу Карла Маркса) — 2, на Никитской и Набережной Монастырской — по одному, а всего 27 обывательских каменных домов.

Массовая застройка требовала увеличения числа «примерных» проектов, и по поручению правительства ведущие зодчие в течение трех лет разработали пять альбомов, целое собрание фасадов. В 1809 году выпущены первый и второй альбомы, по 50 жилых домов в каждом; в 1811 году вышел пятый альбом с проектами заборов и ворот, а в следующем — третий и четвертый альбомы с проектами жилых домов с лавками и без них, мастерских, служб и сараев. «Собрание фасадов» с архитектурной обработкой, характерной для русского классицизма начала века, было обязательным в массовой  городской застройке до 1858 года, а его использование в губерниях ежегодно контролировалось. С 1817 года стала регламентироваться и окраска фасадов. Правительство приняло решение о запрещении красить фасады в яркие цвета, и в Вятку, как и в другие губернские города, были присланы «дощечки» с образцами рекомендуемых цветов. Цоколи зданий окрашивались в серый («дикий») цвет, поле стен — в светло-желтый, светло-зеленый, светло-серый или в светло-синий цвет, но преобладающим был желтый цвет различных оттенков. Крыши красили зеленой или красной красками. Интересно свидетельство такого знатока цвета, как художник А. А. Рылов: 

«После Парижа, Дрездена, Вены, после серых солидных домов и готических соборов Вятка мне показалась смешной, пестрой, как вятские игрушки, что продают на «свистунье». На площади, покрытой зеленой травой, перед нашими окнами красят церковь светло-бирюзовой краской, оставляя лепные украшения белыми. На зеленых куполах желтые луковки. Точно девицу одевают на бал. Домики розовые, зеленые, желтые, белые. Ставни окон другого цвета. Железные крыши обязательно зеленые, а деревянные — красные. У каждого домика свое лицо».

Это трогательное описание относится к 1899 году. Видимо, заложенные в «Собрание фасадов» предписания были прочно усвоены или пришлись по вкусу вятчанам, если выполнялись спустя четыре десятилетия после отмены самих «примерных» проектов.

Закономерно возникает вопрос: почему город, застраиваемый, по сути дела, типовыми (как мы их сейчас называем) зданиями на протяжении века, не производил впечатления удручающего однообразия? Все дело в том, что «образцовые» или «примерные» проекты тех лет рассматривались как рекомендуемый образец, в который архитектор мог вносить ряд изменений в соответствии со своим вкусом и пожеланиями заказчика. Размеры, пропорции, детали можно было изменять. Нельзя было затрагивать только общий принцип композиции и фасада и характер декора. Убедиться в том, как использовали это право архитекторы, можно, сравнив фасады двух жилых зданий, построенных разными архитекторами по одному и тому же фасаду № 57 из второго альбома: дом И. С. Репина, построенный по плану и фасаду исполняющего обязанности губернского архитектора М. Анисимова (улица Карла Маркса, 70), и дом Спасского собора, построенный в 1824 — 1828 годах архитектором И. Дюссар де Невилем (улица Большевиков, 79/1).

В конце октября 1835 года в Вятку прибыл опальный автор проекта и строитель храма Христа Спасителя на Воробьевых горах в Москве Александр Лаврентьевич Витберг. Лишенный права занимать какие либо государственные должности, за неполные пять лет ссылки он, тем не менее, оказал большое влияние не только на архитектуру губернского города, но и на его культуру. (Напомним только не однократно упоминаемые в книгах Е. Д. Петряева и других авторов «Вятскую академию» Витберга, его шахматные и музыкальные вечера, участие в судьбе художника Д. Я. Чарушина).

Вскоре после приезда в Вятку и устройства квартирных дел Витберг принял живое участие в обустройстве Александровского сада, выполнив конкурсный проект решетки и входного портика. Вторым  участником  этого необъявленного конкурса был и. о. губернского архитектора А. Е. Тимофеев. 29 апреля 1836 года выполненные тем и другим чертежи губернатор Тюфяев направил министру внутренних дел для решения вопроса: по какому из проектов будет разрешено строить. Комиссия проектов и смет отметила преимущества проекта Витберга «как по вкусу, так и по правильности», но высказала сомнения в том, что в Вятке найдутся такие искусные мастера, которые смогут этот проект осуществить. С таким мнением согласился и министр внутренних дел. Губернатор К. Тюфяев — здесь следует отдать ему должное — решительно поддержал проект Витберга, сообщив министру, что за постройкой ворот будет наблюдать сам автор, а искусные мастера для отливки найдутся. На повторное представление проекта министр сообщил, что проект Витберга утвержден. Так этот вопрос был решен.

Названная здесь дата отсылки проектов в Санкт-Петербург — 29 апреля 1836 года — позволяет утверждать, что Витберг выполнил проект решетки и портика в апреле 1836 года, когда жил в арендованной у города квартире в доме на Спасской улице (улица Дрелевского, 41-а), где его семья и А. И. Герцен с марта занимали оба этажа особняка. Заметим, что на предыдущей квартире, в доме Леушиной, таких условий не было.

Издавна в краеведческой литературе утвердилось мнение, что автором проекта двух парковых беседок тоже является А. Л. Витберг. Анализируя сохранившиеся графические материалы, архитектор Е. Л. Скопин пришел в 1987 году к выводу, что проект беседок выполнен губернским архитектором А. Е. Тимофеевым (Современник Витберга. «Кировская правда» от 12 марта 1987 года). В подтверждение правоты этого приведем лишь одну документально установленную дату: просьбу о наименовании сада Александровским с приложением чертежей и общего вида сада (акварель) губернатор К. Тюфяев направил в Петербург 30 октября 1835 года — на четвертый день после приезда Витберга в Вятку. Еще не устроенный, не имеющий квартиры немолодой архитектор физически не мог выполнить проект в таких условиях. Считать А. Л. Витберга и дальше автором проекта беседок было бы заблуждением.

По проекту Витберга в том же саду был построен небольшой мостик с чугунной решеткой, перекинутый, как считали в начале века, через «искусственный овраг» и поэтому считавшийся декоративным. Мостик закреплял положение исчезнувшей раньше Сретенской башни посада, а засыпанный мусором в 1913 году «искусственный овраг» был остатком входа в первый этаж башни, через которую можно было выйти за укрепления и спуститься к перевозу.

Самый значительный вклад Витберга в архитектуру города заключался, конечно, не в малых архитектурных формах (как сейчас мы называем парковые постройки) и даже не в проекте публичной библиотеки, который не был осуществлен. А. Л. Витберг подарил Вятке замечательное здание Александрово-Невского собора, ставшего украшением и едва ли не главной достопримечательностью города. Его сейчас нет. В начале лета 1937 года, закрытый для богослужения и не открытый для каких-либо других надобностей, собор был взорван. В течение четверти века освобожденное место пустовало. Так еще раз победило невежество. «Какие же мы недостойные внуки наших великих дедов, если, не умея создавать такие красоты, какую творили они, мы не сумели ее хотя бы сохранить, хотя бы только не разрушить», — думал академик Игорь Грабарь, глядя на развалины дворца, построенного Кваренги. Такое же чувство возникает и у старых, и у молодых кировчан, когда перед ними оказывается фотография Александро-Невского собора…

Первая половина 19 века стала в России периодом наивысшего расцвета архитектуры классицизма в его русском варианте. Именно в это время создано и наибольшее число «примерных» проектов для массовой застройки городов. И все они выдержаны в том же стиле, характерном для времени поисков предельной простоты и выразительности архитектурных форм, их интимности и лиризма. В обширном «Собрании фасадов» были проекты домов разной этажности — от трехэтажных домов с портиками, лоджиями, сложными наличниками и карнизами, до полутораэтажных домов с мезонинами и самых простых деревянных домиков на три окна. Жители провинциальных городов, в том числе и Вятки, предпочитали проекты более дешевых и простых одно- и двухэтажных домов; эти проекты в вариациях применялись многие десятки раз и создавали в основном ту лиричную и очеловеченную городскую среду, о которой вернувшийся из заграничной поездки Аркадий Александрович Рылов  писал: «У каждого домика свое выражение лица; то улыбка, то вытянутая недовольная физиономия; иной выглядывает за тротуаром, как из-под одеяла, одним глазом, другие закрыты ставнями — спят еще».

Как только правительство сделало послабления в части обязательного применения проектов из «Собрания фасадов», в архитектуре повсеместно стали появляться новые течения, новые «стили». Бросающиеся в глаза во всех этих течениях была одна общая особенность — подражательность стилям прошлого: византийскому, древнерусскому, ренессансу, готике. История архитектуры объединила творческие поиски зодчих одним названием: эклектика. И подражательность — не главная ее черта. Эклектика — там, где стала главной деталь, где, потеряв чувство меры, декором стали покрывать чуть ли не сплошь всю поверхность фасадов и «красивость» здания стали определять количеством украшений. Многие двухэтажные дома, обшитые тесом, стали покрывать сплошь выпиловочной резьбой, не оставляя ни метра гладкой стены; так же поступали и с фасадами кирпичных домов, перегрузив их деталями из красного облицовочного кирпича.

Еще три — четыре десятилетия назад слово «эклектика» применительно к архитектуре воспринималось как отрицательная оценка. Сейчас это слово не содержит оценки и воспринимается только как характеристика стиля. Ведь и построенный в 1839 — 1864 годах Александро-Невский собор эклектичен. В нем мы видим черты романских храмов средних веков, признаки готики, а наряду с ними — элементы декора старых русских храмов и особенности ампирных храмов начала 19 века. Но проект сделан рукой настоящего мастера, сумевшего соединить все это в единое и соразмерное целое.

Эклектичным по своему содержанию является и западный жилой корпус Преображенского девичьего монастыря, построенный по проекту губернского архитектора А. С. Андреева в 1870 — 1877 годах. Раньше такое стилистическое направление называли псевдорусским, поскольку архитектор использовал, главным образом, мотивы русского зодчества разных веков (Динамовский проезд, 12).

В 1871 году по проекту этого же архитектора был построен двухэтажный кирпичный дом купца первой гильдии, известного в Вятке своими пожертвованиями в пользу благотворительного общества Я. А. Прозорова. Дом этот занимает сейчас фабрика музыкальных инструментов (улица Ленина, 104). Украшенный великолепной скульптурной резьбой, выполненной по рисункам А. Андреева лучшими вятскими резчиками по опоке (Иван Петрович Шубин из крестьян деревни Шубины, житель города Вятки, до подряда по дому Прозорова выполнял резьбу по дереву и камню на строительстве Александро-Невского собора (главный иконостас)), он стоял на краю площади в виду витберговского собора, контрастируя с ним цветом хорошо обожженного кирпича, на фоне которого резко выделялись чуть желтоватые опочные сандрики, цепочка камней венчающего карниза и изумительные резные розы на угловых пилястрах. Вероятно, дом производил впечатление богатства и неприступности: в народе его долго называли Красным замком. Дом Прозорова понравился горожанам и вызвал волну подражательства. В последующие годы в городе начали появляться дома с обильным белокаменным, но чаще с более дешевым цементным декором, от которого оставалось сделать один шаг к украшениям фасадов из облицовочного красного кирпича. Этот шаг привел к появлению в архитектуре Вятки еще одного — «кирпичного» — стиля. Возникшее в Петербурге в среде выпускников Строительного училища, это направление к концу 19 века получило повсеместное распространение, но особенно большое — в провинции. Сторонники «кирпичного» стиля считали, что при постройке зданий никакие художественные стили вообще не следует принимать в соображение. Главное, мол, не архитектурные формы, а рациональность и дешевизна. Они полностью отказались от оштукатуривания фасадов, предпочитая облицовку их цветным кирпичом. Отвергая декоративные мотивы любых архитектурных стилей, они сами так насыщали кладку кирпичным декором, что, по выражению историка архитектуры Е. И. Кириченко, фасады зданий порой напоминали «узоры вышивки крестом, рогожку, плетенку». Обосновывая приоритет материала и конструкции перед художественной стороной архитектуры, сторонники «кирпичного» стиля объявляли искусство роскошью в условиях, когда большинство людей живет в бедности. Совсем не случайно уже в последнем десятилетии 19 века этот стиль стал в Вятке и в уездных городах самым распространенным. В этом стиле строились земские и церковно-приходские школы, больницы, доходные дома, склады, производственные здания. Его приняли профессиональные архитекторы и гражданские инженеры. В этом стиле проектировали вятские инженеры-технологи и инженеры-механики, когда им случалось использовать обязанности городского архитектора или выполнять проекты жилых домов по частному заказу. Видимо, это было особенностью не только вятской, но и всей провинциальной архитектуры.

В 1899 году на южной стороне Театральной площади по проекту инженера-строителя А. Н. Шкляева построено двухэтажное, с каменным подвалом здание лечебницы общины сестер милосердия Красного Креста. Кировчане старшего поколения хорошо помнят этот дом, снесенный при оформлении площади в 1968 году, и в личных коллекциях сохраняют вятскую открытку под № 50 с изображением здания на площади.

Сохранились оба здания, построенные в 1903 — 1904 годах по проектам земского служащего, ссыльного статистика и экономиста Г. Г. Кугушева. Первое из них небольшое, всего на пять окон по фасаду, построено для открытого земством книжного склада на Владимирской (Карла Маркса) улице, после постройки мастерских учебных пособий (ныне завод «Физприбор») соединено с ними вставкой и затерялось в господствовавшей красно-кирпичной массе. Найти его легко: надо пройти всего несколько шагов от Театра кукол вниз по улице и у дома на правой стороне отсчитать первые пять окон. Стоит взглянуть на этот затерявшийся дом не только потому, что автор проекта — человек трудной, удивительной судьбы. Дважды, по крайней мере, сослужил он службу делу культуры. Книжный склад земства помог распространению грамотности среди вятских крестьян, а открытый в 1910 году художественный музей влил живительную струю в жизнь города. Второе здание — родовспомогательный приют, ныне родильный дом № 1, построенный губернским земством при необходимости жесткой экономии средств. Спустя четыре года после начала эксплуатации губернское земское собрание удостоило архитектора награды за смелые конструктивные решения и «умелое и экономное руководительство постройкой».

В том же стиле запроектированы и выстроены здания городских начальных училищ по проектам инженера-технолога Э. К. Нюквиста на Казанской улице в 1912 году (сейчас улица Большевиков, 54) и по проекту инженера-технолога И. В. Колачкевича в 1914 году на Преображенской улице (улица Энгельса, 32).

Тогда же на участке родовспомогательного приюта гражданский инженер И. И. Горбунов запректировал и построил для земства здание бактериологического института («Пастеровской станции»). В этом трехэтажном здании по улице Свободы, 64-а, помещается ныне областная санитарно-эпидемиологическая станция.

Не спеша прогуливаясь по своему городу, кировчане откроют для себя еще не одно здание начала века в «кирпичном» стиле. На этих страницах даже перечислить их невозможно, да и не стоит: интересней найти их самому читателю.

Пик рационального направления эклектики в застройке Вятки был еще впереди, а уже заявил о себе новый стиль — модерн. Может показаться странным, что именно «кирпичный» стиль, провозгласивший в архитектуре приоритет техники перед художественностью, стал одним из ручейков, слияние которых породило модерн — стиль синтеза искусств. Первым крупным зданием в городе с чертами зарождающегося нового стиля стало здание спиртоочистительного склада (улица Карла Маркса, 18), построенное в 1901 году по проекту архитектора-художника Ивана Аполлоновича Чарушина, выпускника Академии Художеств. Разнообразная форма оконных проемов и их величина в пределах третьего этажа, вялые кривые арочных перемычек, несимметричность решения фасада говорят о том, что в творчестве этого архитектора пробиваются черты нового стиля. Пройдет еще несколько лет, и на пересечении Казанской и Спасской улиц, на месте лавок конца 18 века появятся крупные магазины купцов П. П. Клобукова и братьев Сунцовых (Сейчас здание занимает училище искусств). Только-только появившиеся в здании спиртоочистительного склада черты модерна здесь заявили о себе в полную силу. Громадное центральное окно верхнего этажа и его криволинейные очертания; плавно и упруго выпирающий вверх мощный карниз и огибающая его парапетная решетка из тонких железных прутьев; обильный декор из опоки и цементной штукатурки в сочетании с красным облицовочным кирпичом; фриз, заполненный лепниной с характерным рисунком не то вьющейся растительности, не то распущенных волос.

В середине первого десятилетия 20 века И. А. Чарушин проектирует здание Серафимовской единоверческой церкви, построенной в 1906 году (улица Урицкого, 25). Стилевая направленность этого сооружения оценивается неоднозначно: в одном случае его относят к эклектике, в другом — связывают с модерном. Большого противоречия здесь нет, поскольку модерн вырос на почве эклектики и поначалу был ее продолжением. Одно из трех образовавшихся направлений модерна ориентировалось на древнерусское и народное зодчество и называлось «неорусским». Серафимовская церковь напоминает московские и ярославские храмы, но архитектор не копирует их, своим обращением к веку минувшему раскрывая национальное своеобразие русского национального храма. И это вполне ему удается.

В конце первого десятилетия И. А. Чарушин проектирует дом пароходовладельца Т. Ф. Булычева на Николаевской улице (улица Ленина, 96), создавая городской особняк в стиле, до этого использованном, по-видимому, только один раз (Мы имеем в виду особняк владельцев кожевенного завода в Вахрушах на тракте Киров — Слободской). Особняк Булычева является наиболее значительным проектом Чарушина из тех нескольких сот зданий, которые построены по его проектам с 1890 года по 1945 год. Здесь мы сумели показать только малую часть их. Но и перечисленные проекты позволяют сказать, что Чарушин не был приверженцем какого-либо одного архитектурного стиля, одинаково умело использовал всю палитру приемов архитектурного проектирования и всегда оставался большим мастером. Желающих ближе познакомиться с его творчеством мы отсылаем к книге архитектора Б. В. Зырина «Архитектор Чарушин«, вышедшей в Волго-Вятском издательстве в 1989 году.

В декабре 1917 года был создан Всероссийский Совет Народного хозяйства, в состав которого входил и подотдел (позже — комитет) общеполезных государственных сооружений — Комгосоор. Он сосредоточил в своих руках все управление государственным строительством. Заметим, что именно этот орган первым в народном хозяйстве предпринял попытку ввести начала плановости в управление отраслью.

На уровнях губерний и уездов организация органов Комгосоора затянулась на многие месяцы. Лишь в январе 1919 года начал работать губотдел Комгосоора в Вятке. Он не являлся ни строительной, ни проектной организацией: его задачей было согласование строительства между губернскими организациями, контроль проектов и смет, «регулирование строительства».

Несмотря на кошмарную бедность, в 1921 году впервые удалось развернуть работы по восстановлению и ремонту предприятий: сгоревшей текстильной фабрики (бывшей Булычева), кожевенного завода (бывшего Миронова) в Порошино, мыловаренного завода (бывшего Сунцова) и некоторых других, а в августе было даже принято решение о достройке за счет кредитов начатой в 1913 году железнодорожной ветки Гирсово — Слободской. Тогда же губсовнархоз взялся и за строительство жилищ для рабочих, но решить проблему не удалось, поскольку при распределении строительных материалов приоритет был отдан дорожному и заводскому строительству. В 1926 — 1927 годах был восстановлен дом Клобукова (сейчас Центральная поликлиника), построен новый корпус спичечной фабрики «Красная звезда», в 1928 году здание почтамта.

Жилой фонд дореволюционной Вятки (Здесь приводятся данные 1905 года, когда производилась последняя дореволюционная перепись жилья) составлял 2370 домов (1471 домовладение), в числе которых деревянные дома составляли 76,1%, каменные — 8,9% и полукаменные — 15%. Две трети составляли одноэтажные дома (68,9%). Больше 70% площади владельцы сдавали в наем под жилье (60,8%) и под различные заведения (10,8%). Почти весь жилой фонд находился в частном владении, казенные дома были исключением.

Революция отменила частную собственность на средства производства, и вопрос о жилье был решен декретом ВЦИК от 20 августа 1918 года «Об отмене частной собственности на недвижимость в городах»: земельные участки переходили в собственность государства, а строения стоимостью более 10000 рублей передавались городским Советам. По этому декрету в Вятке было муниципализировано сначала 419 домовладений, а в 1919 — 1920 годах к ним прибавились и бесхозные, покинутые владельцами дома.

К концу 1918 года Вятка стала прифронтовым городом и была буквально забита тылами воинских частей. Лишь через год-полтора занятые ими здания начали освобождаться, и появилась возможность хоть как-то разместить детские дома, школы, дать жилье рабочим и служащим.

Прошло уже четыре года после революции, а пользование жильем все еще оставалось бесплатным. Понятно, как относились постояльцы к такому бесплатному жилью. Жилой фонд находился в ужасающем состоянии. В мае 1922 года призидиум губисполкома принял постановление о взимании платы за пользование жилой площадью с 1 мая 1922 года (размер квартплаты зависел от социальной категории жильца, места здания в городе, степени благоустройства дома), создав тем самым финансовую основу сохранности жилого фонда. Кончился период «ничейного жилья». Пришло время его восстановления.

В январе 1923 года была проведена всероссийская перепись. В Вятке только 52,5% муниципализированных домов оказались занятыми жильцами: вторую половину занимали многочисленные конторы и учреждения. Их потеснили, но освободившуюся площадь тут же пришлось отдать отделу народного образования для размещения детских домов. Лишь после выезда из города 10-й пехотной школы и перетасовки учреждений удалось высвободить и передать под жилье для рабочих Пермской и Северной железных дорог, завода «Гигиена», типографии, кожзаводов Берегового района и других предприятий 18 домов с жилой площадью 8176 квадратных метров. Газета «Вятская жизнь» сообщала, что за строительный сезон 1923 года губкоммунотдел произвел ремонт 110 не сданных в аренду домов и восстановил 5 домов с жилой площадью 7610 квадратных метров.

В 1923 году, в Вятке были созданы два жилищных кооператива (на железнодорожной станции Вятка-2 и на заводе имени Коминтерна). В 1925 году двухэтажные бревенчатые дома начал строить третий кооператив. Не очень быстро, но жилищная кооперация все же укреплялась. Ощутимую долю жилищного строительства составила и постройка частных домов. К концу 1923 года была застроена половина из ранее отведенных ста двух участков. Застройщики — главным образом железнодорожники и рабочие заводов получили 5470 квадратных метров жилья.

В 1923 году, по данным всероссийской переписи, на одного жителя города Вятки приходилось 5,9 квадратных метра жилой площади, а в 1926 году — 6,3 квадратных метра.

Еще в начале февраля 1919 года собравшиеся в старом здании театра горожане услышали доклад об опыте коммунальной формы использования муниципализированного жилья. Собрание решило организовать квартал-коммуну и в Вятке, но тогда это решение осуществить не удалось: город стал прифронтовым. Идея, однако, продолжала жить, и в октябре 1920 года о создании домов-коммун заявили работники коммунальных предприятий городского водопровода, электростанции. Бытовало мнение, что, работая вместе, лучше и жить сообща, когда работа носит авральный характер. Объединяясь в такие коммуны, граждане получали жилье в общее и бесплатное пользование. Одна из коммун — имени Степана Халтурина — занимала несколько двухэтажных домов в центре города; в их числе каменное здание бывших «Сибирских номеров» (улица Дрелевского, 21) и бывший дом Трапезникова (улица Ленина, 73-а). Коммуна объединяла 100 жильцов. Семьи имели по комнате, холостяки жили в комнатах-общежитиях.

В то время дома-коммуны рассматривались не только как один из способов коллективного управления общим жильем, но и как новая форма организации быта. В коммунах выделялись комнаты общего пользования: столовые с кухней, читальни, помещения для стирки, красные уголки. С такой формой быта связывались далеко идущие замыслы полной перестройки быта на социалистических началах. Именно поэтому Главное коммунальное управление предписывало губкоммунотделам создавать дома-коммуны и для рабочих-подростков.

Откликнулись на кампанию и архитекторы. Не имея еще ни устоявшегося мнения о значении домов-коммун, ни опыта, архитекторы в течение примерно 10 лет разрабатывали проекты не только домов, но и целых поселков и комплексов-коммун. В конце концов идея домов-коммун была подменена полной стандартизацией быта коммунаров и низвержением семьи как ячейки общества.

По мере улучшения жизненных условий первоначальный массовый интерес населения к коммунальной форме общежития начал спадать и потихоньку сошел на нет. Несколько домов-коммун в губернском центре продолжало существовать еще и в 1926 году, не привлекая уже внимания ни коммунальных органов, ни прессы, но вскоре и они тихо и незаметно превратились в обычные жилые дома коммунальных органов городского Совета. Дома-коммуны так и не стали образцом быта будущего.

В конце 1918 года народный комиссариат просвещения принял постановление о создании при отделах народного образования губернских совдепов подотделов по делам искусств и охране памятников искусства и старины — губмузеев. Первым председателем Вятского губмузея был избран архитектор-художник первого класса И. А. Чарушин. Создание периферийных музеев, выявление и постановка на учет памятников зодчества проходили в сложных условиях. Дело дошло до того, что на 1922 год губотдел народного образования не смог выделить средств на содержание даже одной штатной единицы, и с первого января Губмузей был ликвидирован. Однако ни И. А. Чарушин, ни его ближайший помощник Н. Н. Румянцев не бросали работу и в течение двух лет трудились, как мы сказали бы сейчас, «на общественных началах». Но главную трудность составляли, пожалуй, не материальные затруднения, а обстановка противостояния, в которой усилия сотрудников по выявлению и сохранению памятников истории то вязли, как в глине, а то и встречали прямое противодействие — как, например, в случае с памятниками культового зодчества. Сошлись два взгляда. Одни в сохранении памятников многовековой истории, в архитектуре и живописи, скульптуре и музыке видели залог будущего развития духовности общества, другие считали, что все созданное прежде — либо дворянское, либо буржуазное, а потому и недостойно внимания. «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…», — воспринималось ими буквально и так же буквально переносилось в область культуры и искусства.

В Вятке начала 20-х годов столкнулись оба взгляда, и их неравное противоборство на длительное время определило судьбу многих памятников истории. Острый конфликт, к примеру, возник при организации Помгола. Об этой малоизвестной истории стоит рассказать подробнее.

Неурожай 1921 года в Поволжье привел к жестокому голоду на значительной части территории страны. Затронул он южные районы Вятской губернии. В Москве была создана Центральная комиссия помощи голодающим — Помгол. Возглавил ее М. И. Калинин. Одной из важнейших ее задач стало осуществление декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей для обмена их на хлеб для голодающих. В Вятке председателем комиссии Помгола стал председатель губисполкома А. П. Спунде. Изъятию в фонд Помгола подлежали хранившиеся в церквах и монастырях предметы, представляющие только  материальную ценность, но не имеющие ценности художественной, музейной: если вещь была предметом искусства, ее следовало брать на учет Главмузея при Наркомпросе и либо передать в музеи, либо оставлять на ответственном хранении в церквах. Определить музейное значение ценностей могли только профессионалы, представители губмузеев, и губисполкомы, по указаниям ВЦИК, обязаны были включать их в состав комиссий. Однако комиссия Спунде, в составе которой не было ни одного профессионала, отказалась привлечь представителей музея к оценке вещей, а допустила их только к контролю за упаковкой ценностей перед отправкой их в Гохран. Декрет ВЦИК она игнорировала, музейное значение изымаемых предметов ее не интересовало.

Свою деятельность губернская комиссия в Вятке начала с Кафедрального собора, к концу мая 1922 года среди отобранных для отправки в Москву ценностей находилось, по сообщению И. А. Чарушина, более 510 предметов, имеющих историко-художественное значение. В музеи они не попали. Комиссия Спунде отправила их в Гохран, где они затерялись среди множества предметов, цена которых определялась только весом благородного металла, из которого они были изготовлены. Невозможно представить, что именно эти предметы решили судьбу Поволжья. Но на отношение к охране памятников истории и культуры это событие повлияло несомненно.

И нельзя не вернуться еще к печальной судьбе нашей вятской архитектурной жемчужины — Александро-Невского собора.

3 марта 1925 года президиум губисполкома решил, что в Вятке следует построить театр, и через пять дней на совещании «технических сил» архитектор И. А. Чарушин по поручению губплана сделал доклад с анализом возможных вариантов. Строить ли новое здание для театра или приспособить одно из существующих зданий города? Какое? Если строить новое, то где? По мнению собравшихся, для этой цели не подходили ни старое здание театра, ни тогда еще не восстановленный после пожара бывший дом Клобукова, ни корпус женского монастыря (где разместился клуб имени Демьяна Бедного), ни занятый ОГПУ особняк Булычева, ни Александро-Невский собор. Совещание единодушно высказалось за постройку нового здания и только на месте старого театра.

Такое решение, однако, не устраивало губисполком, и вскоре в газете «Вятская правда» появилась серия заметок с требованиями трудящихся о закрытии Александро-Невского собора и размещении театра именно в его здании. 24 апреля появился призыв рабкоров — «Немедленно возбудить ходатайство перед ВЦИК о закрытии собора». Рабкоры не хотели «журавля в небе» — новое здание театра. «Даешь синицу в руки!» — заканчивали они свое письмо. «Там, где был дом обмана, пусть будет Дом культуры», — предлагали неведомые «пятьдесят кондитеров». Требовали закрыть собор и использовать его как театр «текстили «Красного Труда».

2 мая 1925 года Главнаука Наркомпроса, предупреждая назревающую беду, направила в адрес Вятского губисполкома письмо о недопустимости переделки Александровского собора:

«Главнаука НКП считает необходимым довести до Вашего сведения, что здание собора, построенное талантливейшим архитектором Витбергом, является весьма выдающимся памятником архитектуры и подлежит охране в целом. Поэтому переделка его не может быть допущена…»

Предупреждение Главнауки, видимо, произвело какое-то впечатление на губисполком, однако, как показала практика, лишь на время. Вскоре идея ожила. В Вятке появился столичный архитектор Тужилкин. Осмотрев собор, он пришел к выводу, что в нем можно разместить до 1100 зрителей, но для устройства театральной сцены потребуется разобрать колокольни, надстроить сценическое помещение и сделать постройки к зданию, то есть изменить силуэт и общий вид памятника.

Вскоре председатель губисполкома Панфилов вернулся к вопросу о соборе и пригласил в Вятку еще одного московского архитектора, который привез эскизный проект приспособления собора под театр. Автором был Н. А. Милютин, народный комиссар финансов РСФСР. Финансист — и зодчий?! Панфилов прямо-таки «вцепился» в предложение Милютина «приспособить» собор, но он оставался под защитой декрета о памятниках, и тогда губисполком принял дальновидное решение — все вопросы о подготовке к строительству театра сосредоточить в городском Совете». Так о театре забыли еще на несколько лет. Однако об Александровском соборе вспомнили. Появились новые претенденты на него. 26 сентября 1929 года общее собрание студентов педагогического института решило «просить городской Совет о закрытии Александровского собора», и весной следующего года президиум городского Совета постановил «поручить адмотделу ОкрИКа (к этому времени Вятка — центр Вятского округа. ОкрИК — окружной исполком) возбудить ходатайство о закрытии Александро-Невского собора и Владимирской церкви. Признать необходимым передачу здания Александровского собора под клуб для учебных заведений: рабфака, пединститута, педтехникума и промэкономтехникума».

Начинался последний цикл в горькой судьбе памятника зодчества, оставленного всем живущим на Вятской земле на сбережение. Не уберегли…

В начале второй половины двадцатых годов восстановление разрушенных и сгоревших заводских и наиболее крупных гражданских зданий было (в основном) закончено. Устойчиво росло население. Стало необходимостью развитие коммунального хозяйства, строительство нового жилья, промышленных предприятий. Потребовалось увеличить территорию города. Обходиться и дальше без продуманного перспективного плана застройки города стало невозможно.

4 февраля 1928 года президиум Вятского городского Совета заключил договор с Бюро планировки городов на разработку проекта города с учетом перспективы его развития на 30 лет. Первые шаги к этому были сделаны: Межевой институт по договору с горсоветом уже выполнял топографическую съемку города, а в конце июня Президиум ВЦИК включил в состав города Вятки земли семнадцати пригородных деревень, слободы Стенинской и села Хлыновки, увеличив городскую территорию почти вдвое. Работы по проектированию возглавил Коршунов, уже известный как автор ряда проектов для Вятки.

Исходными были три основных положения:

  • город Вятка является губернским центром и по проекту Госплана СССР должен стать центром края;
  • генеральный план составляется на два пятнадцатилетия, то есть до 1958 года;
  • при исходном количестве населения 59705 человек и расчетном приросте 6 % (на каждый год первого пятилетия) к концу расчетного периода население составит 152 тысячи человек.

В течение первого пятилетия намечались к постройке подошвенный, клееваренный и экстрактивный заводы, беконная фабрика с бойней, расширение пивоваренного производства, хлебозавод. Предусматривалось строительство речного порта, моста через Вятку, районной электростанции, автогужевых трактов; предусматривалось закончить строительство почтамта, рассчитанного на двадцатилетнее развитие связи в городе и крае. Конкретизировались задачи и на последующие периоды.

Проект планировки исходил из деления территории на несколько функциональных районов: административно-хозяйственного в центре, промышленного — к северу от Луковицкого оврага (для крупных производств) и к западу (для промышленности местного значения), культурно-просветительного — в районе площади Революции, лечебно-больничного и других. Сохраняя в центральной части планировку 1812 года, проект предусматривал расширение магистральных улиц, прямую связь между вокзалами и пристанью. Проектировщики весьма тщательно проработали систему озеленения города; в нее входили сады и парки, бульвары и внутриквартальные насаждения. В районе пересечения улицы Воровского с Ленинградским бульваром (Октябрьский проспект) создавался Центральный парк культуры и отдыха; он занимал большую территорию, включая закрытое в 1927 году Ахтырское кладбище и городские огороды по Соловьевскому оврагу. Вдвое увеличилась территория парка имени Степана Халтурина, создавался новый Северный сад, проектировались обширные насаждения в Луковицком овраге и на месте «крысовских свалок». 13 июля 1929 года президиум губисполкома постановил «общий проект планировки города Вятки с внесенными поправками… в целом утвердить». Оставалось только последнее утверждение генплана в наркомате внутренних дел.

Рассматривая этот первый (в советский период) план с высоты прошедших 60 лет, легче увидеть его достоинства и недостатки. Самые квалифицированные градостроители конца 20-х годов, такие, как академик А. В. Щусев, увидели в нем «большой вклад в практику проектирования городов». В сомнениях и спорах искала тогда архитектурная общественность ответа на вопрос — каким следует быть новому, социалистическому городу? Обсуждали новые идеи. Можно предполагать, что авторам проекта была близка идея города-сада: совсем не случайно особое внимание они уделили разработке системы озеленения, пронизывающей всю городскую застройку. В генеральном плане Вятки можно увидеть еще не развитые черты зонального города, идея которого через два года будет сформулирована и предложена Н. А. Милютиным. В плане нашли отражение и некоторые вопросы экологии, хотя термин этот и не упоминается. Так, проект предусматривал вынос из жилых районов таких производств, как завод «Кировский металлист», скотобойня, городские свалки.

Заслуживает особой оценки отношение авторов к сохранению памятников архитектуры. Они увидели особенность города в том, что «многочисленные памятники старины эпохи средних веков, преимущественно церковного и монастырского зодчества, являются характерной особенностью города Вятки и создают его историческое лицо». Этот вывод официально подтвержден только в 1970 году, когда — увы! — лишенный большинства памятников — город Киров решением правительства включен в список исторических городов России. Генеральный план 1929 года предполагал сохранить все 13 отдельных храмов-памятников и два архитектурных ансамбля, состоявших тогда на учете Наркомпроса. С этим согласилась и местная планировочная комиссия, сообщившая свое мнение о том, что «все памятники искусства и старины должны быть сохранены», губисполкому. К сожалению, предложенный тогда генеральный план имел в виду только памятники культового зодчества. Предлагая расширение магистральных улиц до 30, 60 и даже до 80 метров, авторы проектов обрекали на неизбежный снос памятники гражданской архитектуры, памятники истории. Все! Вместе с памятниками погибла бы и их историческая среда, без которой не могут жить и сами памятники зодчества.

Существенный недостаток генплана Вятки видится в полном отсутствии экономических обоснований предложений, в отрыве «чистой архитектуры» от реалий времени. В мае 1930 года постановление ЦК ВКП(б) отметило утопический характер проектов многих городов, разработчики которых не учитывали материальных ресурсов страны. Ошибочной была подготовленная местными органами оценка перспективы. Так, оказались заниженными принятые темпы роста населения, уже к концу первого десятилетия превысившего расчетные цифры на 30%.

Материалы генерального плана еще не были направлены в Москву на утверждение, когда губернская Вятка постановлением ВЦИК была низведена до положения окружного центра Нижегородской области, а вскоре превратилась и в районный центр Нижегородского края. Перспектива изменилась в корне. Генеральный план 1928 — 1929 годов был отставлен, не будучи утвержденным.

Между тем в северной части города уже построили мясокомбинат, разворачивалось строительство подошвенного завода (современный комбинат «Искож») и комбината «Учполитехоборудования». В центре города стоял новый почтамт, была сооружена крупная постройка к Госбанку, закончены первые каменные здания школы имени Октябрьской революции, поликлиники, клуба пищевиков, строились каменные жилые дома. Словом, город рос, и вопрос о его генеральном плане возник снова.

В 1932 году горсовет заключил договор на проектирование с Горпрогором — Горьковским институтом проектирования городов. К началу 1933 года предварительная планировка была готова и представлена институтом планировочной комиссии, а затем и общественности Вятки. Новый проект предлагал менее компактное построение города, что было замечено даже жителями; увеличилась дробность его функциональных районов, менее четким стало зонирование территории, неудачно решались вопросы общественного транспорта.

При разработке схемы планировки сохранение памятников зодчества было проигнорировано. Виной тому позиция заказчиков проекта. Именно планировочная комиссия дала указание уменьшить число памятников зодчества, и этот пункт исходных заданий был утвержден президиумом горсовета. В 1935 году на учете Главнауки состояло только два отдельно стоящих памятника культового характера из тринадцати, а к 1938 году остался единственный архитектурный ансамбль. Увеличивалась городская территория, и каждый раз приходилось вносить коррективы в незавершенный еще генеральный план. В проектную работу была вовлечена созданная при горсовете проектная мастерская, выполнявшая проект современной Театральной площади (авторы — архитекторы Н. И. Козлов и Е. И. Громаковский), проект поселка горсовета (Е. И. Громаковский). Для координации работ учреждена должность главного архитектора города. Однако расширить все узкие места не удавалось: появлялись все новые и новые задачи. Так, в 1939 году в городе было начато строительство крупного латунно-прокатного завода, через полгода отводили площадку под следующее, не менее крупное предприятие. Каждый раз надо было корректировать генеральный план.

Наконец, в марте 1941 года Горьковский проектный институт представил на суд общественности завершенный им генеральный план, буквально через несколько дней утвержденный президиумом городского Совета. Начало войны, эвакуация предприятий из западных районов страны перечеркнули только-только наметившуюся перспективу, и в последней инстанции утвердить генплан не успели. Но и в незавершенном виде он внес организующее начало в размещение прибывающих предприятий и позволил в значительной степени избежать хаоса.

Узнавание прошлого — не чтение инструкций. Оно должно проходить в глубоких раздумьях. Что такое старая Вятка? Город-уникум или рядовой российский город? За что его любят те, кто любит? За что, едва покинув, не скажут о нем доброго слова? Или вспоминают его всю жизнь добрым словом? Наверное, на эти вопросы каждый должен найти ответ сам.

Из множества граней исторического города мы взглянули на одну. Но и этот беглый взгляд позволяет увидеть такую, казалось бы, незыблемую, «вечную» характеристику города, как его планировка, в постоянном движении и развитии.

Застывшей музыкой называл архитектуру Н. В. Гоголь в статье «Об архитектуре нашего времени». Но, застыв, музыка превратилась бы в один лишь звук с неизменяемой частотой, в гудок паровоза. Наш скользящий во времени взгляд позволяет увидеть архитектуру города в ее вечном движении и вселяет надежду на превращение со временем встроенного в земляной вал сруба, с которого начинался город, в сказочно удобное и прекрасное нечто, чему сегодня, возможно,нет еще и названия.

 

Основные занятия населения Вятки — Кирова. 

 

Первое упоминание о занятиях населения города Хлынова относится к середине 15 века: в послании митрополита Ионы вятским воеводам и всем жителям, написанное около 1452 года, перечисляются бояре, купцы, духовенство и житьи люди.

Издавна славились на Руси вятские ремесленники. Правительство Бориса Годунова еще в 1603 году обращалось к Хлынову с предложением выслать нескольких плотников в Верхотурье для постройки судов под хлебные запасы, предназначавшиеся для Сибири. Туда же в 1613 году были посланы уже 13 хлыновских плотников. На следующий год мастера из Хлынова получили приказ изготовить 100 судов и отправить их на Волгу. В 1615 году в Хлынове существовало более 50 ремесленников: 8 кузнецов, 6 сапожников, 4 портных, 4 плотника, 2 овчинника, 2 шапочника, 2 седельника, 2 красильника, 2 свечника, 2 кожевника, 2 токаря, скорняк, войлочник, пуговичник, иконник, серебряник, 2 крупенника, солодовник, хлебник, масленник, сусленник, калачник, кисельник, дегтярник и другие.

Ремеслом занимались и монахи. Крупнейший на вятской земле Трифонов Успенский монастырь осуществлял промысловую деятельность в своих вотчинах. В трех пригородных монастырских деревнях: Семеновской, Денисовской и Костяевской было немало монахов, которые помимо сельского хозяйства занимались ремеслом и снабжали своими изделиями хлыновский рынок. В конце 16 века монастырь поставил на реке Хлыновице большую мельницу.

Важное значение для развития хозяйства города Хлынова имела торговля. В 1554 году грамотой Ивана Четвертого хлыновцам было предоставлено исключительное право торговать с Пермью, наравне с купцами из Великого Устюга и Соли Вычегодской. Хлыновские купцы еще в 15 веке торговали с Казанью, используя удобный водный путь по реке Вятке и Каме. В 16 веке эта торговля расширялась. Через Казань вятчане выходили на Волгу и торговали с Астраханью.

В 17 веке оживляется торговля хлыновских купцов с Архангельском. Основным предметом торговли являлся хлеб, а также сало, кожи, пушнина, мед, хмель.

Наиболее крупные хлыновские торговцы сосредоточили в своих руках большие капиталы и оказывали финансовую поддержку правительству, за что удостаивались звания людей гостиной или суконной сотен. В 1630 году к гостиной сотне был причислен хлыновец Трятьяк Рязанцев, в 1654 году — хлыновец Бажен Балезин.

Переписная книга 1678 года относит к гостиной сотне хлыновцев Петра и Василия Рязанцевых, а к суконной сотне — Илью Гостева и Феоктиста Балезина. 

В 1694 году правительство Петра Первого поручило вятскому купцу Спиридону Лянгузову провести большой торговый караван из Москвы в Китай. Спиридон Яковлевич выполнил задание блестяще. Из вятских спутников, сопровождающих Лянгузова в Китай, известны Алексей Григорьевич Югов и безымянный путешественник из семьи состоятельных хлыновцев Балезиных. 

Развивалась и местная торговля. В 1607 году в Хлынове возникла первая в Вятском крае ярмарка, получившая название Семеновской. Основание этой ярмарки связывают с религиозной традицией устраивать крестный ход 1 сентября, когда имело место большое стечение народа. В 1615 году в городе Хлынове имелось для торговли 27 лавок, 6 полок и несколько торговых амбаров, а в 1700 году — около 100 ларьков и палаток.

В 18 веке значительно увеличилось количество ремесленников, ибо в ремесленное производство втягивается крестьянство. В 1785 году в городе Вятке проживало 302 крестьянина, которые имели собственные дома. Из этого числа сдачей квартир под постой занимались 9 человек, остальные имели в руках какое-то ремесло, благодаря чему и жили.

В 1797 году вятские мещане по занятиям распределялись так: 260 мастеровых упражнялись в ремеслах, 213 торговали, 141 жили в услужении, 822 были чернорабочими, 37 служили в присутственных местах. В конце 18 века в городе Вятке насчитывалось 517 ремесленников. Это были каменщики, калачники, хлебники, чеботари, серебряники, портные, плотники и другие.

В начале 18 века в Хлынове действовали два винокуренных завода, принадлежавшие торговым людям Рылову и Злыгостеву. В 1747 году купец Толмачев построил кожевенный завод в трех верстах от Хлынова на берегу реки Хлыновицы. Продукцию этого завода отправляли в Петербург и Ярославль.

Продолжала развиваться торговля. В 1801 году из Вятки было отправлено городскими купцами в Архангельск для продажи 1326 четвертей пшеницы, 35790 четвертей ржи, 124130 четвертей ржаной муки, 11150 четвертей льняного семени, 21878 пудов говяжьего сала и ряд других товаров. Вывозную торговлю осуществляли купцы И. Ф. Рязанцев, Ф. И. Злыгостев, П. Е. Булычев, А. Е. Репин, Афанасий и Федор Машковцевы, П. Г. Аршаулов и другие.

Расширялся и местный рынок. В 1796 году по приговору купеческого и мещанского обществ было постановлено учредить базары не только по воскрестным дням, но и по четвергам.

О том, чем торговали на вятском базаре, можно судить по донесению городского старосты Федора Злыгостева наместническому правлению. Он отмечал, что в 1781 году на торжках продавали пшеницу, рожь, овес, муку, льняное семя, мед, масло, сукно сермяжное, холст крестьянского рукоделия, пушные товары: зайчину, белку, продавали в небольшом количестве шкурки лисиц, куниц, горностаев, выдр и бобров.

В 1800 году в городе было около сотни лавочек, в которых торговали калачами, булками, пряниками, различным мелким товаром. В 1803 году был построен каменный гостиный двор, в котором помещалось 113 лавок.

19 век ознаменован большим размахом ремесленного производства. По далеко не полным сведениям, предоставленным Вятской ремесленной управой, с 1830 по 1864 годы в Вятке существовало 8 цехов, а в них ежегодно числилось в среднем мастеров 201, подмастериев 224, учеников 113, итого 558 ремесленников. Однако более точные данные о количестве ремесленников в городе Вятке дает однодневная перепись 1864 года, которая зарегистрировала 2129 мастеров, 496 подмастериев, 242 ученика, выявила 68 ремесленных специальностей.

Ремесленники прежде всего занимались изготовлением продуктов. Это были булочники, калачники, кондитеры, квасники, колбасники, мясники, пряничники, уксусники, хлебники.

Много ремесленников изготовляло одежду. Особенно было распространено занятие белошвейным делом, которым кормилось 454 мастерицы. 254 мастера, 85 подмастериев и 60 учеников занимались сапожным ремеслом; 215 мастеров, 39 подмастерьев и 31 ученик выделывали башмаки. В Вятке в 1864 году было 120 портных, 56 золотошвеек, 51 шапочник, 14 модисток.

Вятские умельцы изготовляли и предметы домашнего хозяйства. Этим делом заняты 62 мастера и 20 подмастерьев кузнечного дела; 38 мастеров, 16 подмастерьев и 6 учеников столярного дела; 34 мастера и 2 подмастерья выполняли плотницкие работы; 17 мастеров и 8 подмастерьев — малярные; 15 мастеров — штукатурные; 13 человек работали пильщиками; 11 человек были печниками.

Особое место занимали 26 мастеров и 11 подмастерьев, которые выделывали золотые и серебряные изделия, а также извозчики, которых имелось довольно много — 229 человек, 52 мастера, вырабатывавшие глиняные игрушки, 4 фотографа, 3 парихмахера, 3 мастера по изготовлению скрипок, 1 мастер «работавший» фортепиано.

Количество ремесленников колебалось, но имело тенденцию к увеличению. Так, если в 1864 году всех ремесленников (мастеров, подмастерьев, учеников) было 2867 человек, то в 1897 году их насчитывалось уже 3736. Возникают новые ремесла: изготовление изящной мебели, создание оригинальных изделий из капа и корешка.

В 1864 году в городе Вятке имелись промышленные предприятия по обработке животных и растительных продуктов. Это были два воскосвечных завода, клееварный, кожевенный, мыловаренный, стеариносвечный заводы. Кроме того, действовали 2 водочных завода, один химический и три предприятия по выработке фосфорных спичек. Всего заводов насчитывалось 12, количество рабочих и выпускаемой продукции было небольшим. Но уже в 1885 году в городе Вятке насчитывалось 16 предприятий и 267 рабочих, а в 1895 году — 20 заводов и фабрик с числом рабочих 482 человека.

Развитию торговли города Вятки во второй половине 19 века мешало отсутствие железнодорожного транспорта. Тем не менее из Вятки вывозились в другие города и губернии России рожь, овес, ржаная мука, крупа, лен, холст. В 1872 году из города Вятки было вывезено в Архангельск 800 тысяч пудов хлеба. Особенно быстро росла местная торговля. Если в 1864 году в Вятке было около 200 лавок и магазинов, то в 1888 году — 448. В 1897 году в губернском центре занимались торговлей 1388 человек, из которых 424 имели купеческое звание.

В начале 20 века усилилось промышленное развитие губернского центра. В 1900 году в Вятке имелось 27 фабрик и заводов с годовой суммой производства 1381362 рубля. На этих предприятиях работало 978 рабочих. В 1904 году в Вятке действовали уже 36 фабрик и заводов, сумма производства приблизилась к двум миллионам рублей, а количество рабочих дошло до 929 человек. Это указывало на окончание кризисной ситуации и подъем промышленности.

В 1913 году в городе Вятке действовали 43 промышленных предприятия, сумма производства равнялась 1485424 рублям, рабочих было 1072 человека.

Накануне первой мировой войны в городе Вятке действовали следующие важнейшие промышленные предприятия:

  1. Кожевенный завод Игнатия Лаптева;
  2. Льнопрядильная фабрика Т. Ф. Булычева;
  3. Железнодорожные мастерские;
  4. Электрическая станция;
  5. Мыловаренный и клееваренный завод Торгового дома братьев Сунцовых;
  6. Салотопильный и салосвечный завод братьев Сунцовых;
  7. Лесопильные заводы Клобукова, Санникова, Бакина, Шенкаржевского;
  8. Казенный винный склад;
  9. Дрожжево-винокуренный завод И. В. Смолянинова;
  10.  Пивоваренный завод К. О. Шнейдера и К;
  11.  Мельница с механическим двигателем К. И. Коробова;
  12.  Сушечные заведения Коробова, Ездакова, М. П. Сапожникова, С. А. Сапожникова;
  13.  Валяные и сапожные заведения М. А. Смирнова и П. А. Грехова;
  14.  Колбасные заведения Р. М. Репиной и А. Е. Бокова;
  15.  Булочные и кондитерские Якубовского, Посохина, Жабина и Змиева;
  16.  Самоварное дело М. А. Нечаева;
  17.  Два казенных кирпичных завода;
  18.  Типографии: губернского правления, М. М. Шкляевой, А. В. Пасынковой, А. А. Сильвинского, А. М. Сычевой, М. В. Абакумова, Свердлова, С. Л. Лобовикова. 

Начавшаяся первая мировая война изменила потребности в промышленной продукции, вырабатываемой предприятиями города Вятки. На первый план вышла необходимая для обмундирования русской армии кожаная обувь, теплая меховая одежда, ткань для пошива военной формы.

В 1914 году в губернском центре действовали 42 фабрики и завода, сумма производства составила 1854197 рублей, а число рабочих дошло до 1190. В 1915 году число промышленных заведений увеличилось на одну фабрику, количество рабочих дошло до 1458 человек, а сумма производства составила 2812330 рублей, увеличившись за год почти на миллион рублей.

Издавна существовали в городе Вятке кустарные промыслы, в том числе промысел по производству экипажей и кузовов, кроме того, в городе Слободском, а затем и в городе Вятке возникло изготовление изделий из капа. В пригороде города Вятки, в слободе Дымково, вятские гончары изготовляли пользующуюся большим спросом дымковскую игрушку.

8 сентября 1892 года в Вятке состоялось официальное открытие кустарного музея и склада кустарных изделий. Это было необходимо для организации кредита кустарям, для снабжения их доброкачественным и дешевым материалом.

В 1897 году губернское земство организовало в городе Вятке мастерскую, в которой создавались лучшие образцы учебных пособий, составлялись коллекции и затем вся работа по изготовлению пособий передавались кустарям. Если в 1898 году мастерская имела дело с 30 умельцами, то в 1902 году сдавали готовую продукцию 125 человек.

Мастерская учебных пособий в первый год существования продала своих изделий на 547 рублей, в 1900 году — на 32000 рублей, в 1911-м — на 60000 рублей, а в 1918 году — на внушительную сумму в 250 тысяч рублей.

В 1913 году оживленно велась торговля. О количестве привозимых в город Вятку, а также вывозимых отсюда товаров и хлебных грузов по железной дороге Вятская городская управа давала следующие сведения: со станции Вятка-1 было отправлено 1728575 пудов, получено 2823208 пудов. Важным пунктом грузовых поставок была и Вятская пристань. В 1913 году через нее было отправлено 768865 пудов различных грузов.

Развитие промышленности и торговли повлекло за собой дальнейшее увеличение числа населения города Вятки. Если в 1897 году в губернском центре проживало всего 25000 человек, то в 1913 году здесь насчитывалось уже 58 тысяч жителей.

Тяжелым испытанием для трудящихся города Вятки явилась гражданская война. За три года (с 1917 по 1920 годы) убыль гражданского населения в городе Вятке исчислялась в 13,8%. Но уже по переписи 20 августа 1920 года, население города Вятки составило 42756 человек, а перепись 15 марта 1923 года зафиксировала 53243 человека. С сентября 1920 года по март 1923 года население города Вятки увеличилось на 23,3%. Эта цифра очень значительна, она не может быть объяснена естественным движением населения. Наиболее вероятное объяснение: город Вятка восстанавливает прежнюю численность населения под влиянием новой экономической политики.

Если в 1924 — 1925 годах на действующих предприятиях Вятки работали 4032 человека (включая 1289 рабочих железнодорожных мастерских), то в 1927 — 1928 годах работали 4143 человека, не считая тех, кто трудился в Вятских железнодорожных мастерских.

Важное значение имела в 1928 году мелкая (не цензовая) и ремесленная промышленность. По сплошной переписи 1928 года, в городе Вятке имелось 987 мелких промышленных заведений, в которых работало 2007 человек. Участники мелкого производства поставляли жителям города Вятки разнообразные изделия. Наиболее широкое распространение получило изготовление и починка одежды, обуви, головных уборов. Этим делом были заняты 725 человек.

Значительная часть вятских мастеров трудилась в пищевом производстве. Они выпекали хлеб, изготовляли колбасные и кондитерские изделия. В пищевкусовой промышленности работали 498 человек. На третьем месте по числу работающих находилась сфера художественной промышленности. Эти мастера занимались живописью, ювелирным и часовым делом, изготовляли гармони и игрушки. Таких мастеров насчитывалось 161 человек. 143 человека занимались обработкой металлов, 142 — обработкой дерева, 94 — изготовлением кирпича, добыванием и обработкой минералов, 88 — производством экипажей и карет, телег и саней, лодок, машин и аппаратов для разных производств. Имелось химическое производство, насчитывавшее 20 рабочих, главным образом по варке мыла, а также небольшое производство по обработке волокнистых веществ, где трудились 11 человек.

В городе Вятке, как и по всей стране Советов, в конце 20-х годов началась индустриализация народного хозяйства.

24 ноября 1927 года был сдан в эксплуатацию новый корпус спичечной фабрики «Красная звезда», а старое здание этой фабрики переоборудовали под производство фанеры. Все основные производственные работы были на фабрике механизированы.

Благодаря внедрению более производительных новых машин на текстильной фабрике «Красный труд» производительность прядильного отделения увеличилась на 22 процента. На обувной фабрике комбината имени Коминтерна удалось увеличить пропускную способность на 30 процентов и сократить длительность производственного процесса с 8 до 2,5 дня.

Из Вятских железнодорожных мастерских вырос машиностроительный завод имени 1 мая. На предприятии был создан новый литейный цех, расширен кузнечный, оборудована заводская лаборатория, новыми станками пополнился механосборочный цех. В 1933 году тут было освоено производство паровых молотов, гидравлических прессов, центробежных насосов. Определился главный профиль завода: создание подъемных машин для железнодорожного транспорта. Если в 1930 году, когда еще только начиналась реорганизация мастерских в завод, продукции было выпущено на 2686 тысяч рублей, то планом на 1935 год выпуск продукции определялся в размере 12 миллионов рублей.

Реконструкция затронула и завод «Вятский металлист», что позволило создать производство машин и оборудования для лесной и деревообрабатывающей промышленности.

В 1931 году началось строительство фабрики учебных пособий, выросшей в 1934 году в крупный Вятский комбинат учебно-технического и школьного оборудования. Только в этом году было освоено производство 65 новых приборов, а в следующем на долю комбината приходилось уже более 25 процентов общесоюзного производства учебных пособий.

В 1930 году в Вятке началось строительство подошвенного завода. Этим было положено начало выпуска новой в СССР продукции — искусственной кожи. К концу 1934 года комбинат искусственной кожи («Искож») крепко встал на ноги и скоро занял ведущее место среди родственных предприятий страны.

Старая Вятская городская электростанция не могла обеспечить все предприятия. Необходимо было значительно увеличить энергетические мощности города, и в 1933 году вступила в строй действующих электростанция на лесозаводе №1. В 1934 году дала электрический ток ТЭЦ-1.

В 1929 году началась эксплуатация Вятского мясокомбината, часть продукции которого шла на экспорт.

Следует отметить, что выпуск валовой продукции промышленности города Кирова с 1914 по 1940 год увеличился в 21 раз.

Созидательный труд советского народа был прерван нападением фашистской Германии. Вечером 23 июня 1941 года, после трудового дня около сорока тысяч кировчан собрались на общегородской митинг, который состоялся на площади Революции. На этом митинге отмечалось, что успехи Красной Армии будут зависить от самоотверженной работы тыла. Фронт и тыл должны быть едины. Трудящиеся города Кирова с первых дней войны показали подлинные образцы героизма. На смену ушедшим на фронт к станкам пришли женщины, молодежь, пенсионеры. Так было и на машиностроительном заводе имени 1 Мая. С началом войны завод перешел на массовое производство гильз и сопел для реактивных установок «катюша». В конце июля на его территорию был эвакуирован Одесский машиностроительный завод, рабочие которого наладили сварку корпусов авиационных бомб. В октябре 1941 года Одесский завод был переброшен дальше на восток, а в это время на территории МСЗ должен был обосноваться Коломенский машиностроительный завод из Подмосковья. В город Киров было отправлено 78% оборудования и 38% рабочих из Коломны; предприятие стало именоваться заводом №38. К концу ноября 1941 года шел полным ходом монтаж оборудования, готовилось производство танков Т-60. Это явилось большим событием для танкостроителей.

В феврале 1942 года план производства танков был выполнен, в марте их выпуск удвоили. Без остановки производства перешли на усовершенствованную модель легкого танка Т-70. Коллектив завода №38, как кировчане, так и коломенцы, стали квалифицированными танкостроителями.

Группа заводских инженеров под руководством М. Н. Щукина и Л. Л. Терентьева разработали конструкцию самоходной установки с 76-миллиметровой пушкой. Заводская конструкция была хорошо принята фронтовиками. Новые самоходки, легкие, маневренные, усилили артиллерийское сопровождение пехоты.

В Коломне изготовлялись лишь некоторые детали и узлы для «катюш». В городе Кирове же выпускались эти грозные устройства полностью, вплоть до монтажа их на тяжелых грузовых автомобилях.

В июле 1943 года коллектив завода №38 получил задание: построить бронепоезд для охраны железных дорог. Паровоз, оборудованный пароперегревателем, был взят из министерского запаса и направлен в депо станции Киров-1, где его покрыли броней. После испытательной поездки, прошедшей успешно, в июле 1943 года кировчане провожали бронепоезд на фронт.

В 1944 году коломенцы вернулись домой, а на машиностроительном заводе имени 1 Мая остались работать главным образом кировчане. В 1945 году тут перестали выпускать военную продукцию и перешли на производство подъемных кранов.

Интересна судьба Кировского комбината учебно-технического и школьного оборудования, который в 1940 году стал самым крупным предприятием этого рода не только в СССР, но и в Европе. Достаточно сказать, что число рабочих, занятых непосредственно на производстве, превышало 5 тысяч.

8 октября 1940 года вышел приказ Наркомпроса, которым КУТШО передавался в электротехническую промышленность. На его основе в городе Кирове создавался агрегатный завод по серийному производству электрооборудования. Новому заводу было передано 6 цехов основного и 8 вспомогательного состава, 4,5 тысячи рабочих, более 700 инженеров и технологов, 406 служащих, 536 учеников, 928 работников непромышленных групп — всего более 7 тысяч человек. В декабре 1940 года был утвержден Устав агрегатного завода как Государственного союзного предприятия. Его директором в городе Кирове был назначен бывший начальник цеха московского завода имени Лепсе С. Л. Маневич. 

5 ноября 1941 года произошло важное событие — слились три завода, бывшие к тому времени на вятской земле: Московский имени Лепсе, Московский имени Дзержинского и Кировский агрегатный. Объединенный завод оставил за собой имя И. И. Лепсе. Директором завода был назначен И. А. Дикарев. Главной задачей предприятия в годы войны было серийное производство электрооборудования для пикирующего бомбардировщика ПЕ-2, а также выпуск магнето БСМ-14, без которого невозможно было создание нового авиационного матора. Еще в июле 1941 года агрегатному заводу было поручено освоение корпуса ручной гранаты, а в августе уже нужно было выпустить первую партию — 50 тысяч корпусов. К 22 августа задание было выполнено. В сентябре завод выпустил 100 тысяч, а в октябре — 150 тысяч корпусов. С начала 1942 года завод ежедневно выпускал по 8 тысяч этого военного изделия.

В 1941 году был эвакуирован в Киров, на его окраину, именуемую Филейкой, Московский агрегатный завод (бывший «Дукс»). Всю войну коллектив его изготавливал разнообразную военную технику, начиная с подвесок для бомб и кончая стрелковыми установками для различных самолетов, в том числе для ИЛ-2, ИЛ-4 и других.

В 1945 году завод начал выпускать мотоциклы М-72, а также предметы первой необходимости: мясорубки, утюги, сковородки, чугунки и другие изделия.

Трудная военная обстановка лета 1941 года заставила осуществить эвакуацию из Москвы в город Киров завода №537 Наркомата вооружений (современный завод «Маяк»). Для размещения производства Кировский областной Совет отвел помещения, которые до этого занимал зооветеринарный институт. Кроме того, заводу передали фабрику ученических ручек горпромкомбината. К концу 1941 года завод уже выпустил первую партию пулеметных лент для фронта.

Выпуск мирной продукции после войны этот коллектив начал с освоения и производства цепей для ижевских и ковровских мотоциклов. К их освоению приступили в 1945 году, а уже на следующий год начали серийный выпуск и в том же, 1946 году, потребность заводов, выпускавших мотоциклы, была полностью удовлетворена. В первый год выпуска кировчане давали 7,7 километра мотоцепей, а через 40 лет — уже более 2000 километров в год.

На базе бывшего Вятского земского училища еще весной 1880 года были организованы мастерские пожарных машин. В первой половине 1918 года они были национализированы, поступили в ведение Вятского Совета народного хозяйства и превратились в «Государственный чугуно-литейный и механический завод №1». В марте 1927 года Вятский губсовнархоз влил в состав завода фабрику «Метиз» (металические изделия). Завод получил новое название — «Вятский металлист», а в годы войны «Кировский металлист» (название было сменено после гибели С. М. Кирова), предприятие выпускало минометы и мины к ним.

В 1915 году был построен и выдал первую продукцию лесопильный завод, принадлежавший акционерному обществу «Северные заводы — наследники Пастухова«. В народе его так и звали: «Пастуховский завод». После установления Советской власти он стал народной собственностью и находился в ведении Вятского губсовнархоза. В годы первой пятилетки производство подверглось реконструкции и получило более совершенное оборудование. В 1941 году перешло на выпуск продукции для фронта. Большую помощь в этом деле оказал кировчанам коллектив Московского глиссерно-аэросанного завода №41, эвакуированный сюда в первый год войны. В годы Великой Отечественной завод дал фронту 1456 аэросаней, 706 полуглиссеров, 1490 радиокузовов. Сечас это комбинат древесных плит в Нововятском районе областного центра.

Война предъявила счет и на продукцию комбината «Искож», получившего ответственное задание — заняться обрезинкой танковых катков. В кратчайший срок заказ был выполнен, и предприятие начало каждые сутки выдавать сто обрезиненных катков для грозных боевых машин.

В июле — августе 1941 года в связи с приближением немецко-фашистских войск к Ленинграду Государственный комитет обороны решил эвакуировать в город Киров завод «Красный инструментальщик». 19 июля 1941 года сюда отправился первый эшелон. На новом месте ленинградцы разместились в здании бывшего ликеро-водочного завода. Производственных площадей  остро не хватало, ведь в Кирове инструментальщики получили только 35 процентов той площади, которую имели в Ленинграде. Другая трудность заключалась в том, что многие местные рабочие были совершенно не готовы к такой тонкой работе, какой является инструментальное дело.

Ленинградцы и кировчане демонтировали оборудование для винного производства и на освободившейся площади установили 330 станков и машин, прибывших из Ленинграда. Уже в октябре 1941 года завод «Красный инструментальщик» дал на кировской земле первую продукцию.

На тяжелые военные годы выпало и рождение Кировского шинного завода. Из-за того, что Ленинград оказался в блокаде, а Ярославский шинный почти прекратил работу ввиду систематических бомбежек завода немецкой авиацией, шинная промышленность страны оказалась в крайне трудном положении. По существу, остался один строящийся Омский шинный завод. Фронт же требовал все больше авиационных, автомобильных, артиллерийских шин. И все усилия производственников измерялись фронтовыми потребностями.

Кировчане не ударили в грязь лицом: в ночь на 7 ноября 1943 года они изготовили первую продукцию — две покрышки размера 34*7 модели Я-1, предназначенные для автомобилей ЗИС-5 и «Урал» ЗИС-5. Право собрать первые изделия было предоставлено ярославцам С. В. Дяденькину и И. В. Бородулину. Утром 7 ноября кировские шинники вышли на демонстрацию, неся на специально сделанных носилках образцы своей продукции как праздничный подарок Родине.

Первоначально проектная мощность завода была 600 тысяч шин, в основном шины размером 6,50-20 модели И-26 для горьковских «полуторок» (автомобилей ГАЗ-АА) и размера 34*7 модели Я-1 для грузовиков ЗИС-5 и «УРАЛ» ЗИС-5. Эти мощности завод освоил в 1945 году.

 

Хроника событий 

 

Конец 12 — начало 13 веков — начало освоения славянами Вятской земли.

1374 год — первое упоминание в летописи о городе Вятке. В 1457 году город стал называться Хлыновом, был сооружен кремль. В 1780 году ему было возвращено первоначальное название — Вятка, современное наименование Киров город получил в 1934 году.

1383 год — произошло по легенде явление чудотворной иконы святителя Николая в 40 верстах от Вятки на берегу реки Великой. В конце 14 — начале 15 веков образ был перенесен в Вятку. 3 — 10 июня — крестный ход с иконой на реку Великую.

1391 год — первое нашествие на Вятку татарского войска под предводительством царевича Бектута. Город был разрушен и опустошен.

1471 год — отряд вятчан под руководством воеводы Константина Юрьева совершил успешный поход на столицу Золотой Орды Сарай.

1489 год — в конце августа — начале сентября Вятская земля окончательно присоединена к Московскому государству.

1580 год — 2 (11) июня получена грамота Ивана Грозного на построение в Хлынове монастыря, названного Трифоновым. Сохранившийся до наших дней каменный Успенский собор построен в 1689 году. Никольская надвратная церковь Трифонова монастыря строилась в 1692 — 1695 годах.

1582 год — первое упоминание в грамоте Ивана Грозного слободы Дымково, где зародился промысел — изготовление вятской глиняной игрушки.

1607 год — в Хлынове возникла первая в Вятском крае ярмарка, получившая название Семеновской.

1624 год — основан девичий монастырь. Преображенская церковь монастыря построена в 1696 году.

1647 год — из Хлынова крестным ходом была доставлена в Москву вятская икона Спаса Нерукотворного, пронесена в Кремль через Фроловские ворота. Они были названы Спасскими, а затем и башня с курантами стала именоваться Спасской.

1658 год — город Хлынов становится центром Вятской и Великопермской епархии. 16 (27) октября 1799 года учреждена Вятская епархия с выделением Пермской ее части.

1693 год — построена Спасская церковь, перестроенная в 1769 году. Колокольня и восьмерик церкви разобраны в 1930-х годах.

1694 год — хлыновский купец Спиридон Лянгузов успешно провел торговый караван из Москвы в Китай, после заключения русско-китайского договора, разрешившего взаимную торговлю.

1710 год — город Хлынов с Вятской землей вошел в состав Сибирской губернии. В 1719 году Хлынов стал центром Вятской провинции. В 1727 году Вятская провинция передана в Казанскую губернию.

1727 год — в городе открыта первая начальная школа при архиерейском доме, в 1733 году преобразована в славяно-латинскую школу, которая в 1744 году была переведена в Трифонов монастырь. В 1758 году на базе школы основана духовная семинария — первое среднее учебное заведение.

1744 год — началась организация почтовой связи в Вятском крае. Вятка была связана с Москвой через Котельнич и Яранск, с Казанью через Нолинск, а через Слободской с Сибирью. Почтовыми делами в Вятке с 1783 года руководил почтамт, в 1831 году он был преобразован в Губернскую почтовую контору. Городская почта учреждена 1 (13) октября 1871 года. Современное здание почтамта построено в 1927 — 1930 годах. Архитектор — Б. А. Коршунов.

1780 18 (29) декабря —  образовано Вятское наместничество с центром в Вятке. Наместничество преобразовано в Вятскую губернию.

22 декабря (2 января 1781 года) — в Вятке по положению о наместничестве состоялось открытие присутственных мест. Два корпуса губернских присутственных мест построены в 1787 — 1790 годах. Архитектор Ф. М. Росляков.

1781 год 5 (16) марта — командирована экспедиция для определения географического положения города Вятки. В 1848 году точно определил положение Вятки ученый-астроном М. М. Гусев.

28 мая (10 июня) — учрежден герб города Вятки, составленный петербургским герольдмейстером Волковым. Герб города Кирова учрежден в 1969 году. Его автором является кировский художник В. В. Мощаков.

1784 год — учрежден первый «регулярный» план города Вятки. Второй «регулярный» план города принят в 1812 году.

1785 год — в Вятке согласно городовому положению было приступлено к учреждению городской Думы. Первый орган городского самоуправления — Вятская городская Дума создана 26 августа (6 сентября) 1793 года. Городская управа впервые была избрана на заседании городской Думы в декабре 1870 года.

1786 год 22 сентября (3 октября) — было открыто первое гражданское учебное заведение (главное народное училище), на базе которого 21 ноября (3 декабря) 1811 года создана Вятская мужская гимназия.

1797 год  15 (26) апреля — основано старейшее промышленное предприятие города — губернская (теперь областная) типография. В 1986 году пущен в строй новый крупный полиграфический комбинат.

1799 год — открыта первая частная аптека в Вятке. С 15 (27) декабря 1809 года стала работать казенная городская аптека. 26 июля (7 августа) 1898 года в Вятке открылась гомеопатическая аптека.

1802 год — при доме инвалидов основана первая больница на 10 коек. Первая губернская больница на 60 коек открыта в городе в июне 1811 года. Городская больница была открыта в 1823 году.

1806 год 8 (20) июня — получено разрешение на постройку плавучего моста через реку Вятку для соединения города со слободой Дымково. Автодорожный мост через реку был построен в 1962 году.

1818 год — в городе Вятке открылось духовное училище.

1829 год 8 (20) сентября — создано училище для детей канцелярских служащих, существовавшеее по июнь 1861 года.

1831 год 7 (19) ноября — в Вятке открыта городская богадельня. В 1864 году 25 декабря (6 января 1865 года) создана богадельня для престарелых бедных, в доме, пожертвованном Я. А. Прозоровым.

1835 год 2 (14) мая — организован один из первых в России Вятский губернский статистический комитет, собравший и опубликовавший ценнейшие материалы по истории, этнографии, экономике, статистике, природе, культуре края.

30 августа (11 сентября) — открыт городской Александровский сад. Чугунная ограда парка и каменные ворота главного входа выполнены по проектам архитектора и художника А. Л. Витберга.

1837 год 18 (30) мая — состоялось открытие первой выставки естественных и искусственных произведений Вятской губернии, в организации которой участвовал А. И. Герцен. Ее посетили наследник престола Александр Второй, поэт В. А. Жуковский и географ К. И. Арсеньев.

6 (18) декабря — в Вятке при непосредственном участии А. И. Герцена была открыта первая публичная библиотека для чтения (теперь ордена Почета областная научная библиотека имени А. И. Герцена). На ее открытии Герцен выступил с замечательной речью о значении книги. В 1917 году библиотеке присвоено имя А. И. Герцена.

1837 — 1839 годы — начало развития кожевенно-обувного производства в городе. В 1908 году вступила в строй обувная фабрика в селе Долгушино, близ Вятки. В июле 1922 года на базе частного предприятия создан кожевенно-обувной комбинат имени Коминтерна (теперь акционерное общество «Баско»).

1838 год 1 (13) января — начала издаваться первая газета края «Вятские губернские ведомости». Газета выходила в течение 80 лет, до 1917 года.

1839 год 30 августа (11 сентября) — прошла торжественная церемония закладки Александро-Невского собора в городе Вятке по проекту архитектора А. Л. Витберга. Закончено строительство в 1864 году. Собор разрушен в 1937 году.

1854 год — впервые вышла «Памятная книжка Вятской губернии». В последующие годы издание превратилось в краеведческий календарь-справочник, содержащий богатейший материал о Вятской губернии. С 1854 по 1916 год выпущено 50 томов.

1857 год 7 (19) июля — состоялось открытие в Вятке первого детского приюта. 2 (14) июля 1870 года был открыт дом призрения детей бедных граждан, а 5 (17) декабря 1876 года — ремесленный приют для бедных девочек в доме, пожертвованным Я. А. Прозоровым.

1859 год 11 (23) октября — день открытия женского училища первого разряда:  Вятской женской гимназии. Открылась библиотека-читальня А. А. Красовского, ставшая центром распространения демократических идей среди разночинной интеллегенции Вятки. В 1866 году была закрыта.

1861 год 27 февраля (11 марта) — состоялся первый литературный вечер в городе Вятке, денежный сбор от которого пошел на сооружение памятника А. С. Пушкину в Москве, воздвигнутого в 1880 году по проекту скульптора А. М. Опекушина на деньги, собранные по всей России.

11 (23) марта — в Вятке учителем Е. И. Лиховым была открыта первая фотография.

12 (24) марта — в кафедральном соборе города был обнародован манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Всего в губернии получило свободу 56173 человека. В тот же день было учреждено губернское по крестьянским делам присутствие.

2 (14) мая — на реке Вятке появился первый пароход «Вятка», принадлежавший местным купцам. Регулярное движение судов по Вятке открылось с 1874 года.

1862 год 1 (13) ноября — основан первый в городе общественный банк Ф. Веретенникова, который располагался в здании современного Дома офицеров.

9 (21) декабря — открыта в Вятке телеграфная станция. Первый современный телеграф, связавший Москву с Омском, начал работать в губернии 8 (20) октября 1861 года.

1863 год 8 (20) сентября — основано Вятское епархиальное женское училище.

1865 год — в Вятке основан кожзавод. Овчинно-меховая фабрика открыта в 1873 году. В 1959 году они были объединены, создан кожевенно-меховой комбинат.

1866 год 22 января (3 февраля) — в Вятке открыт краеведческий музей, который является в настоящее время одним из самых старейших в России.

1868 год 1 (13) февраля — устроено первое в губернии родильное отделение при Вятской губернской земской больнице. Здание родовспомогательного приюта больницы построено в 1903 году. Архитектор Г. Г. Кугушев.

1872 год 1 (13) сентября — в Вятке основано общество врачей, сыгравшее большую роль в развитии медицинской науки в крае. 20 июля (1 августа) 1874 года открылся первый съезд врачей губернии. Всего проведено восемь съездов земских врачей.

8 (20) ноября — открыто земское училище для распространения сельскохозяйственных и технических знаний и приготовления учителей, преобразованное 1 (13) октября 1880 года в реальное училище.

1874 год — в мастерских Вятского технического училища было организовано изготовление пожарных машин. 11 (23) мая 1880 года мастерские переданы губернскому земству и стали называться — Вятские мастерские пожарных машин. В 1918 году они были национализированы и переименованы в чугунолитейный и механический завод №1, затем завод получил название «Вятский металлист», а с 1959 года известен как Кмровский станкостроительный завод.

1877 год 23 октября (4 ноября) — открыт Вятский зрительный зал (теперь Вятский театр драмы и комедии). Первый спектакль состоялся 30 октября 1877 года. В 1939 году на месте старого театра выросло здание со зрительным залом, вмещающим 1100 человек. Архитекторы А. Н. Федоров и И. Г. Буров.

1894 год 9 (21) апреля — вышел первый номер «Вятской газеты» (Вятская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная газета). Это первая в России «земская народная газета», созданная как доступное по цене и содержанию издание для народа. Издавалась до 1907 года.

1895 год 19 (31) августа — начаты работы по сооружению Пермско-Котласской железнодорожной линии, по которой 2 (14) ноября 1898 года прошел первый поезд. С Петербургом Вятка была соединена железнодорожной линией 15 (28) октября 1906 года. Первый электропоезд прошел 4 ноября 1963 года от города Кирова до станции Шахунья.

1896 год — создана одна из первых в России Вятская земская сельскохозяйственная опытная станция (теперь Научно исследовательский институт сельского хозяйства Северо-Востока имени Н. В. Рудницкого).

29 ноября (11 декабря) — Вятским губернским земством основаны мастерские учебных пособий, выросшие в завод №2 «Физприбор».

1897 год 14 (26) мая — в Вятке состоялся первый киносеанс. Первые кинотеатры «Иллюзион», «Прогресс», «Модерн» появляются в 1908 году, «Одеон» — в 1910, «Колизей» — в 1913. Первый звуковой фильм «Златые горы» показан 1 апреля 1932 года, первый цветной художественный фильм «Соловей — соловушка» — 26 сентября 1936 года. В марте 1957 года в кинотеатре «Октябрь» состоялась премьера широкоэкранного фильма. Первый широкоформатный экран появился в 1975 году.

3 (15) июня — закладка первого кессона железнодорожного Загарского моста через реку Вятку.  22 декабря 1898 года (3 января 1899 года) по мосту открыто движение.

24 октября (5 ноября) — на средства П. Клобукова была открыта школа слепых. Государственная школа для слепых открыта в 1919 году.

1899 год 2 (14) сентября — основаны Вятские железнодорожные мастерские для обслуживания железной дороги Пермь — Вятка — Котлас. 15 мая 1930 года мастерские были переименованы в машиностроительный завод имени 1 Мая.

1900 год 30 апреля (13 мая) — день открытия в Вятке бесплатной библиотеки-читальни имени А. С. Пушкина (теперь Центральная городская библиотека имени А. С. Пушкина).

1902 год 24 апреля (7 мая) — Вятская городская Дума постановила именовать бывший губернаторский сад, потом детский сад, садом имени Жуковского — в память о пребывании поэта в городе в 1837 году.

14 (27) сентября — открытие городской телефонной сети в Вятке. Частная сеть телефонов вошла в употребление в 1894 году.

15 (28) ноября — Вятская городская Дума постановила устроить в Вятке электрическое освещение. Первая электростанция открыта 6 (19) декабря 1903 года, она проработала в городской энергосистеме до 1944 года. ТЭЦ №1 введена в эксплуатацию в 1934 году. Впервые электричество жители Вятки увидели в конце 19 века на проплывающих по реке пароходах. В 1899 году был электрифицирован вокзал железной дороги Пермь — Котлас, через год — городской театр.

1904 год 28 ноября (11 декабря) — образована Вятская ученая архивная комиссия — научно-исследовательское общество, много сделавшее для изучения и сохранения памятников местной старины.

1905 год 6 (19) апреля — в Вятке открыта первая художественная выставка. Были представлены работы местных художников.

1906 год — в феврале в городе на Московской улице появился первый автомобиль. Его владельцем был Кузьма Лаптев. В декабре в Вятке открыт первый спортивный каток.

1907 год — построено здание единоверческой Серафимовской церкви. Архитектор И. А. Чарушин.

1909 год — в феврале создан Вятский художественный кружок — первое творческое объединение местных художников. Вятский филиал Ассоциации художников революционной России (АХРР) организован в мае 1926 году. Областной союз художников основан 5 октября 1937 года. В октябре организован отдел местного края Вятской публичной библиотеки. (Теперь отдел краеведческой литературы областной научной библиотеки имени А. И. Герцена). Краеведческий фонд библиотеки составляет более 80 тысяч экземпляров.

1910 год 5 (18) декабря — открыт художественно-исторический музей в городе Вятке (теперь областной Художественный музей имени В. М. и А. М. Васнецовых). В мае 1992 года построено новое специализированное здание музея.

1911 год 20 июля (2 августа) — над Вяткой появился первый самолет. Вел его авиатор А. Васильев. Современный аэропорт построен в ноябре 1969 года. Начала работу льнопрядильно-ткацкая фабрика Т. Ф. Булычева, позднее она стала называться — фабрика «Красный труд». В июле 1943 года вступила в строй кордная фабрика. В 1959 году фабрики были объединены в Кировский текстильный комбинат.

1912 год — в городе Вятке заложен ботанический сад. Работы по освоению его территории начаты 5 (18) мая по инициативе А. А. Истомина, по плану и проекту, разработанным петербургскими специалистами. В 1918 году сад перешел в ведение естественно-научной лаборатории губернского музея, а затем получил право самостоятельного учреждения при губоно. В начале 1923 года он передан педагогическому институту.

1913 год — в октябре основан домостроительный комбинат, который введен в эксплуатацию в начале 1915 года (теперь Нововятский комбинат древесных плит).

1914 год 1 (14) июля — создан Вятский учительский институт, преобразованный в 1918 году в педагогический. Учебные занятия начались 1 октября.

1915 год — введена в эксплуатацию спичечная фабрика Сапожникова. В 1925 году на ее базе основана новая спичфабрика. 24 ноября 1927 года пущено в эксплуатацию новое производственное здание фабрики «Красная звезда» из монолитного железобетона. Архитектор Б. А. Коршунов.

1916 год — основана городская библиотека, которой в 1921 году присвоено имя М. Е. Салтыкова-Щедрина. В 1989 году библиотека переехала в новое здание в район новостроек.

1917 год 1 марта — в Вятку поступили первые официальные телеграммы о свержении царизма.

1 декабря — Вятский Совет полностью взял власть в городе в свои руки.

21 декабря — (3 января 1918 года) вышел первый номер газеты «Вятская правда». С 8 декабря 1934 года газета выходит под названием «Кировская правда».

1918 год 8 мая — Вятский губисполком принял постановление об организации губернского архива. Государственный архив Кировской области крупнейшее хранилище ценнейших материалов по истории края. В его фондах хранится около полутора миллионов дел с 1711 по 1980 годы. В ноябре открыта школа для глухонемых детей (теперь Кировская школа-интернат для глухих детей). Начало систематического обучения детей, лишенных слуха, относится к 1903 году, когда в приюте для детей-сирот при Вятском женском монастыре была организована группа глухих детей.

1919 год — в городе Вятке открыта музыкальная школа, одна из первых в стране.

1920 год — 5 мая открыта амбулатория, положившая обоснование областному противотуберкулезному диспансеру. В 1985 году диспансер перешел в новое здание. Создано Вятское отделение государственного издательства, преобразованное в 1922 году в губернское книжное издательство «Труженик». В декабре 1936 года было организовано областное книжное издательство. В 1964 году оно стало отделением Волго-Вятского книжного издательства с центром в городе Горьком (теперь Нижний Новгород). Состоялась первая губернская олимпиада, был открыт городской Дом физкультуры.

1921 год 27 мая — открылся первый Вятский губернский съезд пролетарских писателей. В начале 30-х годов было создано местное литературное объединение. В феврале 1936 года оформилось областное отделение Союза писателей России.

1922 год 3 февраля — создан научно-исследовательский институт краеведения — научный центр по исследованию природы, экономики, истории, культуры Вятского края. Существовал при государственном педагогическом институте до 1941 года.

1923 год 26 июня — открылся первый Вятский губернский краеведческий съезд, учредивший вятское общество краеведов. В январе 1964 года состоялось областное совещание краеведов, избран Совет по координации краеведческой работы. В феврале 1989 года прошла областная встреча краеведов, при местном отделении фонда культуры образовано областное краеведческое объединение «Вятка».

1924 год в сентябре — Вятским губисполкомом принято постановление о создании общества слепых. Главной задачей оно считало трудовое устройство незрячих. Ныне в области более трех тысяч слабовидящих, которые объединены в 15 территориальных и 4 производственные первичные организации ВОС.

1925 год — в городе Вятке были приняты первые радиопередачи из Москвы. В 1928 году начал работать радиоузел. Областной Дом радио сдан в эксплуатацию в сентябре 1975 года. Там расположены редакции телевидения, технические службы и кинопроизводство. В городе организовалось спортивное общество «Динамо». В 1932 году открыт стадион «Динамо». ДСО «Спартак» организовано в 1935 году.

1926 год 12 февраля — создана городская станция скорой помощи. В 1964 году станция получила новое, специально выстроенное здание. Новая городская станция скорой помощи построена в 1993 году.

1928 год 17 сентября — мастеру вагонного депо Вятских железнодорожных мастерских Г. Ф. Перову первому в губернии присвоено звание Героя Труда.

1928 — 1930 годы —  проектирование первого генерального плана города Вятки на тридцатилетний период до 1958 года.Проектирование второго генплана Вятки-Кирова было осуществлено в 1932 — 1941 годах.

1929 год 14 января — создан Нижегородский край, в состав которого вошли Нижегородская и Вятская губернии, Марийская и Вотская (Удмуртская) автономные области, Чувашская АССР. В ноябре-декабре — пуск в эксплуатацию первого корпуса мясокомбината. Полностью оборудование комбината закончилось в 1930 году. В 1972 году мясокомбинат переведен в первую группу предприятий своей отрасли.

1930 год 10 июля — на базе Вятского сельскохозяйственного технического училища, преобразованного в 1919 году в Вятский народнохозяйственный техникум, организован ветеринарно-зоотехнический институт. Занятия начались 20 октября 1930 года, в 1944 году был открыт агрономический факультет и институт стал именоваться Кировский сельскохозяйственный. Открыт кожевенно-механический техникум (теперь механико-технологический техникум по подготовке специалистов для предприятий легкой промышленности).

1932 год — вступил в строй действующих завод учполиттехобразования (теперь электромашиностроительный завод имени Лепсе).

1933 год 1 сентября — пуск в эксплуатацию первых цехов деревообрабатывающего комбината. Полностью строительство закончено в 1937 году. В 1941 году на комбинат частично эвакуировано оборудование Петрозаводской лыжной фабрики (теперь Нововятский лыжный комбинат).

1934 год 1 сентября — открыт библиотечный техникум в Вятке. В 1960 году на базе техникума и областной культпросветшколы (город Халтурин — Орлов) образовано культурно-просветительное училище, с 1969 года — училище культуры с библиотечным отделением. Новый корпус училища сдан в эксплуатацию в октябре 1975 года. Выпуск массовой продукции на комбинате искусственных кож. Строительство цехов комбината «Искож» началось в 1930 году. Первые партии продукции выпущены в 1933 году. С 1993 года — акционерное общество «Кировский комбинат искусственных кож». 5 декабря постановлением ЦИК СССР город Вятка переименован в город Киров. 7 декабря Президиум ВЦИК принял постановление об образовании Кировского края, 5 декабря 1936 года он был преобразован в Кировскую область, из состава края выделилась Удмуртская АССР.

1935 год 5 января — вышел первый номер областной молодежной газеты «Комсомольское пламя». С конца 1941 по 1949 годы газета не выходила, с начала войны она была закрыта. Газета издавалась до 29 декабря 1990 года. 20 июля открыт краевой кукольный театр (теперь областной театр кукол). Создан театр юного зрителя. 22 июня 1936 года состоялся первый спектакль ТЮЗа «Сережа Стрельцов» (теперь  — Театр на Спасской). Начал работу Кировский механический завод. С 10 октября 1966 года — завод почвообрабатывающих машин.

1937 год 17-18 марта — состоялся первый розыгрыш приза имени С. М. Кирова по конькобежному спорту. С 1967 года он носит международный характер. С января 1952 года в городе проводятся соревнования сильнейших прыгунов с трамплина и двоеборцев. Традиционными стали розыгрыши приза по фигурному катанию (1959), хоккею с шайбой (1962), мотогонкам на льду (1963), спортивному ориентированию (1968), классической борьбе (1975). 11 августа создано музыкальное училище. В 1963 году оно было преобразованно в училище искусств. Открылись новые отделения: художественное и театральное. Театральное отделение было закрыто в 1968 году, на базе художественного 1 июля 1975 года основано художественное училище. Построено здание Центральной гостиницы. Архитектор И. А. Чарушин. Постройка восточного крыла выполнена по проекту Б. Л. Александрова в 1957 году. Организована первая в стране детско-юношеская спортивная школа по конькам.

1937 — 1949 годы — постройка здания Дома Советов. Архитекторы Е. И. Громаковский и Н. И. Козлов. Сейчас в здании располагается областная администрация.

1938 год — в октябре открылся институт усовершенствования учителей. Построено первое капитальное специализированное здание кинотеатра «Октябрь». Архитектор В. Калмыков. Кинотеатр «Победа» сдан в эксплуатацию в 1955 году. В 1961 году построены кинотеатры «Дружба» и «Восток». В 1965 году начал работать кинотеатр «Алые Паруса». В 1989 году открыт новый «Колизей». Создан протезно-ортопедический завод. Из полукустарной протезной мастерской он вырос в крупное предприятие.

1941 год — 23 июня в городе состоялся 40-тысячный митинг. Его участники заявили о готовности кировчан отдать все силы защите Родины. 9 июля начал выпускать продукцию эвакуированный в город из Ленинграда завод «Красный инструментальщик». Основан завод 12 апреля 1930 года. 12 сентября постановкой пьесы А. П. Чехова «Вишневый сад» начал спектакли в помещении драмтеатра коллектив Ленинградского Большого драматического театра имени М. Горького.

1943 год — 23 июня завод «Сельмаш» отправил на фронт первый вагон военной продукции. Построен завод в годы войны. В послевоенный период перешел на освоение новых видов продукции. С 1945 года завод выпускает почвообрабатывающие орудия для сельского хозяйства. В начале 60-х годов освоен выпуск универсально-фрезерных станков. 6 ноября по улицам города прошел первый троллейбус. 6 ноября изготовил первые шины завод, эвакуированный из города Ярославля (теперь Кировский шинный завод).

1945 год — 9 мая на Театральной площади города для участия в митинге, посвященном Дню Победы, собралось свыше 50 тысяч человек. Проведена  первая весенняя легкоатлетическая эстафета на приз газеты «Кировская правда».

1947 год — в городе открыт онкологический диспансер. Новое здание этого медицинского учреждения построено в 1987 году.

1950 год — создан лесотехнический техникум, одно из крупнейших средних учебных заведений министерства лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности. С конца 1959 года — политехнический техникум (теперь лесопромышленный колледж).

1951 год — в январе в городе построен трамплин ДСО «Спартак», один из крупнейших в стране.

1953 год — в августе сдан в эксплуатацию литейно-механический завод (теперь экспериментальный завод  спортивного оборудования).

1955 год — 28 марта прошло объединение рабочих поселков Вятский и Лесозаводской и преобразование их в город Нововятск. С 1989 года это Нововятский район областного центра. Открыта инфекционная больница для взрослых.

1956 год — 1 января вступил в строй завод по обработке цветных металлов ОЦМ. 9 января открыта областная детская экскурсионно-туристская станция (теперь областной центр детско-юношеского туризма и экскурсий).

1957 год — в марте образовано областное отделение Российского общества по охране природных богатств и озеленению населенных пунктов. 10 декабря 1959 года состоялась первая областная конференция общества. 1 июля создана областная детская библиотека (на базе детского отдела областной научной библиотеки имени А. И. Герцена). 3 декабря 1967 года библиотеке присвоено имя писателя-земляка А. С. Грина. 27 октября 1968 года открыта юношеская библиотека. С 1976 года она стала областной. Начала действовать галено-фармацевтическая фабрика.

1958 год — 16 апреля — начало работы Кировской студии телевидения. В июле начались регулярные передачи. С ноября 1967 года студия подключилась к системе Центрального телевидения. 1 февраля 1974 года телецентр начал трансляцию второй программы ЦТ. В октябре в город переведен Всесоюзный научно-исследовательский институт охотничьего хозяйства и звероводства. В 1973 году институту присвоено имя профессора Б. М.Житкова. 5 декабря открыт стадион «Трудовые резервы» на пять тысяч мест. Организована областная филармония. Здание филармонии построено в 1962 году по проекту архитектора Г. А. Захарова.

1959 год — 9 февраля на первом собрании журналистов газет, редакций радиовещания и телевидения, издательств была оформлена областная организация журналистов.

1960 год — 1 октября в городе организован филиал Ленинградского научно-исследовательского института переливания крови. Его клинической базой стала областная больница. В ноябре 1965 года филиал был реорганизован в самостоятельное научно-исследовательское учреждение. 8 декабря принято постановление СМ России об открытии в городе научно-исследовательского и проектного института лесной промышленности. Организован он был в январе 1961 года.

1962 год — осенью заложен дендрологический парк лесоводов области. Открыт парк был 13 октября 1967 года.

1963 год — в июле на базе филиала Всесоюзного заочного энергетического института создан самостоятельный институт. 20 мая 1968 года он преобразован в политехнический институт. С 1994 года это Вятский государственный технический университет.

1966 год — 25 января организовано областное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

1968 год — 25 мая на стадионе «Трудовые резервы» произошел взрыв пироматериалов, повлекший человеческие жертвы. 25 октября открыт Кировский  литературный музей (теперь Дом-музей М. Е. Салтыкова — Щедрина). Музей разместился в доме, в котором с 1848 по 1855 годы жил, находясь в вятской ссылке, писатель М. Е. Салтыков-Щедрин.

1969 год — 28 января учреждено звание «Почетный гражданин города Кирова». 29 октября сдана в эксплуатацию областная детская больница в пос. ТЭЦ-4.

1971 год — в январе открыт Центральный универсальный магазин (ЦУМ), самое большое торговое предприятие области. Сдан в эксплуатацию приборостроительный завод.

1973 год — 31 июля утвержден акт Государственной комиссии о приемке в эксплуатацию пускового комплекса Кировского биохимического завода. Строительство его началось в 1967 году. В октябре вступил в строй маргариновый завод. 27 декабря 1974 года дал пробную продукцию цех майонеза.

1974 год — 31 мая состоялась первая областная конференция добровольного общества любителей книги. В настоящее время общество книголюбов насчитывает около 50 тысяч членов. 25 июня Указом Президиума Верховного Совета СССР город Киров награжден орденом Трудового Красного Знамени. 17 августа состоялось открытие Дворца пионеров и школьников. Уникального памятника войнам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Мемориальный комплекс сооружен на средства, которые внесли кировчане в фонд строительства.

1977 год — 24 декабря открыт государственный цирк со зрительным залом на 1600 мест и диорама «Установление советской власти в Вятке».

1978 год — построена ортопедо-хирургическая больница восстановительного лечения.

1979 год — 26 августа впервые был проведен праздник областного центра — День города.

1980 год — 23 августа открыт Дом-музей А. С. Грина, писателя-земляка. 1 сентября начались занятия в военном авиационно-техническом училище. 3 июля 1983 года состоялся первый выпуск офицеров для военно-воздушных сил страны.

1987 год — 1 сентября начался первый учебный семестр в Кировском филиале Пермского медицинского института. Первый выпуск врачей состоялся в июне 1993 года. С 1994 года — Кировский государственный медицинский институт.

1990 год — 5 октября вышел первый номер общественно-политической газеты «Вятский край».

 

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

 

Автор:admin

Город над Омутной. История города Омутнинска.

Поселок при Омутнинском заводе возник в 1773 году. Статус города получил в 1921 году. Центр одноименного района.

Расположен в северо-восточной части области, в месте пересечения рекой Омутной (приток реки Вятки) с железной дорогой Яр — Верхнекамская. Расстояние до областного центра по железной дороге — 232 километра, по автомобильной дороге — 200 километров.

Население — 29,6 тысяч человек (1993 год).

История возникновения города металлургов и развития его неразрывно связана с металлургическим заводом.

История города уходит в далекий 17 век. В то время железо в нашу страну ввозили из Швеции. Но многолетняя война с ней лишила Россию этой возможности. Срочно требовался собственный металл, и государство начало содействовать развитию чугуноплавильных и железоделательных заводов на Урале. Велись поиски руды и на Верхней Вятке.

6 июня (17-го по новому стилю) 1773 года Государственная берг-коллегия издала указ о строительстве по реке Омутной железоделательного завода с одной домной, кричной фабрикой с 6 горнами и паровыми молотами, предписав: «завод строением окончить и в действие пустить… в трехгодовой срок неотменно». Заняться этим поручили владельцу Пудемского завода подполковнику И. П. Осокину, и тот указ выполнил: завод построил. Осенью 1755 года была выдана первая плавка.

Предпосылками к основанию завода были рудоносные площади и огромные лесные массивы, дававшие древесный уголь для доменной плавки и кричного производства железа. И, конечно, река, пригодная для создания пруда и обеспечивающая сплав готовой продукции. В глухие, почти безлюдные леса привезли крепостных: 22 женщин и 22 мужчин. Их Осокин купил. Позднее были переселены еще 540 человек — государственных крестьян с Юговского, Курашимского, Игримского заводов.

Жилье, завод, плотину строили в трудных условиях. Трудно представить, сколько сил затрачено на создание одного только пруда, зеркало которого почти восемьсот гектаров.

Вручную поднимали руду в домну, разливали горячий металл, подавали тяжелые раскаленные слитки на плющильные станы. За 12 — 14 часов в сутки получали 30 — 40 копеек. Тот, кто киркой и ломом добывал железную руду, вел заготовку дров, древесного угля, зарабатывал еще меньше.

Работа была сезонной. Весной в половодье металл сплавляли на баржах по Омутной и Вятке, так как основным рынком сбыта была Нижегородская ярмарка. Затем до сентября завод останавливался. Кто-то трудился на рудниках, выжиге угля, заготовке дров, кто-то — на своих подворьях.

В глухом поселке других предприятий не было, поэтому все население составляли рабочие завода. Правда, из соседних волостей постепенно прибывали крестьяне, селились в жалких лачугах, землянках, «чадовках», досчатых бараках. Лишь немногие жители в деревянных домах, лепившихся на берегу пруда.

Самое древнее здание, сохранившееся в Омутнинске до наших дней, — дом крепостного, вывезенного основателем завода Осокиным из Нижегородской губернии. Хозяин этого двухэтажного дома впоследствии работал одним из первых управляющих. Выстроенный из крупного соснового леса, дом на протяжении двух столетий не перестраивался и являет собой в настоящее время историко-этнографический памятник. Сейчас здание занимает редакция районной газеты.

Владельцы завода в эту глушь приезжали редко. Их доверенными были управляющие.

Развивался завод медленно. Столь же медленно рос и поселок. Назывался он в честь владельца завода сначала Осокино, позднее — Омутная, а еще позднее — Омутнинский завод.

После смерти Ивана Петровича Осокина в 1808 году завод перешел к его сыновьям Петру и Гавриле, а в 1848 году — к ярославским купцам Пастуховым. К этому времени выплавлялось две тысячи тонн чугуна и 900 тонн железа ежегодно.

Вторая доменная печь и пудлингово-сварочный цех построены в 1861 году. Позднее — на месте кричной фабрики — листопрокатный цех. Население поселка, естественно, выросло, так как в условиях малопроизводительного ручного труда рост производства немыслим без увеличения количества рабочих.

Изнурительный труд, бедственное материальное положение были причинами нередких бунтов и восстаний. Несмотря на отмену крепостного права, зависимость от хозяев оставалась. Платить за выкуп было нечем. Ропот рабочих вынуждал управление завода прибегать к порке розгами, ссылке недовольных в Сибирь.

Не все шло гладко у владельцев завода. Сказывался сезонный характер производства. Вставали проблемы с доставкой сырья, топлива. И хотя уже были построены первая мартеновская печь, прокатный цех со станами 500 и 280, электростанция, Пастуховы в 1913 году продают завод акционерному обществу Северо-Вятских горных заводов.

Тем не менее, к концу 19 столетия завод считался крупным предприятием черной металлургии страны. А поселок Омутнинский — большим населенным пунктом Вятской губернии. В нем насчитывалось полторы тысячи дворов, проживало три тысячи человек.

Когда образовался Омутнинский уезд, то Омутнинск, получивший статус города в 1921 году, стал уездным центром.

У пересечения речки Омутной и железной дороги Яр — Лесная на пяти тысячах гектаров северо-востока области раскинулся Омутнинск. Омутная — левый приток Вятки, протяженностью 56 километров. Пруд — второй по величине искусственный водоем области после Белохолуницкого. Река и пруд — источники промышленного водоснабжения.

Рельеф изобилует глубокими оврагами. Центральная часть города — низменная, северная — возвышенная, нагорная. Западная и южная части тоже возвышены. Высотные отметки колеблются от 190 до 220 метров над уровнем моря.

На одном из городских торжеств в октябре 1926 года местный поэт, известный под псевдонимом Буреродный, читал поэму о родном городе. Некоторые строки запомнились:

Я снова еду в Омутную

Глухой и темный городишко,

Где по зимам в пору ночную

Бродяжит косолапый мишка,

Где развлечений почти нет

И где один лишь я поэт…

Совсем по-иному выглядит Омутнинск сегодня — центр экономической и культурной жизни района, единственный город черной металлургии области. В общественном производстве на долю промышленных рабочих приходится 70 процентов.

Металлурги, как и встарь, составляют большую часть горожан. Завод вырос в современное предприятие по выпуску фасонных, горячекатаных, холоднотянутых, конструкционных и легированных сталей. Если в начале столетия завод выпускал только три профиля торгового металла, то сейчас — тысячи. Применение стальных фасонных профилей высокой точности увеличивает коэффициент использования металла в машиностроении, снижает затраты труда почти на 70 процентов, повышает надежность машин. Работа по созданию этих профилей удостоена Государственной премии за 1974 год.

Высотное строительство страны предъявляет большой спрос на лифтовые направляющие. Ни один завод в России не выпускает столько профилеразмеров мелкосортного проката малотоннажными партиями, как Омутнинский. Почти 600 потребителей, в том числе ближнего и дальнего зарубежья, получают продукцию омутнинских металлургов.

Теплицы, кессоны, гвозди, тазы, бачки, лейки, ведра, кухонная и мягкая мебель, другие товары народного потребления пользуются неизменным спросом у населения.

Гордостью завода стали династии Смирновых, Кузнецовых, Медведевых. Калибровщик Н. П. Павлов — первый из омутнинцев, получивший в 1931 году орден Трудового Красного Знамени, С. Т. Земцов — лауреат Государственной премии,  прокатчик А. П. Чирков — Герой Социалистического Труда, А. Г. Баталов — кандидат технических наук, А. С. Пономарева — заслуженный врач РСФСР — эти фамилии знает в городе чуть не каждый.

За достигнутые по увеличению производства металла успехи, освоению выпуска важных для народного хозяйства новых видов продукции и в связи с 200-летием со дня образования Омутнинский металлургический завод награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Немалая заслуга в перерождении предприятия принадлежит его руководителям. Теплыми словами вспоминают, к примеру, Александра Леонтьевича Алейнова. Четверть века стоявший во главе завода, поднимал он славу омутнинской стали.

Всю трудовую жизнь на заводе заслуженный металлург РСФСР Алексей Максимович Петренко. Он по праву отмечен орденами Дружбы народов, «Знак Почета», Трудового Красного Знамени, двумя бронзовыми и серебряной медалями ВДНХ.

До Октябрьской революции 1917 года металлургический завод был единственным промышленным предприятием в городе. В сегодняшнем Омутнинске их два десятка. За годы первой пятилетки построена железнодорожная ветка Яр — Фосфоритная. Станция Стальная — одна из главных на этой дороге по объему грузооборота. Это ускорило темпы роста города.

Много горожан занято в лесной промышленности. Основная деятельность Омутнинского, Каменского леспромхозов, объединения «Залазнинсклес», межхозяйственного лесхоза — заготовка, вывозка деловой древесины, первичная ее обработка, разделка на сортименты. Здесь производят жилые дома, домики для садовых участков, рамы для лоджий, оконные и дверные блоки, теплицы, декоративную обшивочную дощечку, огородные столбики, штакетник, гаражные ворота.

Промышленное и культурное строительство ведут подрядные организации и строительно-монтажный трест, который пробует шаги в крупноблочном домостроении. Молокозавод, мясокомбинат и хлебокомбинат расширяют ассортимент продукции.

Каждое поколение дарит городу свои дела и идеи.

Добрую память о себе оставил горный инженер А. А. Зигель — инициатор поднятия плотины пруда, строительства первой школы и православного храма Александра Невского в 1853 году. Его прогрессивные взгляды послужили причиной его ссоры с владельцем завода, отчего Зигель оставил службу.

Хранятся в заводском музее воспоминания о другом инженере-академике М. А. Павлове, авторе учебников по металлургии.

И нынешнее поколение омутнинцев, несомненно, оставит о себе след, так как именно оно делает город красивым, удобным, благоустроенным. К услугам жителей и гостей — железнодорожный вокзал, рынок, многочисленные мастерские, магазины, кафе, Дворец культуры, кинотеатр «Спартак», музыкальная и художественная школы, несколько библиотек. Открыты фирменные магазины перерабатывающих предприятий, новые автобусные маршруты. Растет число индивидуальных застройщиков жилья. Молодежная биржа труда и досуга создает рабочие места для юношей и девушек. Образовано одиннадцать садово-огороднических и два животноводческих товарищества.

Если в начале 20 столетия здесь были лишь пятиклассная земская школа да женская прогимназия и ни одного дошкольного учреждения, то теперь насчитывается 17 детских садов и яслей, специализированный логопедический комбинат, семь общеобразовательных школ, межшкольный комбинат, два средних специальных учебных заведения, профтехучилище, Дом детского творчества и молодежи с двумя филиалами, Дом технического творчества, воскресная школа православной общины.

Педучилище готовит учителей начальных классов и воспитателей детских садов. В медучилище три отделения: фельдшерское, акушерское и медицинских сестер. СПТУ-20 выпускает специалистов для строительного треста.

Вместо одного врача и больницы на 15 коек, как было раньше, сейчас омутнинцев обслуживают полтысячи врачей, медсестер, нянечек. Перестроились корпуса районной центральной больницы и медсанчасти металлургов, стоматологической и детской поликлиник. К услугам рабочих — санаторий-профилакторий «Металлург». При отделе социальной защиты населения открыто дневное отделение для остро нуждающихся в горячем питании и медицинском обслуживании.

В новые здания переехали работники связи, отдела внутренних дел, суда, прокуратуры, адвокатуры, банков, санэпидстанции, телевизионной мастерской. Строятся новые многоэтажные жилые дома, производственные объекты. Прочно в жизнь омутнинцев вошло кабельное телевидение. Недалек день, когда в квартиры горожан придет природный газ, а добыча нефти даст дополнительные горюче-смазочные материалы для местных предприятий и организаций.

Среди инициаторов многих начинаний — почетный гражданин города: врач А. А. Горбунова, каменщик В. К. Медведев, учитель А. И. Прозорова, мастер-кондитер Г. П. Шумайлова. 

Любые места отдыха горожан — парк с аттракционами, залы с компьютерными играми и видеоустановками, стадион, спорткомплекс «Строитель», две лыжные базы, освещенная лыжня и роллерная трассы, три загородных детских лагеря. Водная станция собирает детей и взрослых на городские торжества, соревнования по гребле и плаванию. Здесь можно позагорать, взять напрокат лодку, катамаран, водный велосипед.

На заводской площади стоит памятник металлургам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. На ее фронтах сражалось 1178 заводчан, а вернулись живыми только 275. Звание Героя Советского Союза присвоено А. Е. Медведеву, П. Е. Русских, Н. И. Ряпосову. На городском кладбище — могила Неизвестному солдату. С болью в сердцах склоняют горожане головы перед обелисками, помня цену победы. Всего на полях сражений побывало 15 тысяч омутнинцев.

Увлеченные люди живут в этом северном краю: охотники и рыбаки, пчеловоды и туристы, спортсмены и музыканты, поэты и художники…

Хор русской песни, театр кукол, театральная студия «Дилетант», получившие звание народных, а также детский театр-студия «Так и надо», театр «Поиск», ансамбль «Аюшка», студия эстрадных миниатюр полюбились многим.

Свое пятидесятилетие отметил духовой оркестр под руководством металлурга Георгия Ларина. А как восторженно принимают зрители детский ансамбль «Лапоток». Его создатель Анатолий Сланчев — большой ценитель русской народной песни. Пятнадцать лет учит детей лепке из глины в кружке дымковской игрушки А. И. Рага. Завораживают самобытностью, колоритом пейзажи художника Алексея Родыгина, экспонировавшиеся на областной выставке. Из Омутнинска родом прозаик и драматург Л. А. Кожевников. 

Богат город спортивными традициями. Лыжники и самбисты, волейболисты и футболисты, судо- и авиамоделисты защищают его честь на состязаниях разных уровней.

Воспитанники детско-юношеской спортивной школы — постоянные призеры областных соревнований. Основал ДЮСШ С. А. Герасимов. Из ее стен под руководством заслуженного тренера РСФСР Г. И. Бабайлова и заслуженного работника физической культуры и спорта РСФСР Е. А. Порубова вышло 35 мастеров спорта по лыжным гонкам. Это чемпион Олимпийских игр 1972 года в Саппоро (Япония) Юрий Скобов, мастер спорта международного класса по биатлону Владимир Докучаев, чемпион России Владислав Запольских и другие.

Самолеты собственной конструкции мастерит сталевар В. С. Саулов. И совершает на них полеты над городом. Не каждый поймет его чудачество. Первый самолет строил в собственной двухкомнатной квартире на четвертом этаже, из окна которой и сгружали воздушную машину на веревках перед испытанием. Неповторимым чувством полета заразился он у земляка В. А. Трапезникова, двадцать лет назад удивившего горожан своим перелетом в Омутнинск из села Залазны.

Сейчас в городе четыре самолетных летательных аппарата. Среди последователей Саулова  — токарь А. А. Горев, слесарь И. А. Гущин, кузнец С. В. Девятериков, прокатчик В. Б. Кощеев. Сами конструируют, сами летают. Поднимался над городом и самодельный мотодельтаплан. До фанатизма влюбленный в небо Г. А. Ильин, его создатель, руководит секцией дельтапланеризма в клубе технического творчества.

С большим успехом прошла не так давно выставка рисунков и фотографий об Омутнинске в центре культуры и искусства американского города Делавэра. Установил контакты с Америкой председатель комитета интернациональной дружбы, учитель иностранных языков Е. А. Кожевников.

Не раз по телевидению жителей области знакомили с отличником охотничьего промысла М. Ф. Турунцевым, на счету которого одних только волков несколько десятков. Уникальные рога лося, шкуры рысей, медведей, волков, добытых Л. С. Нелюбиным, побывали на международных выставках в Мюнхене, Пловдиве, ВДНХ в Москве.

Омутнинск устремлен в будущее. Генеральный план города предусматривает многоэтажное строительство в центре с тремя микрорайонами. Больше многоэтажных жилых зданий появится в северо-восточной части. Внешний облик города изменится к лучшему. Основная перспектива его обновления — рост ввысь, замена новыми кварталами старой деревянной застройки. По мере строительства откроются новые магазины, столовые, мастерские службы быта. Получат дальнейшее развитие городские коммуникации. Благоустроятся зоны отдыха — левая сторона улицы Свободы с набережной, парк на горках, берег пруда до залива Песчанки.

Город перерождается, уверенно шагает в завтра.

 

Основные даты

1773 год — основание железоделательного завода на реке Омутной.

1775 год — получена первая плавка.

1853 год — построен храм Александра Невского.

1861 год — построены вторая доменная печь и пудлингово-сварочный цех.

1913 год — завод из частного владения передается акционерному обществу Северо-Вятских горных заводов.

1921 год — Омутнинск получает статус города.

1929 год — создан Омутнинский леспромхоз.

1930 год — открылось педагогическое училище, вышел первый номер газеты «Голос рабочего».

1931 год — на станцию Стальная  прибыл первый паровоз.

1935 год — открылось медицинское училище.

1972 год — золотую медаль в лыжной эстафете 4 по 10 км в 11 зимних Олимпийских играх в Саппоро (Япония) завоевал Юрий Скобов.

1991 год 24 марта — освящен храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы старообрядческой общины, построенный на пожертвования прихожан.

 

О рабочем поселке Восточный

Необходимо сказать еще несколько слов о рабочем поселке Восточном, возникшем в 1968 году вместе с пуском Омутнинского химического завода — НПО «Восток» (с 1992 года — АО «Восток»).

Восточный — один из самых молодых и благоустроенных поселков области. Вся его недолгая история связана с Омутнинским химическим заводом. Вначале здесь были поставлены временные бараки, щитковые домики. Жители не имели элементарных культурно-бытовых удобств: баня, столовая, магазины, ясли расположились во временно приспособленных помещениях, дети учились в соседних селах, а за медицинской помощью приходилось обращаться в райцентр за 15 километров.

Только после сдачи первой очереди завода в декабре 1968 года началась планомерная застройка поселка по генеральному плану. Строительные работы вело СМУ-18. Большую практическую помощь строителям оказали коллектив завода и жители поселка. Они по праву могут сказать, что поселок построен их руками, так как ни одна стройка не обошлась без их активного участия. Силами населения во времена субботников и воскресников построены теплотрасса, стадион, заасфальтированы улицы, производилось озеленение поселка. К середине 80-х годов были снесены бараки и все ветхое жилье. Сейчас  в поселке нет ни одной неблагоустроенной квартиры.

На Омутнинском химическом заводе трудятся почти 3000 человек. Несмотря на название, тут нет никаких химических производств. Завод специализируется на выпуске продукции микробиологического синтеза. А названием своим он обязан принадлежностью к министерству химической и нефтеперерабатывающей промышленности. Дело в том, что в годы, когда завод строился, микробиологическая промышленность в нашей стране только-только возникла, своих органов управления у нее не было, и ее подчинили химикам.

Первоначально в Восточном выпускались препараты, используемые в качестве добавок к кормам для скота, антигриппозная вакцина и многое другое. В качестве сырья использовались картофельный крахмал, кукурузная мука, яйца, служившие питательной средой для микроорганизмов, которые и составляют основу производства.

Трудности, связанные с переходом страны к рыночной экономике, сказались и на омутнинских микробиологах. Произошло свертывание основного производства. Но завод сумел перестроиться. Налажено производство новой продукции, пользующейся повышенным спросом: медицинских шприцев одноразового пользования, биологически активных добавок для детского питания, сахарного сиропа из молочной сыворотки, заменителя солода для спиртового завода, расширено производство искусственно выращиваемой биомассы женьшеня для медицинской и парфюмерной промышленности и многое другое. А в перспективе — разработка совместных проектов с американскими и южнокорейскими фирмами.

С 1968 года бессменным директором завода является Герой Социалистического Труда Владимир Аркадьевич Валов, человек очень энергичный и предприимчивый, пользующийся большим авторитетом.

С самого начала существования поселка жители заботились о его благоустройстве и озеленении. По соседству с поселком была оборудована зона отдыха, прорублены просеки, создан искусственный пруд, ставший излюбленным  местом отдыха для жителей поселка, где можно не только купаться, но и удить рыбу.

Любимым местом отдыха жителей поселка Восточный стал также Дворец культуры. При нем работают 19 самодеятельных художественных коллективов. Несмотря на все трудности и беды, обрушившиеся на культуру, продолжают радовать ансамбль народной песни «Веселый улей», коллектив народного театра «Я есть», танцевальные коллективы «Мозаика», «Современник» и другие.

Много в поселке и спортивных объектов: две хоккейные коробки с электронным табло, лыжная база с освещенной трассой, тир, спортивный комплекс «Олимп» с секциями самбо, тяжелой атлетики, лыжной, хоккейной. В 1984 году методом народной стройки было завершено строительство стадиона с футбольным полем и гаревыми дорожками.

Дети в поселке окружены вниманием и заботой. Здесь работают четыре дошкольных учреждения, две средние школы. В 1970 году открыта детская музыкальная школа, а с 1976 года работает детская художественная школа. В 1993 году на берегу пруда открыт детский оздоровительный лагерь «Волна».

Поселок живет и развивается вместе с заводом. Определенные надежды на будущее жители его связывают с открытием омутнинской нефти.

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

 

Город Омутнинск, центр Песчанского сельского округа.

Расположен при железнодорожной станции Стальная.

Долгие годы на территории Омутнинской заводской дачи почти не было селений, за исключением деревни Шуминская (Десенята), которая была основана в 1773 году. После отмены крепостного права 10 рабочих завода пожелали заняться сельским хозяйством, получив наделы на территории дачи, которая стала называться Омутнинской волостью. В начале 20 века многие на своих участках построили дома, возникли починки, которые ликвидированы в 30-х годах. Возникшие на их местах колхозы Злобинский, Пещанка, «Новый путь» и другие были созданы спецпереселенцами Фаленского района и Удмуртии.

 

(Энциклопедия Земли Вятской, Том 1, Книга 2, Села, Деревни. 2002 год).

Автор:admin

Поселок при Кирсинском железоделательном заводе. История города Кирса.

Поселок при Кирсинском железоделательном заводе возник в 1729 году одновременно с заводом. В 1965 году получил статус города. Центр Верхнекамского района.

Расположен в северо-восточной части области на реке Кирсе (приток реки Вятки). Через город проходит железная дорога Яр — Верхнекамская, расстояние до областного центра по железной дороге около 310 километров, по автомобильной дороге — около 220 километров.

Население — 14,1 тысяч человек (1993 год).

Огромными природными богатствами обладали пространства на северо-востоке вятской земли, меж верховьями рек Вятки и Камы. Непроходимые таежные массивы, изрезанные большими и малыми реками, таили в себе энергию. Железные руды, залегающие почти у поверхности, залежи горючего камня (сланца) — все это было нетронутым, все ждало своего часа. И час этот рано или поздно должен был наступить.

Косвенно начало освоению края положил преподобный Трифон Вятский, совершивший, по преданию, пеший переход из вотчины усольского купца Строганова в Хлынов в 1580 году. На берегу реки Вятки он остановился на отдых. Здесь, как сообщает летописец, он, томимый жаждой, испил воды, показавшейся ему «яко мед сладкою». В знак благодарности он сложил на берегу из хвороста шалашик, и место было объявлено святым. Вскоре здесь возникла маленькая деревянная часовня, а затем, в 1582 году, и монастырь, получивший название Верхне — Вятского Преображенского.

Древние грамоты говорят, что строителями его были черный священник Павел да старец Гурий. Монастырь располагался в 8 километрах от того места, где позднее возник Кирсинский завод. Здесь, в лесной «дичи в пусте», монахи нашли железную руду, да на Васильковой речке соляную воду, о чем и донесли царю Федору Ивановичу. Однако начавшееся было производство кричного железа вскоре заглохло.

Петр Первый всколыхнул дремавшую Россию; проводимые им реформы все больше набирали мощь. Для развития производительных сил стране требовался металл, и чтобы поощрить его разведку и производство, в 1719 году вышел указ Берг-коллегии, который дозволял «всем и каждому во всех местах как на собственных так и на чужих землях: искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы».

Воспользовавшись этим документом, хлыновский купец первой гильдии Григорий Михайлович Вяземский в конце лета 1725 года с группой специалистов горного дела прибыл в верховья реки Вятки, имея целью обследования рек, лесов, рудных залежей для выяснения возможности использования имеющихся богатств в промышленных целях. В районе впадающей в Вятку речки Кырсь (коми-зырянское слово, обозначающее «кора дерева») группа нашла залежи болотных железных руд. В мае 1729 года здесь появились 20 строителей — крепостных Г. М. Вяземского, которых он привез на постоянное местожительство: расчищать тайгу, рыть землянки.

В числе первоначальных задач заводчик считал создание водохранилища. Выбрав в долине речки большой Кырсь (со временем укоренилось русское произношение Кирс) наиболее узкое место между двумя возвышенностями, он решил ставить здесь плотину. Под руководством приглашенного специалиста, казенного плотинного мастера Евсея Крылосова уже к сентябрю 1730 года земляная плотина была насыпана. Соорудили два шлюза — один для спуска вешних вод, другой — рабочий для регулируемой подачи воды по деревянным трубопроводам на водяные колеса, приводящие в действие кричные молоты и воздуховоды-мехи. В дальнейшем от этих колес работало и оборудование плющильно-листопрокатной фабрики, пильной и мукомольной мельниц.

На месте, где было срублено дерево под первую сваю в глухом лесу (теперь здесь заводской сад), была построена часовня, простоявшая до 1940 года. Позднее на месте часовни построили легкий летний павильон для настольных игр.

Трудно представить, какой труд людей был вложен в создание плотины, имевшей в длину свыше 200 саженей и создавшей рукотворное водохранилище длиной около 10 верст при ширине местами более 1 версты и глубиной 10 — 12 аршин. Все работы выполнялись в ручную, грунт доставлялся издалека — за полверсты на носилках, в коробах, в мешках. Единственной «механизацией» была лошадка.

Время торопило, и, не дожидаясь окончания строительства гидросооружений, Вяземский уже в 1730 году, введя в действие три ручных кричных горна, приступил к выпуску кричного железа. Вот такие скупые сведения дошли до нас в документах: «В 1730 году из трех малых ручных печек выплавлено всего 1259,5 пудов чугуна кричного». С июня 1733 года здесь входит в строй малая домна, давшая в 1736 году свыше 12000 пудов чугуна и припасов. Весь завод и его четыре единицы «оборудования» стоили тогда 300 рублей.

В окрестных лесах заготовлялось и топливо. Лес рубили в делянках — куренях, хлысты разделывались на чурки длиной в один аршин. Уголь выжигался из дровяных чурок примитивным способом в так называемых «кучонках». Промысел этот был опасным занятием, нередко углежоги проваливались в раскаленный «кучонок» и погибали. Так сгорели в 1894 году братья Степан и Афанасий Осколковы. Дневной же заработок углежога не превышал 6-8 копеек.

В первое десятилетие со дня основания производительность Кирсинского завода достигала 34000 пудов чугуна и 23300 пудов железа. В 1738 году началось строительство новой молотовой фабрики. Крепостные были обучены формовке по моделям и литью металла, ассортимент изделий расширялся, было освоено чугунное литье котлов и других необходимых в крестьянских хозяйствах предметов обихода.

В 1739 году половину завода у Вяземского купил великоустюжский купец Иван Яковлевич Курочкин. Совершенствуя технологию обогащения руд, экспериментируя с температурными режимами нагрева и ковки металла, он стал выпускать высококачественное железо разных сортов и добился вытеснения с вятских рынков уральских промышленников. Кирсинское железо было вне конкуренции и на волжских рынках. Этих преимуществ заводчики добились не только в результате введения технических новинок, но и в результате не человеческой эксплуатации своих рабочих. Рабочий день длился до 14 часов в сутки. Заработки были низкими, согласно историческим источникам рабочий получал в среднем 2 рубля 66 копеек в год. Цена пуда ржи в то время была 13, 5 копеек. Заработок деньгами на руки не выдавался, а записывался в платежную книгу. Все требуемое приобреталось рабочими в заводской лавке.

Подспорьем для существования людей были личные хозяйства: корова, птица, мелкая живность. Выращивание овощей не практиковалось. К основным продуктам относились дары природы: брусника — ее впрок замачивали в кадках, глиняных корчагах, грибы, которые сушили на поду печей.

Жизнь рабочих находилась в полной зависимости от воли заводчика, его настроения, от расположения попа, пристава. Хозяева же чувствовали себя привольно. Они обычно вели праздный образ жизни в губернском центре или столице. Непосредственно делами предприятия занимался управитель, имеющий в заводском поселке неограниченную власть. Впрочем, владельцы изредка наезжали, и даже жили в поселке какое-то время. Вяземский, например, имел тут обширные хоромы, бассейн с диковинными рыбками, неплохой сад. В шести верстах от поселка на берегу пруда у него была и дача. И поныне это место не забыто людьми и носит название «Вяземское». Летом туда добирались водой на лодках и вместительных шитиках, а зимой тоже на лодках, но запряженных лошадьми.

В 1749 году Вяземский умер. В память о покойном мастеровые отформовали и отлили массивную, высотой свыше полутора метров надгробную плиту с искусно выполненным славянской вязью текстом — описанием жизненного пути заводчика. Плита продолжительное время находилась в экспозиции областного краеведческого музея.

После смерти Вяземского Курочкин один оказался не в силах вести хозяйство. Половину завода, принадлежащего его напарнику, покупает санкт-петербургский купец Александр Юринский. 

Начинается время заката завода. Достигнув к 1762 — 1770 годам наивысшей производительности — 60 тысяч пудов чугуна и 40 тысяч пудов железа в год, выпуск продукции затем стал падать. Себестоимость ее резко возросла. Тому были объективные причины. Из старого, изношенного, допотопного молотового и доменного оборудования было выжато все. Иссекали малопродуктивные рудные залежи; изысканий же новых не велось. Были разработки в Волосницкой, Лойнской волостях, но они имели низкое содержание железа в руде; кончались залежи и на севере, бассейне реки Сысола. Гужевая транспортировка сырья с этих рудников требовала высоких затрат. В силу этих и других обстоятельств доменное производство чугуна на Кирсинском заводе становилось убыточным. Потеряв надежду на успех, Юринский продал в 1770 году свою половину завода совладельцу. Став единым хозяином предприятия, Курочкин стал действовать более решительно. Крупный крепостник и поднаторевший хозяйственник, он направил все свои средства на расширение производства. В 1771 году в 40 верстах по реке Вятке он строит на новых богатых рудных залежах на речке Песковке чугунно-литейный завод, являвший собою новое слово металлургии того времени. Песковская домна была значительно выше кирсинской, что позволило повысить температуру рабочей зоны и увеличить производительность. По этой и другим причинам производство чугуна в Кирсе 1788 году было полностью прекращено. Песковский же чугун раз в год в половодье сплавляли вниз по реке Вятке в Кирс. Таким образом, Курочкин положил начало специализации местных металлургических предприятий: Песковка выплавляла чугун, Кирс его перерабатывал в железо. Поэтому же образцу стали развиваться и другие возникшие в ту эпоху заводы: Омутнинский и Залазнинский, Холуницкий и Климковский.

В борьбе с конкурентами Курочкин проводит реконструкцию Кирсинского завода: с целью создания запасов воды он осуществляет строительство целой системы водохранилищ, позволяющих перевезти производство на круглогодичное действие. В 18 верстах от завода перегораживается плотиной речка Волосница, строится плотина на речке Малый Кирс и 1814 году рядом с большим прудом возникает малый пруд. Оба водоема соединяются каналом с шлюзом-регулятором. Отработанную в двух прудах воду предприимчивый заводчик заставлял работать в третий раз, для чего при впадении речки Кирс в реку Вятку в 1817 году построили последнюю плотину, наполнив нижний пруд. Людская память и некоторые источники донесли до нашего времени, что в строительстве этих плотин принимали участие и французы, попавшие в русский плен в период Отечественной войны 1812 года. И в настоящее время поражаешься инженерной строгости сооружений малого и нижнего водохранилищ: прямые как стрела тела плотин говорят о высоком мастерстве их создателей.

Раз в год продукция завода отправлялась вниз по реке Вятке в баржах-коломенках. Строительство коломенок освоили рабочие Песковского завода, такое суденышко могло взять на борт до 8500 пудов груза. Нередко, правда, суда тонули вместе с грузом.

В 1817 году при заводе была построена и введена в действие плющильная (прокатная) фабрика, давшая в первый год 230 пудов первосортного кровельного железа.

В 1820 году престарелый владелец 4 заводов И. Я. Курочкин умер. Его движимое и недвижимое имущество перешло по наследству его сыновьям Якову и Александру. Старший, Яков, находился в чине поручика на военной службе и хозяйственными делами заниматься не мог. Заводами стал руководить Александр — студент технического училища. Избалованный столицей новоиспеченный заводчик избрал, как тогда говорили, рассеянный образ жизни. Беспрерывные пирушки были главным его занятием, не оставлявшим времени для ведения дел. Недобрая слава пошла о наследнике старого Курочкина среди населения, и недолго пришлось ему руководить. Глухой осенней ночью особняк Курочкина сгорел, в огне погиб и пьяный хозяин. Вследствие ни Яков, ни его сын Николай не проявляли рвения в руководстве производством, и 1824 году заводы перешли по наследству племяннику И. Я. Курочкина инженеру-капитану Н. А. Боборыкину. Молодой, энергичный, обладающий приличным образованием, он уже имел опыт практической работы на принадлежащих ему Кажимских заводах. Боборыкин добился на первых парах повышения производительности. Так, Песковский завод уже 1825 году выплавил 105,5 тысяч пудов чугуна, тогда как за все время правления незадачливых потомков Курочкина было произведено всего 125,9 тысяч пудов. Увеличилось и производство железа в Кирсе. На обоих заводах сохранились старые кадры мастеровых. Расширился ассортимент продукции, выпускались полосовое, узкополосовое, широкополосовое, шинное, связное, круглое, брусковое, котельное, кровельное железо. Завод уже имел две кричные фабрики, плющильную фабрику с тремя станами, резную фабрику, мельницу и кузницу.

Страницы истории… Разные сведения почерпываем мы из источников. При наследнике Боборыкина, бывшем еще несовершеннолетним, отчего руководство предприятием сосредоточилось в руках его опекуна, дальнего родственника Боборыкина, рабочим жилось, пожалуй, хуже всего. Дело дошло до похода ходоков с петицией к самому губернатору… При поручике в отставке Д. Е. Бенердаки, принявшем предприятие на рубеже 50-х и 60-х годов, был освоен прогрессивный пудлинговый способ получения железа. Но при нем же еще больше обнищали люди, ибо заводчик не только нещадно их эксплуатировал, но и установил сборы на охоту, рыбную ловлю, сбор лесных даров. Рабочие писали жалобы, снова посылали кого побойчей к властям. Безрезультатно.

Скоро вследствие ряда причин Бенердаки обратился в госдепартамент, ведающий производственными делами, с просьбой принять его заводы в казну. Царским Указом от 29 сентября 1865 года это было разрешено. На заводах заводились новые порядки, резко уменьшилось задание на производство  железа, была отменена плата за проведение целого ряда работ, как-то: подноска шихты, материалов. В больших размерах стал  применяться труд женщин и подростков, причем, оплачивался он, конечно, ниже труда рабочих-мужчин. На все возрастающей доле дешевого труда в общем объеме управляющий заводом строил свою политику снижения себестоимости продукции.

В августе 1871 года 18 рабочих, уволенных с завода, от имени всего коллектива написали жалобу мировому  посреднику и горному управителю, в которой требовали дать всем уволенным работу, установить нормальные расценки, прекратить снижение зарплаты, восстановить отмененные тарифы. Мировой посредник, боясь забастовок, донес вятскому губернатору о положении на заводе. По донесению губернатора 25 ноября 1871 года последовал Указ царя Александра Второго «немедленно рассчитаться с рабочими и крестьянами и предоставить работу согласно заключенным договорам».

Кирсинский и Песковский заводы стали в конце концов обузой для государства. В связи с постройкой Сибирской железной дороги в 1876 году все уральские металлургические заводы получили перспективу развития и дополнительные рынки сбыта. Местных же заводов, оторванных от новой дороги, нововведение не коснулось. Министерство госимущества во избежании дальнейшего накопления убытков решило продать эти заводы с торгов, но торги не состоялись, никто не решался покупать предприятия, лишенные перспективы.

Высочайшим повелением в 1876 году заводы перешли к владельцам Омутнинского и Пудемского заводов Пастуховым с правом пожизненного владения.

Пастуховы продолжали реконструкцию завода. Вместо сгоревшей в 1871 году листокатальной фабрики построили новую, более совершенную, что позволило расширить листопрокатное производство. На завод стали приглашаться дипломированные специалисты, выпускники Петербургского горного института. Так, в период с 1881 по 1883 год в Кирсе работал изобретатель дуговой электросварки Николай Гаврилович Славянов, а с 1885 по 1887 год «отец русской металлургии», впоследствии академик, Герой Социалистического Труда Михаил Александрович Павлов. Добрый и отзывчивый, он сразу нашел дорогу к душам простых людей. В должности смотрителя завода — по-современному — главного инженера он много сделал для облегчения положения рабочих.

Тепло отзывался Павлов о местных тружениках. «Здесь  (в Кирсе) во время работы я впервые оценил рабочих вятского края. Это совершенно особый тип людей, простых и хороших, смелых и работящих. Они говорят вам «ты», держаться с достоинством, хотя зарабатывают мало, живут бедно, они не заискивают и не грубят. Ко всякому новому человеку относятся с доверием, они все сделают для вас», — пишет он в своей книге «Воспоминания металлурга».

Находились в Кирсе среди рабочих и любознательные самоучки и талантливые самородки. Так, в 1887 году братья Федор и Александр Хлобыстовы по собственной инициативе стали заниматься метеорологией. На своем приусадебном участке установили барометр, флюгер, дождемер, гидрометр, почвенные термометры. Наблюдения велись три раза в сутки. Позднее данные стали отсылаться в Главную геофизическую лабораторию в Петербург.

Незаурядным самоучкой оказался плотинный мастер Филипп Васильевич Филиппов. Он своими руками смастерил токарный станок, велосипед, изготовил паровую машину — двигатель парохода, для которого построил и корпус. Приступил к изготовлению такого музыкального инструмента, как орган. Но хозяевам завода неинтересен был орган, их влекло одно — прибыль. Они мало заботились о рабочих и членах их семей. Особенно в плачевном состоянии находилось здравоохранение. «В 1876 году поселок состоял из 330 дворов, в котором проживало 3171 жителей, в том числе 1523 лица мужского пола. При заводе имелась больница на 10 коек. Число больных, нуждавшихся в стационарном лечении, всегда превышало несколько десятков человек. Лечением занимался фельдшер, который не пользовался популярностью у населения. Среди болезней распространены заболевания грудных органов, чаще всего болезни легких, часто ведущие за собой чахотку.

Распространены были и более серьезные недуги. В 1876 году от эпидемии оспы умерли 57 человек, то есть 1 человек из каждых 55. Велика была детская смертность от кишечно-желудочных заболеваний, по каковой причине умерло до 40 процентов детей от года до пяти. Причина такой смертности — плохое питание». Так писал губернский санитарный врач А. Радаков в 1878 году.

Не лучше обстояли дела с народным образованием. До половины прошлого столетия население было поголовно неграмотно. В 1860 году было открыто двухклассное мужское училище, десятью годами позже — женское народное училище, в котором училось 32 девочки. С открытием в конце века церковно-приходского училища число учащихся дошло до 240.

После реформы 1861 года в Омутнинском заводском округе произошли большие изменения. На заводах прокатилась волна забастовок: рабочие понимали, что вследствие беспощадной их эксплуатации заводчики наживали громадные капиталы. В 1895 году, например, Пастухов получил более 52,0 тысяч рублей прибыли. Производство металла достигло 200 тысяч пудов в год. Чем больше наживались фабриканты, тем больше обострялись противоречия между пролетариатом и хозяевами. Рабочие искали выход из создавшегося положения.

Большой импульс росту их революционного сознания дал Ф. Э. Дзержинский, находившийся в 1899 году в Кайской ссылке. За сто верст под предлогом рыбалки или охоты он тайком приезжал в Кирс, где на конспиративных квартирах встречался с рабочими, беседовал с ними, давал им революционную литературу.

Интересно, что воспоминания очевидцев, некоторые письменные источники свидетельствуют о том, что побег Дзержинский совершил через Кирс на станцию Яр, а не вниз по реке Каме на лодке, каковая версия была распространена до сих пор.

В 1902 году в Кирсе был создан революционный кружок, которым руководил ссыльный студент П. И. Сиротин. Его посещало до 20 человек из числа рабочих и интеллигенции. Активное участие в пропаганде революционных идей принимал и учитель местной школы А. М. Березин, но вскоре был арестован, осужден и умер в Ижевской тюрьме.

Подъем революционной деятельности пришелся на 1905 год. С целью расширения работы среди масс кружок был преобразован в Союз кирсинских рабочих. Им стал руководить учитель Д. Н. Иванов. 1 мая 1905 года Союз провел маевку. Впоследствии вплоть до 1912 года маевки проводились ежегодно.

В 1912 году завод преобразуется в Северное акционерное общество. Строится новый мартеновский цех с одновременной плавкой 20 тонн металла, закупаются за границей новые прокатные станы «600» и заготовочный мелкосортный стан «280» фирмы Кляйн для проката металла разного профиля и размеров. Покупается и монтируется мощная, в 650 лошадиных сил паровая машина. Для производства пара строится котельная. Новые нагревательные и мартеновские печи работали на газе, получаемом путем сжигания дров в специальных газовых генераторах.

Для подвозки металлошихты использовались пароходы вятского судовладельца Булычева. Металл разгружался в гавани Нижнего пруда и оттуда по узкоколейке конной тягой доставлялся к заводу. Производительность труда резко подтянулась, повысилось и качество стали, в мартенах стали «варить» металл разных марок.

Весть об Октябрьской революции рабочие встретили восторженно. В связи с удаленностью Кирса она пришла только в декабре 1917 года. Первое время исполнительной властью оставался старый волостной совет. Но вскоре решением 1-го губернского съезда рабочих, крестьянских и солдатских депутатов власть в Кирсинской волости была передана большевикам, чему поначалу противилась зажиточная часть населения. Тем не менее 25 февраля 1918 года состоялся 1 Кирсинский съезд Советов, который приветствовал новую власть. В марте того же года был национализирован завод. К руководству предприятием приступил народ в лице Делового совета, состоящего из двух рабочих и одного инженерно-технического работника. Первым председателем совета стал Ф. К. Нигилевский, членами — А. М. Глухих и Н. И. Осколков. 

Тяжелые испытания выпали на долю всего населения поселка в 1918 — 1919 годах. Гражданская война была в разгаре. Военные действия подходили к границам Вятской губернии. В ночь с 24 на 25 декабря 1918 года пала Пермь. Враг был под Глазовом. Чтобы спасти положение, в город Вятку прибывают члены ЦК партии Дзержинский и Сталин для подробного расследования причин сдачи Перми, последних поражений на Уральском фронте. Члены комиссии обратили внимание на положение на левом фланге 3 армии. Огромный район от Слободского до Кая представлял собой благоприятный участок для обхода позиций Красной армии с севера. Нужно было как-то прикрыть эту «дыру» в укреплениях красных. И комиссия нашла выход: к 20 января 1919 года в городе Вятке был сформирован особый Северный экспедиционный отряд — ОСЕВЭК, которому поручалось защищать этот район от противника, стремящегося взять город Котлас для соединения с союзниками, наступавшими с севера на город Вятку. В первых числах февраля ОСЕВЭК вступил в Кирс. Почти все способное носить оружие мужское население влилось в отряд, образовав третий Кайский батальон, командиром которого стал уроженец Нолинского уезда В. В. Двоеглазов. 

В первых числах марта 1919 года Колчак отдал приказ о наступлении. Одному из корпусов, входящих в состав Сибирской армии, надлежало взять города Глазов, Вятку. Прорвав фронт под Глазовом, противник бросил 1 Пермскую дивизию на север вверх по реке Каме. Руководство красных направило к Песковскому заводу два полка: «Стальной Путиловский» и кавалерийский.

А что же ОСЕВЭК? Совершив тяжелейший поход по бездорожью Кайского края в условиях сорокаградусного мороза, ведя кровопролитные бои с наседавшими свежими колчаковскими полками, прорвав кольцо окружения под селом Георгиевским на реке Каме, ОСЕВЭК в первых числах апреля вступил в Кирс и занял круговую оборону. В тех жестоких боях за Кирс удача оказалась на стороне красных. Предпринятое 1 мая наступление колчаковцев на Кирс усилиями отрядов Красной армии, рабочих и работниц Кирса было отбито с большими потерями для белых. Сотни рабочих завода уже в составе бригады продолжали боевой путь дальше в Сибирь, затем многие из них брали штурмом Перекоп.

Войне был виден конец, нужно было думать о будущем, и оставшиеся на заводе рабочие требовали пуска производства. В августе 1919 года завод был пущен. Рабочих в то время было всего 288 человек, так как основная их масса ушла с ОСЕВЭКом на фронта гражданской войны. К концу года контингент все же увеличился до 600 человек, хотя и медленно, но шло увеличение выпуска продукции. В соответствии с постановлением Вятского губисполкома от 17 августа 1924 года специальная комиссия произвела обследование и изучение Омутнинского края. Она отметила, что «Омутнинский уезд представляет собой непочатый край природных богатств в виде огромных рудных и фосфоритных залежей и колоссальных лесных массивов». Нужен был новый импульс, чтобы оживить жизнь в этом таежном крае. Этим импульсом могла стать железная дорога, которая соединила бы старые заводы с транссибирской магистралью, но для этого требовались большие средства. У разрушенного войной молодого государства в то время таких средств не было. И комиссия рекомендовала концентрировать производство, до поры до времени законсервировав Кирсинский и Чернохолуницкий заводы. В мае 1927 года Кирсинский завод был временно поставлен на консервацию.

Однако пятилетний план развития Вятской губернии, а затем и пятилетний план Нижегородского края содержали разрешение так называемой омутнинской проблемы. Предусматривалось становление в северо-восточной части бывшей Вятской губернии металлургии, добычи фосфоритов, лесного дела и строительство железной дороги Яр — Фосфоритная. Правительство разрешило в 1928 году приступить к строительству этой дороги; протяженность ее определялась в 185 километров, а стоимость в 19,5 миллионов рублей. Сооружение магистрали было поручено Уралжелдорстрою.

Все рабочие Кирсинского завода работали на строительстве. 7 ноября 1931 года в Кирс прибыл первый паровоз. На улице Мрачковского у железнодорожного полотна состоялся по этому поводу многолюдный митинг.

Этот день стал знаменательным еще по одной причине: были пущены в действие после консервации Кирсинский и Песковский заводы. Стали возвращаться на родную землю металлурги и их семьи, уезжавшие в период консервации на уральские предприятия. Предстояло в короткий срок освоить варку и прокат качественных инструментальных сталей. За годы 2-й пятилетки объем производства вырос в два с половиной раза. Широкое развитие получило социалистическое соревнование. Выросли новые люди-новаторы, энтузиасты социалистического труда: сталевар Н. Н. Цылев, вальцовщики В. М. Казаринов, Н. С. Глухих, токарь А. С. Ляпунов, мастера сортопрокатного цеха Н. Н. Шулепов, А. С. Рудаков, М. И. Кочкин и многие другие.

В ноябре 1932 года на завод прибыл способный организатор производства А. И. Назаров, работавший сначала начальником производства, а с 1934 года — главным инженером, а впоследствии — директором. «Мне пришлось делать то, что когда-то делал маститый металлург, академик М. А. Павлов, работавший в Кирсе почти полвека назад, — вспоминал Назаров. — В результате проведенных мероприятий сократились простои, улучшилось качество продукции, повысилась производительность труда. При встрече со мной в Ленинграде М. А. Павлов много рассказывал о своей работе в Кирсе, о замечательных здешних умельцах. Он расспрашивал у меня о нововведениях, о жизни завода. Надо отметить, что в начале 30-х годов было внедрено много полезных дел, предприятие набирало силу, его продукция, которая и прежде ценилась в России, теперь получила еще большее признание».

Во второй половине 30-х годов фашистская Германия и милитаристская Япония развернули подготовку к войне. Перед нашей страной встала задача укрепления обороноспособности. Новая военная техника требовала новых материалов, в частности, магниевых сплавов, имеющих неоспоримые преимущества: легкость, вибрационную стойкость, и постановлением экономсовета при Совете народных комиссаров от 3 июня 1939 года Кирсинский завод передается из Наркомата черной металлургии в ведение Наркомата авиационной промышленности. Вскоре на завод прибыла группа молодых специалистов, с помощью которых коллектив завода в короткий срок осуществил выполнение мероприятий по выпуску продукции для авиационной промышленности, выполнив большой объем работ по реконструкции цехов, монтажу нового технологического оборудования, наращиванию энергетических мощностей.

Большое несчастье постигло завод и население поселка осенью 1939 года. Невиданной силы пожар, возникший где-то на северо-западе области, почти целую неделю держал поселок в осаде. Огненный вихрь подошел к заводу с восточной стороны. Под ураганным ветром бушевало пламя. Рискуя жизнями, рабочие рыли лопатами копань — полоску земли с тем, чтобы не дать огню идти дальше. И тут началось непредвиденное: стали рваться оставшиеся в земле после боев с колчаковцами боеприпасы — снаряды, гранаты, затрещали очереди рвущихся патронов. Пришлось отойти. Но завод все же отстояли. Очевидцы рассказывали, что прибывшие красноармейцы забросали шинелями горевший стог сена у жилого дома почти у самого предприятия. Сгорел поселок торфяников, где проживало около 1000 человек, сгорела железнодорожная станция, мосты, прекратилось движение по дороге, огонь захватил жилые дома. В течение получаса в пепел превратились 52 деревянных дома жителей поселка. К счастью, обошлось без человеческих жертв.

Перед началом войны завод уже полностью освоил плавку и прокат особых сплавов, а в годы Великой Отечественной войны было развернуто производство листа и проката профилей на алюминиевой основе. Впервые в мире эта технология была отработана на сталелитейных мартеновских печах и прокатных станах.

Суровое время сплачивало людей. Несмотря на хроническое недоедание, 12-часовой рабочий день, коллектив завода преодолевал все трудности, обеспечивая выполнение государственных заданий на протяжении всего военного периода. В годы войны 18 раз коллективу присуждались классные места во Всесоюзном социалистическом соревновании. За образцовое выполнение заданий правительства указом Президиума Верховного Совета большая группа работников была удостоена государственных наград.

Более восьмисот рабочих ушли в лихие годы защищать Родину, двое из кирсинцев — П. Н. Широнин и П. Н. Цылев стали Героями Советского Союза. Есть и такая печальная цифра: около двухсот рабочих не вернулись в свои дома.

После окончания войны завод перешел на выпуск мирной продукции. Был получен крупный заказ от Минэлектротехпрома, в листопрокатном цехе шло освоение литой алюминиевой проволоки. С 1 декабря 1945 года завод перешел в ведение Министерства электротехнической промышленности. На завод стали поступать крупные партии оборудования для производства кабеля. Рабочие, монтируя станки и машины, одновременно учились. Большую помощь в организации дела оказал коллектив московского завода «Москабель». В 1960 году был введен в действие уникальный непрерывный автоматизированный прокатный стан «250». В настоящее время завод является одним из крупнейших в стране предприятий кабельной промышленности.

Расширялся завод, строился и жилой поселок. В 1963 году, при реорганизации Кайского и Омутнинского районов, был образован Верхнекамский район с центром в Кирсе. В 1965 году Кирс получил статус города.

Ведомственное жилье начало строиться только в кирпичном исполнении. В первое время это были двух, — трехэтажные благоустроенные дома. В последние десятилетия 20 века город стал расти в высоту, дома уже строятся в основном в пять этажей. Дальнейшие темпы строительства сдерживает ограниченная пропускная способность инженерных сетей — водопровода и канализации, а также дефицит тепловых мощностей.

Постоянно вводились в действие объекты соцкультбыта. Среди учебных заведений — три общеобразовательные, музыкальная, детская спортивная школы, филиал Пермского электромеханического техникума, среднее профтехучилище. Есть Дом культуры со зрительным залом на 600 мест, кинотеатр, заводской спортивный центр, 50-метровый тир, строится типовая поликлиника, новый санаторий-профилакторий. Работает мощный телевизионный ретранслятор.

Кирсинские улицы, протяженность которых достигает 119 километров, постепенно покрываются асфальтом. Улицы, где пролегают автобусные маршруты, а их 6, все имеют твердое покрытие.

Райцентр связан со всеми крупными населенными пунктами асфальтированными дорогами. Только одна главная автодорога, идущая от границы Омутнинского района, имеет протяженность почти 130 километров. От главной магистрали, как от ствола ветви, идут дороги на поселки Созимский, Лесной, деревню Кочкино, Южаки, Чус, Сады.

В городе, кроме завода «Кирскабель», расположено еще несколько предприятий. Это леспромхоз, лесхоз, лесомелиоративная станция, гравийно-сортировочный завод, автопредприятие и т. д.

Старейший в области завод дал толчок развитию целого региона — северо-востока Вятской земли и юга Коми.

 

Основные даты

1582 год — на берегу реки Вятки, на месте остановки преподобного Трифона, возникает Верхне-Вятская Преображенская Екатерининская пустынь (монастырь). Монахи осваивают производство кричного железа.

1689 год — хлыновский купец Аверкий Трапицын на речке Чудовая строит железоделательную фабрику.

1729 год — купец Григорий Вяземский на речке Кирс, притоке реки Вятки, строит железоделательный завод.

1730 год — организовано производство кричного железа ручным способом.

1738 год — строится молотовая фабрика.

1790 год — строительство Волосницкого водохранилища.

1810 год — открытие двухклассного мужского училища.

1814 год — строительство гидросооружения Малого пруда.

1817 год — введение в эксплуатацию листопрокатной фабрики.

1864 год — сооружен Волосницкий канал.

1865 год — Кирсинский и Песковский заводы переходят в ведение государства.

1871 год — волнения рабочих, вызванные безработицей.

1876 год — заводы в Кирсе и Песковке приобретают ярославские купцы Пастуховы.

1880 год — для улучшения руководства заводами образован Омутнинский горный округ.

1882 — 1883 годы — время работы на Кирсинском заводе будущего изобретателя электросварки Н. Славянова.

1885 — 1887 годы — трудовая деятельность на Кирсинском заводе М. Павлова.

1899 год — находящийся в кайской ссылке Ф. Дзержинский нелегально посещает поселок.

1912 — 1916 годы — капитальная реконструкция завода. Вводится мартеновский способ производства металла, строятся цеха мартеновский и сортопрокатный, котельная, гидроэлектростанция.

1918 год — февраль: установление в поселке советской власти, март: национализация завода. Руководство заводом осуществляется Деловым советом.

1919 год — февраль: сформированный в городе Вятке Северный экспедиционный лыжный отряд (ОСЕВЭК) под командованием С. Мрачковского вступает в поселок, где создает свою основную базу.

1919 год — 2-3 апреля:  возвращение ОСЕВЕКа из похода, 1 мая: сражение с крупной ударной группировкой белых.

1927 — 1931 годы — завод законсервирован.

1931 год — окончание строительства железнодорожной ветки Яр — Фосфоритная. Прибытие в поселок первого паровоза.

1931 год — пуск завода после консервации.

1932 год — начало освоения и массовый выпуск высокоуглеродной стали.

1939 год — заход переходит в ведение Наркомата авиационной промышленности; начало освоения магниевых сплавов.

1945 год — завод переходит в ведение министерства электротехнической промышленности.

1950 год — начало новой реконструкции завода, по существу, строительство нового промышленного предприятия.

1960 год — ввод в действие непрерывного автоматизированного прокатного стана «250».

1960 год — поселок Кирс становится центром вновь образованного Верхнекамского района.

1965 год — рабочий поселок Кирс получил статус города.

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

 

 

Город Кирс, административный центр Верхнекамского района.

Основан в 1729 году, число жителей 13,5 тысячи человек.

Административно подчинены Кирсу поселки: Гарь (1976, 7 километров); Барановка (1942, 20 километров); Черниговский (1936, 15 километров).

Из истории села Барановка. В конце 1940-х годов конструктор Баранова из поселка Талица составила проект поселка по аэросъемкам местности: место было выбрано удачно, между реками Плоская и Вятка, где стоял сосновый бор. Проект был принят, в 1951 году построены первые два рубленных дома на будущей улице Сплавная и стройконтора. Поселок был назван Барановка. В 1954 году вырублен лес и поставлено несколько щитковых домов из села Троица. Рабочие приехали из поселков Зимовка, Троица, Талица, деревни Черниговка (колхоз им. Чкалова), села Украины. Работали в тяжелых условиях: без выходных, все делали вручную, до октября в домах не было печей. На Южной улице были клуб и изба-читальня, но читать не было времени, и многие рабочие не умели. В 1955 году построены сплавконтора, небольшой кирпичный завод, лес сплавляли по реке Вятке. Медпункт и новый большой клуб был открыт в 1956 году на улице Северной, в 1957 — детский сад и двухэтажная школа. Число жителей достигло 1000 человек. В 1959 году образован Барановский сельсовет, куда входил и поселок Черниговский. В 1963 году контору из поселка Талица перевели в город Кирс, стройконтору и сплавконтору в Барановке закрыли, лес стали машинами отправлять на нижний склад в Кирс, закрыли кирпичный завод, начал работать лесхоз. В 1977 году в здании клуба открылась библиотека (книжный фонд около 5 тысяч экземпляров переведен из деревни Кичановская).

 

(Энциклопедия Земли Вятской, Том 1, Книга 2, Села, Деревни. 2002 год).

Автор:admin

От города до села. История города Шестаков.

Как населенный пункт Шестаков впервые упоминается в документах в 1546 году, а в 1764 году он уже утратил статус города. В настоящее время — село Слободского района. Расположено оно на правом берегу реки Вятки выше города Слободского. Расстояние по автодороге до районного центра — 26 километров, до города Кирова — 61 километр.

Население — 1217 человек (1989 год).

Почти до конца 19 века в местной вятской печати держалось высказывание еще в 1807 — 1808 годах первым вятским историком Вештомовым мнение о Шестакове как чуть ли не самом древнем городе Вятского края и, во всяком случае, более древнем, чем город Слободской.

В своей «Истории вятчан» Вештомов говорит, что выходцы из Новгорода с присоединением к ним двинян основали три города: Шестаков, Орлов и Слободской. Одна партия, пробиравшаяся через реку Молому, завела селение или городок Орлов, другая, спустившись на плотах в пределы Вятской области по реке Летке, немного ниже устья этой реки устроила городок, прозванный потом Шестаковом, вероятно, прибавляет он, «по прозванию какого-нибудь человека, ибо сей фамилии много людей и поныне на Вятке». Из сего селения отделялись, впоследствии времени некоторые жители стали заводить около 25 верст ниже, на правом берегу ее, новое селение, которое в рассуждении Шестакова называлось сперва слободой, а потом по умножению жителей пришлыми вновь по разным временам более из Устюга людьми, сделалось городом под именем Слободского». Основание Шестакова, по мнению Вештомова, произошло вскоре после основания Котельнича и Хлынова, которое он, совместно с автором «Повести  о стране Вятской», относит к концу 12 века. Таким образом, Шестаков, по мнению Вештомова, своей древностью восходит к концу 12 или началу 13 века.

Но в настоящее время мнение это нельзя считать правильным: исторические документы, опубликованные в конце 19 и частью в 20 веке, устанавливают более позднее возникновение города Шестакова.

Документами, на основании которых можно говорить о первоначальной истории Шестакова, являются три грамоты царя Ивана Грозного, написанные в промежутке между 1546 и 1555 годами и к настоящему времени изданные в «Древних актах, относящихся к истории Вятского края» и в «Трудах Вятской Ученой Архивной Комиссии».

В первой грамоте (от октября 1546 года) говорится, что жители селений Слободского уезда поставили Шестаковский город на свои средства, которые ими были взяты заимообразно от соседей, причем правительство Ивана Грозного особой грамотой освободило их на 5 лет от участия в расходах на содержание укреплений, а равно и на кормление властей города Слободского, а также от платы мыта и явки. Но воевода города Слободского князь Ухтомский отнял у шестаковцев льготную грамоту и стал по-прежнему привлекать их к расходам. Тогда шестаковцы вновь возбудили перед царем ходатайство о восстановлении данной им льготы.

Из второй грамоты от марта 1546 года жителям города Слободского видно, что слобожане вскоре после возобновления шестаковцам льгот выхлопотали у того же правительства Грозного грамоту, предоставившую слобожанам право по-прежнему привлекать шестаковцев к участию в расходах на содержание города Слободского, а также взимать мыт и явку с тех шестаковцев, которые ездят в Хлынов или село Великую Реку и, кроме того взыскать с шестаковцев все то, что они не уплатили слобожанам за истекшие три года.

В третьей грамоте говорится, что около 1553 года шестаковцы возбудили новое ходатайство о предоставлении им льготы — права в течение 5 лет платить свои долги без платежа процентов («в истую плату, без росту»), мотивируя свою просьбу тем, что они «охудали и одолжали от казанских воинских людей», то есть, надо полагать, от больших расходов по случаю похода московского правительства на Казань; просимая льгота была шестаковцам предоставлена сроком на 5 лет от 6 января 1553 года по 6 января 1559 года.

Итак, перечисленные три грамоты показывают нам, что не Шестаков древнее Слободского, а наоборот — Слободской древнее Шестакова, и последний устроен лицами, уже участвовавшими в расходах на содержание города Слободского; а также то, что Шестаков основан как город в начале 1540-х годов. Точную дату возникновения города установить невозможно, но некоторый подход к этому установлению можно сделать на основании следующих данных. В 1546 году шестаковцы пишут, что они еще не отсидели своей пятилетней льготы. А в грамоте от 2 марта 1542 года на Вятку правительство Грозного, перечисляя города Хлынов, Слободу, Карино, Котельнич, Орлов, не упоминает Шестакова; очевидно, еще не знает о его существовании. Равным образом Шестаков не упоминается и в грамоте Ивана Грозного, адресованной в Слободской верхний городок 8 февраля 1540 года. Отсюда очевидно, что ни в 1540, ни в 1542 году Шестаков еще не был поставлен. Таким образом, основание города можно относить к промежутку времени между 1542 и 1546 годами.

Из приведенных выше грамот усматривается, что правительство Ивана Грозного, в общем, довольно внимательно относилось к возникшему в отдаленной вятской земле городку. Между прочим, от имени царя были дарованы городу три небольших колокола, которые и были повешены на колокольне Шестаковской соборной церкви. (Колокола эти существовали в Шестакове до 1869 года, когда были перелиты в один большой колокол, находящийся и теперь на шестаковской колокольне. Об этом свидетельствует и надпись на колоколе).

Для каких целей был устроен Шестаков? На этот вопрос в исторических документах не дается ответа. Профессор М. М. Богословский  в своем труде «Земское самоуправление на Русском Севере» говорит, что в Поморье, в состав которого входила прежде и Вятская земля, город — это прежде всего крепость, оборонительный пункт, прикрывавший русское колонизационное движение. Город оказывал защиту от финских племен той части русского населения, которая направлялась в северные леса и болота. Этот общий вывод вполне применим и к городу Шестакову. Последний был расположен в том районе, где проживали представители финского племени — вотяки (удмурты).

К 16 веку, ко времени основания города Шестакова, острота вражды между вотяками и русскими уже значительно сгладилась, но, очевидно, еще не настолько, чтобы новые пришельцы из русских совершенно не чувствовали необходимости в постройке укреплений на случай враждебных нападений. В этих обстоятельствах и нужно искать объяснение возникновения города Шестакова. Они же в достаточной степени разъясняют нам и то, почему укрепления города Шестакова сравнительно плохо поддерживались в 17 веке.

Подобно многим другим городам 15 — 16 веков, Шестаков состоял из двух частей — собственно города или кремля и посада. О кремле некоторые сведения мы можем получить прежде всего путем ознакомления с остатками его, сохранившимися до настоящего времени на месте Шестакова.

Место древнего Шестаковского кремля весной 1925 года было тщательно осмотрено комиссией из четырех лиц: директора Научно-исследовательского института краеведения Б. С. Лукаш, сотрудника института П. Н. Луппова и сотрудников Государственного музея Н. Н. Румянцева и А. Б. Хабакова. Осмотр этот дал возможность точно установить наличность здесь остатков валов и рвов, шедших с юго-восточной стороны бывшего кремля от берега реки Вятки, а также следов древних зданий, находившихся в кремле на берегу реки. Следы эти сохранились благодаря тому, что большая часть площади бывшего кремля не была занята постройками ни в 18 веке, ни в последующее время, лишь в 1765 году здесь была устроена каменная церковь, в конце 19 века недалеко от церкви было устроено школьное здание и в 1925 году недалеко от школы выстроено здание волисполкома. На основании промерки Б. С. Лукаш был составлен план местности. Одновременно художником Н. Н. Румянцевым была сделана попытка воссоздать общий вид наиболее застроенной в 17 веке части Шестаковского кремля.

Как видно из этого плана, кремль города Шестакова был расположен на берегу реки Вятки. Границей его с северной и восточной  сторон была река Вятка, которая здесь именно делает довольно большой изгиб;  с южной и западной сторон город ограничивали два параллельных ряда искусственных валов и рвов, отделявших его от соседней территории. Следы этих валов и рвов сохранились, впрочем, лишь на юго-восточной стороне, в остальной части они уничтожены, благодаря, вероятно, устройству здесь каменной церкви и школы в позднейшее время. Длина кремля от заворота реки Вятки до первого вала равняется 83 саженям; в ширину от восточного берега реки к западной границе кремль тянется на 48 сажен. Таким образом, общая площадь бывшего Шестаковского кремля равняется 4027 квадратных сажен, то есть занимает пространство менее 2 десятин. Часть этой площади — юго-восточная — в настоящее время поросла мелким лесом. Впрочем, здесь нужно заметить, что в 17 веке площадь кремля была несколько больше: часть, прилегающая к реке Вятке как с восточной, так и с северной стороны, к настоящему времени уменьшилась вследствие того, что берег осыпался и, по-видимому, довольно значительно;вследствие этого здания кремля, бывшие в 17 веке, несомненно, довольно далеко от берега, оказались теперь на самом обрыве и даже место церкви оказалось довольно близко к обрыву.

Какие именно здания находились в Шестаковском кремле в 17 веке? Ответ на этот вопрос мы находим в писцовой книге 1629 года. В ней при описании «города», то есть кремля, перечисляются следующие здания: две церкви — одна соборная без трапезы, следовательно, холодная, другая — с трапезой (теплая), затем колокольница, тюрьма, сторожня, две житницы государевы, казенный амбар и 9 нищенских келий.

Теперь перейдем к описанию укреплений кремля. Как мы упоминали выше, в Шестакове сохранились остатки двух валов и рвов, отделявших кремль от соседней территории. Писцовая книга 1629 года дает некоторые сведения об одном (именно ближайшем к кремлю) вале. Из нее видно, что земляной вал тянулся на 200 сажен. На нем были поставлены 2 башни глухих, то есть не проезжих, и в двух местах ворота. В промежутках между башнями и воротами были сооружены «городни», числом до 100. Таким образом, каждая городня была длиной до 2 сажен. Из истории архитектуры мы знаем, что городни — это венчатые срубы из бревен, поставленные один подле другого и наполненные внутри землей или камнями. Сверху они закрывались настилом или мостом из толстых досок или бревен; на этом мосту на столбах укреплялась односкатная или двухскатная крыша. Это был наиболее древний тип рубленых деревянных стен, применявшийся при укреплении древнерусских городов. Неудобства этого типа городского укрепления состояли в том, что, во-первых, боковые части городен, примыкавшие вплотную одна к другой, быстро загнивали, а во-вторых, городни, не связанные одна с другой с течением времени получали различную осадку, вследствие чего уничтожалась общая ровная горизонтальная поверхность стены. Этим затруднялись действия защитников укрепления против нападающих врагов.

Деревянные части укреплений Шестаковского кремля уже плохо поддерживались в 17 веке, о чем можно судить по документам того времени. Дозорная книга воеводы князя Звенигородского от 1615 года отмечает, что город Шестаков «древян, ветх, весь развалился». Через 14 лет в писцовой книге 1629 года говорится, что у города Шестакова «верх погнил и развалился». Затем, во второй половине 17 века, так называемый росписной список князя Прозоровского, вятского воеводы, от 1676 года замечает, что «в Шестакове старое городовое строение все погнило».

На случай нападения врагов Шестаков располагал военными снарядами: в 1629 году в казенном амбаре его хранилось пищаль медная, 15 пищалей затинных и 7 пищалей ручных; кроме того, 170 железных ядер для медной пищали и 2035 для пищалей затинных, до 1 пуда 27 фунтов пороха и 3 пуда 35 фунтов свинца.

В конце 17 века и орудия, и снаряды из Шестакова по случаю смутного времени были перевезены в город Хлынов (Вятку). В упомянутом выше росписном списке князя Прозоровского отмечено, что из Шестакова взяты 2 пищали медных в колодах (без станков), 513 железных ядер и 2 1/4 пуда пороху.

Так постепенно были ликвидированы укрепления Шестакова к концу 17 века. Нет сомнения в том, что они уже не возобновлялись и в позднейшее время, так как, строго говоря, в них уже не было никакой нужды.

Одну из особенностей городского устройства Шестакова составляет то, что совсем не был укреплен его посад; документы 17 века не упоминают о посадских укреплениях, и никаких следов от укрепления не сохранилось к настоящему времени. Таким образом, посад был обычным населенным пунктом. Писцовая книга 1629 года отмечает в нем 1 церковь с колокольницей, 1 двор земский, 1 избу земскую, 1 избу таможенную, 2 двора пушкарских, 1 двор рассыльщика, 5 дворов церковного причта, 20 дворов тяглых самых молодчих людей, 5 дворов бобыльских, 14 нищенских келий — всего 50 дворов. Двор земский предназначался для остановки проезжающих по казенным делам; земская изба являлась своего рода административным учреждением, в котором сосредотачивались дела по заведованию городом и уездом. Таможенная изба занималась сбором торговых пошлин (мыта и явки); пушкари заведовали военной обороной города.

Кроме дворов жилых, книга 1629 года в Шестакове отмечает еще пустых дворов 31 и 1 пустое дворовое место. Если мы из общего числа домов Шестаковского посада исключим 3 дома общественных, 3 двора служилых людей и 5 дворов церковных причетников, то на долю собственно посадского населения останется 39 дворов. Из писцовой книги нельзя не заметить, что эти дворы принадлежали наиболее экономически слабой группе городского населения: «самым молодчим людям, бобылям и нищим». Здесь не упоминается ни о лучших, ни о средних людях, не говоря уже о людях гостиной или суконной сотни. Замечательно, что писцовая книга не упоминает о торговых заведениях в Шестакове: за 1629 год не было отмечено ни одной торговой лавки. Исчезла, очевидно, и та «лавка Сенки Попова», которая в 1615 году платила оброку 5 алтын (15 копеек), как об этом говорится в дозорной книге князя Звенигородского.

Обращает на себя внимание весьма значительное количество в городе Шестакове запустевших дворов. Писцовая книга 1629 года объясняет причины запустения каждого двора. Обобщая приведенные в ней сведения, мы видим, что из общего количества пустых дворов (31) 9 дворов запустели за смертью их владельцев, а 22 — потому, что владельцы их «бежали». Половина бежавших, как оказывается, скрылись в последнем году перед переписью, что, очевидно, свидетельствует о желании их уклониться от регистрации, сопровождавшейся, как известно, наложением тягла на лиц, включенных в писцовую книгу.

Не увеличивается, а наоборот, уменьшается город Шестаков и в последующее время. По генеральной переписи Караулова 1654 года, в Шестакове значилось дворов посадских 27 и церковнических 6. В 1678 году, по переписным книгам Воейкова, в Шестакове насчитывалось: посадских дворов 10, бобыльских 11, нищих келий и изб 12, всего 33 двора.

В 1682 году Шестакову, как и прочим городам Вятской земли, разрешено было московским правительством избрать из своей среды городничего для того, чтобы он чинил расправу посадским и уездным людям ввиду происходящих ссор между этими двумя частями населения Шестаковского уезда.

Как ни мал был город Шестаков по количеству городского населения, но он сделался своего рода уездным центром, то есть к нему была приписана окрестная населенная территория на положении уезда. Впрочем, Шестаков не имел особого воеводы, а управлялся воеводой соседнего города Слободского.

И по территории, и по количеству населения Шестаковский уезд был очень небольшим. Он заключал в себе только 1 стан (Егорьевский), тогда как соседний Слободской уезд имел 5 станов. Население в нем состояло главным образом из государственных крестьян, из которых одни несли тягло, другие платили оброк. В 17 веке здесь появляются и монастырские земли.

И деревни, и починки Шестаковского уезда были весьма небольшие — 1 — 2 двора. При просмотре фамилий домовладельцев, занесенных в писцовую книгу 1629 года, мы можем определить, откуда явились сюда некоторые жители. Среди уездных жителей были Устюжанины, Вологжанины, Вычагжанины, Вилегжанины, Двиняниновы, Костромитины, Галичанины, Корелины, Котельничане, Пермины или Перминовы, — то есть люди, пришедшие частью с севера (с берегов Вычегды, Вилегды, Двины и из Великого Устюга, Вологды), частью с запада (с Костромской и Карельской стороны), частью с востока (из Перми).

С уменьшением населения все более и более падало значение Шестакова и его уезда. Уже в 1692 году Шестаков именуется пригородом города Хлынова. То же наименование мы встречаем и в 1719 году при определении состава Вятской провинции, но уезд Шестаковский все еще продолжает существовать. В 1721 году в Шестакове была учреждена ратуша с бургомистром во главе. После 3-й ревизии (1764), насчитывавшей во всем Шестаковском уезде (вместе с городом) 755 человек, город и уезд были упразднены: город низведен на положение села, причем, ратуша была упразднена, а все деревни уезда приписаны к Слободскому уезду и вместе с селом Шестаковом составили волость Георгиевскую.

Грамотность среди населения бывшего Шестаковского уезда стала распространяться главным образом со времени устройства в Шестакове школы, которое относится к 1838 году. В течение некоторого времени эта школа была единственной во всей Шестаковской округе. Но частное обучение грамоте практиковалось здесь значительно ранее, о чем можно судить хотя бы по подписям жителей Шестакова под архивными документами 19 и даже 18 века.

Как видим, город Шестаков не имел особого торгового или промышленного значения, равным образом было невелико и его административное значение. Важность Шестакова для нас состоит в том, что из городов вятской земли это единственный город, сохранивший, помимо остатков валов и рвов, следы древних деревянных построек; эти следы дают нам некоторое понятие о деревянном строительстве на Вятке в 17 веке. Обстоятельство это приобретает для нас тем большее значение, что в Вятском крае деревянных построек 17 века сохранилось чрезвычайно мало. С другой стороны, малая  застроенность бывшего кремля города Шестакова дает нам возможность составить наглядное представление о размерах этого кремля.

Поэтому, думается нам, современное село Шестаково должно было бы сделаться предметом особого внимания лиц, интересующихся историей края и желающих составить некоторое наглядное представление о древнем городе Вятского края.

 

Основные даты

1546 год — в грамоте Ивана Четвертого впервые упоминается город Шестаков.

1721 год — учреждена городская ратуша во главе с бургомистром.

Конец 17 века — Шестаков становится уездным городом.

1764 год — Шестаков низведен до положения села, упразднен Шестаковский уезд.

1838 год — открыта первая школа.

1925 год — обследование остатков кремля и посада комиссией Вятского НИИ краеведения.

 

(Статья из сборника «Труды Вятского научно-исследовательского института краеведения». Т. 3, Вятка, 1927. Перепечатана с некоторыми сокращениями.)

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).

 

 

Село Шестаково, центр Шестаковского сельского округа.

Расстояние до центра района (город Слободской) 25 километров, прежние названия: город Шестаков (утратил статус города в 1764), село Шестаковское, число жителей 1 164 человек (данные январь 2002).

Расположено вверх по течению реки Вятка от Слободского на левом высоком берегу, по трассе Слободской — Нагорск на 25 километре. Шестаково, как и раньше, является обобщающим названием нескольких деревень, входящих в село (Федюнинцы, Елькинцы, Шмели, Катаевцы, Верхний Посад, Шестерики).

Известно, чо как населенный пункт Шестаково впервые упоминается в грамоте царя И, Грозного 1546 года. Опираясь на предание, введенное в научный оборот А, И, Вештомовым, историк В, В, Низов утверждает, что новгородцы, спустившись по реке Летка, основали городок, названный затем Шестаковом, потом ниже по течению Вятки основали город, который по отношению к Шестакову явился слободой (Слободской). Верхний Слободской городок (группа поселений — Шестаков) впервые упоминается в грамоте Шуйского в 1532 году. Археолог Л. Д. Макаров установил, что на месте памятника «Шестаковский Кремль» в 14 веке существовало селище. В, В, Низов показал, что Шестаковский городок «новый» был поставлен в 1542 году на месте «старого» с целью отражения опасности от «казанских воинских людей».

Николаевская церковь, каменная, построена в 1765 году, приход состоял из 72 селений; Благовещенская церковь, каменная, построена в 1776 году, приход состоял из 31 селения.

В 1935 году образован Шестаковский район из части селений Слободского района. На 1 января 1950 года в районе было 17 сельсоветов, 313 сельских населенных пунктов. В 1955 году ликвидирован с передачей территории Белохолуницкому и Слободскому районам.

На шестаковской земле с начала 1930-х годов существует колхоз «Красная Талица», в апреле 1996 года реорганизован в СХПК «Красная Талица», хозяйство объединяет три населенных пункта: село Шестаково (центральная усадьба), деревня Залесье и деревня Фаришонки. Школа основана в ноябре 1837 года как церковно — приходская, в 1845 году создается училище, ныне — средняя школа с интернатом. В селе участковая больница, Дом культуры, библиотеки, почта, отделение сбербанка, пекарня, столовая, магазины, линейный участок связи, Шестаковское лесничество, межколхозлесхоз.

Достопримечательности округа. «Увал» — место, где находился Шестаковский городок, здание Никольской церкви, на Верхнем посаде сохранились развалины Благовещенской церкви (построил А, И, Анфилатов, отец Ксенофонта Анфилатова), здание церковно — приходской школы.

Известные люди округа: род Катаевых, давший несколько известных священнослужителей и писателей; род Анфилатовых; в Шестаково прошли детские годы Почетного гражданина города Кирова В. А. Журавлева, хирурга, профессора; с селом связана жизнь полного кавалера ордена Славы И, А. Пантелеева и В, В, Пушкарева, заслуженного тренера России. В деревне Фаришонки (10 километров до центра округа) родился А, А, Елькин (1913 — 1982), член Союза писателей, жил в городе Тула.

 

(Луппов П. Шестаков // Тр. Вят. НИИ краеведения. Вятка, 1927. Т. 3; Низов В. Древнейшие известия о вятском городе Слободском // Сб. материалов науч.-практ. конф. Слободской, 1995.)

(Энциклопедия Земли Вятской, Том 1, Книга 2, Села, Деревни. 2002 год).

Автор:admin

Бог дал рай, а черт — Кай. История Кайгорода.

Город Кай основан в 1558 году, с 1854 года — село Слободского уезда. В настоящее время — село Верхнекамского района. Расположено на реке Каме в 86 километрах от районного центра города Кирса.

Население — 539 человек (1989 год).

Невеселые пословицы еще в древности сложил народ об этой далекой глубинке: «Кай — всему свету край», «Кто в Каю не бывал, тот горя не видал», «Бог дал рай, а черт — Кай».

Окутана мраком неизвестности эта земля, давшая в далекие времена пристанище пришедшим из Сибири древним племенам людей, прародителей современных коми-пермяков. Исследованные многими учеными за последние сто лет могильники и найденные в земле образцы материальной культуры: предметы быта, оружие, а также исследования мест обитания древних людей подтверждают это.

Топонимика населенных пунктов в Верхнекамском и соседнем с ним Афанасьевском районах убедительно свидетельствует о том, что эти земли до прихода сюда русского населения были обжиты племенами угро-финской народности. Известный исследователь О. Бадер в своих работах отмечает, что местное население в расовом отношении представляет собой переходный тип между европеоидным и монголоидным типами, явившийся результатом многотысячного скрещивания монголоидного и европеоидного элементов в области Приуралья.

Не менее интересна и другая народность, которая поселилась в крае в первом тысячелетии нашей эры. Это племена чуди — «чуждый народ», как называли их русские, который в 16 — 17 веках таинственно исчез, оставив после себя в Кайском крае и в других районах Севера Восточной Европы многочисленные следы пребывания в виде могильников и предметов материальной культуры. Как в донских степях остались курганы, насыпанные скифами, так и чудь Кайского края оставила для истории свои таинственные «ямы».

Воспоминания о чуди долго оставались в памяти у жителей Верхнекамья; легенды и предания о чуди (местное название чучка — он, чучиха — она) бытует в крае до наших дней.

Старина привлекала сюда многих исследователей. В конце прошлого века Верхнекамье, начиная с истока реки Камы, исследовал известный ученый-антрополог Г. Иванов, сделавший ряд открытий и находок. Вот лишь несколько из его описаний:

«У деревни Некрасово под Бисеровом один крестьянин из починка ежегодно в поле находил медные и серебряные вещи, здесь же есть и каменные орудия….»

«У села Егорьевское на правом берегу Камы есть большая гора, называемая Рудной или Чудской, последнее название объясняется находимыми здесь чудскими медными вещами».

«Когда я взобрался на гору, мне стало ясно, почему чудь избрала такую гору для своего жилья. Кама видна как на ладони, изгибающаяся, делающая бесчисленные хоботы, видны села Георгиевское, Бисерово, десятки починков. Я убежден, что люди каменного века не могли оставить без внимания эту высоту».

Видный русский исследователь Д. Анучин привел любопытный случай о ценной находке крестьянина Сюзева в деревне Кытмановой Харинской волости в 1874 году. Он нашел серебряное блюдо с изображением дракона, весом 2 3/8 фунта. Археологическая комиссия назвала эту находку весьма любопытной и выдала за нее Сюзеву 200 рублей — сумму, значительно превышающую весовую стоимость находки.

Ценнейшие сведения для потомков оставил историк П. Сорокин. Он на основании разносторонних тщательных исследований преданий и легенд, личного скрупулезного обследования населенных пунктов и археологических находок, проведенных в конце 19 века, установил, что дошедшие из глубины веков сведения о чуди подтверждают достоверность обитания этих людей в Кайском крае. В частности, он обнаружил следы жилищ — землянок в виде ям (древние люди не умели строить деревянное жилье).

Исследователи считают, что чудское население в конце концов слилось с русскими. Сколько сохранилось могильников и мест обитания этого народа до настоящего времени, сказать трудно, так как за последние сто лет серьезных изучений подобной проблемы не было. К тому же многие деревни исчезли, земли распахиваются. Представляется необходимым не откладывая на будущее приступить к научным исследованиям истории чуди Кайского края, пока еще живы старики, целы материальные свидетельства.

14 век — начало интенсивного заселения русскими территории Вятской земли. Новые поселенцы, пробираясь по рекам, продираясь без троп через дремучие леса, искали свободные удобные места, отвоевывали огнем кусочки земли, выкорчевывали пни, основывали починки, заводили нехитрое хозяйство.

Как предполагается, на стыке 15 — 16 веков на берегу речки Чюква, впадающей в реку Сысолу, возникла Сретенская пустынь. Ее основатель старец Константин шел по тракту из Великого Устюга в Великую Чердынь. К сожалению, кроме скудного упоминания летописца, до нас не дошло более никаких сведений. П. Сорокин в своем труде, изданном в 1895 году в городе Вятке, скупо рассказывает, что в то время здесь еще существовали развалины старинной монастырской церкви. Это был полусгнивший сруб длиной 5, шириной 3 сажени, совершенно свалившийся на бок. Как предполагает П. Сорокин монастырь был закрыт в 1764 — 1771 годах. Есть основания сделать предположительный вывод, что это древнейший монастырь на вятской земле, возникший раньше Успенского монастыря, основанного Трифоном в городе Хлынове в 1580 году.

Основной поток поселенцев в Кайский край в 15 — 16 веках шел по Вычегде, Сысоле, Черной и другим рекам бассейна Северной Двины.

В 16 же веке освоение русским населением Прикамья активизировалось, чему способствовал проложенный по тем местам Сибирский тракт. Д. М. Захаров, знаток вятской топонимики, пишет: «Кай представляет собою основу пермско-марийского глагола кай — идти, пойти на подъем в направлении, противоположном течению реки, так как здесь был волок, соединявший бассейны рек Сысолы и Камы. Его, волок, надо преодолеть, то есть идти пешком».

Большим событием для края было основание в 1558 году братьями Яковом и Григорием Строгановами, которым принадлежали тогда земли, лежащие по Каме и Чусовой, Кайгорода. Грамотой, данной царем Иваном Васильевичем в 1558 году, Строгановым дозволялось «на всех владеемых им землях по Каме и Чусовой ставить крепости, иметь снаряд огнестрельный, пушкарей и войнов, принимать к себе всяких людей вольных, ведать и судить их независимо от пермских наместников и тиунов и заводить селения, пашни и соляные варницы и в течение 20 лет торговать беспошлинно рыбой и солью».

Особым моментом основания Кайгорода была необходимость обезопасить от набегов вотяков лежащие неподалеку соляные промыслы. Соль доставлялась с мест ее добычи вверх по Каме, где продавалась или обменивалась на хлеб. Кроме того, Кайгород служил для вятчан и пунктом обмена своих товаров на сибирскую пушнину. Здесь же до пуска Кирсинского завода находились склады железа уральских заводов. Город входил в состав Перми Великой.

Трудным было становление нового города, неспокойны были его соседи, которые подвергали набегам и осаде его и другие вотчины Строгановых. Чтобы обезопаситься, Строгановы пошли на смелый шаг, решив призвать на службу и держать у себя «воров» и боярских людей беглых, и татей, и разбойников. Более того, они решили призвать с Волги вольных казаков во главе с Ермаком Тимофеевичем и его помощником Иваном Кольцо. Это шло вопреки грамоте царя Ивана Васильевича, тем не менее преемники братьев Якова и Григория, их сыновья и племянники, приступили к формированию и оснащению дружины для покорения Сибирского ханства. Этот поход начался в 1581 году, вместе с казаками в нем участвовали и жители строгановских вотчин, в том числе и Кайгорода.

Но участие в походе значительного количества мужского населения сильно ослабило Кайгород в военном отношении, и этим незамедлительно воспользовался давный соперник Строгановых вогульский князь Кихек, прозываемый Пелымским — по месту его владений на реке Пелым. Буквально через считанные дни после ухода дружины Ермака «с войском 100 человек Кихек разгромил всю Пермь Великую от Чердыни и Кайгорода до берегов Чусовой…. Такого страшного погрома Пермь Великая не испытывала никогда в течение всей ее истории…. Начав с Чердыни, которой он не взял, Кихек пошел на Кайгородок, опустошая все на своем пути, оттуда на Соликамск, который разграбил и предал пламени».

Подвергаясь неоднократным нападениям со стороны соседских воинственных племен, кайгородцы, в свою очередь, не упускали возможности побеспокоить своих соседей — русских крестьян. Сохранился до нашего времени текст челобитной царю Василию Ивановичу Шуйскому от 10 марта 1607 года, в которой «крестьянин Зюздинской волости Пермского уезда с верховьев реки Камы Васька Игумнов с товарищами бьют челом государю и жалуются, что они дворишки ставили на диком лесу и люди все пришлые живут — от Пермских городов, от Кайгородка верст за двести и больше… Кайгородцы правят тягло на них себе в подмогу, животы их грабят насильством, сами их бьют, бесчестят, волочат их в поклепных в пашенную пору».

Зюздинские поселенцы просили царя велеть им за всякие денежные доходы, за посадские службы, за сибирские хлебные поставки, за рыбные ловли, за бобровые гоны платить оброк в казну, минуя Кайгород, и судей выбирать у себя, а кайгородцам въезжать к ним в волость «ничто не велети».

Царь послал на Пермь Великую воеводе князю Семену Юрьевичу Вяземскому грамоту: «Просьбу Зюздинского погоста крестьян удовлетворить. За всякие доходы платить в царскую казну в Москве в Евдокиин день по 60 рублей в год, минуя Кайгород. И судей для их волостного дела велел выбрать у себя в погосте человека добра, кого они меж себя излюбят и выборных людей руками дадут и крестному целованию его привел как иных судеек».

В Кайгороде была своя ратуша — орган управления, жил воевода, было много посадских людей и купцов. Город обрел свой герб. Он имел форму щита и был разделен на две части. В верхнем, золотом поле был помещен символ Вятской губернии: облака синего цвета и красного цвета лук со стрелой. Нижнее поле серебристого цвета символизировало Кайгород, и были на поле изображены три «скобки» рыбьего клею, которым жители якобы торгуют, что совершенно не соответствовало действительности.

После опустошительного набега орд кочевников Кайгородок стал укрепляться. Его обнесли острогом с башнями у дороги. Здесь устроили арсенал, в котором находились пороховой погреб, чугунные и каменные ядра, пищали затинные и ручные, свинец к ним.

Жилье горожан представляли низкие деревянные избы с несколькими малыми подслеповатыми окнами, затянутыми вместо стекол бычьими пузырями. Избы были курные, по-черному, то есть дым от очага, расположенного порой прямо на земляном полу, не уходил в трубу, а расстилался внутри жилища, нагревая воздух. Духота и копоть были неимоверные. Крыша избы была низкой, двускатной, крытой по-банному. Можно представить, в каких условиях жили обитатели Кайгорода в то время. Более добротные дома имела лишь зажиточная знать города.

Кроме сибирского пути, через Кай проходила дорога на север, в Архангельск. Здесь был таможенный пункт, где производился досмотр вывозимых из России в Сибирь товаров, а также осматривался товар, который был разрешен для ввоза в Россию. Собиралась пошлина с привозимых товаров. Город жил деловой жизнью.

История Кайгорода полна бурных народных движений. Не раз его потрясали народные волнения; сведения о некоторых из них донесла до нас история. В частности, в 1673 году местный воевода Гаврило Волков обратился с челобитной к царю Алексею Михайловичу. Оказывается, «кайгородцы Аничка Ташкинов, Митка Беркутов, Алешка Ершов, Федка Пушкарь с товарищами, собрав много воров, отказались платить сборы в царскую казну и на меня, холопа твоего, приходили скопом, от воеводства мне отказали, приставов и целовальников с города свели, хотели меня убить. Ты послал сто московских стрельцов во главе с Леонтием Ермиловым, он и сыскал участников бунта, многих их пытал, бил кнутом и вешал. Аничка Ташкинов и Митка Беркутов от сыска ушли, но были позднее пойманы и сидят в тюрьме вместе с другими пойманными ворами».

О том, каким был ответ царя на челобитную воеводы, сведения до нас не дошли. По всей вероятности, смертный приговор, вынесенный бунтовщикам заочно командиром стрелецкого отряда Ермиловым, был исполнен.

Непокорны были кайцы. В 1709 году уезд потряс новый бунт. Как сообщила летопись того времени, дворянин Михайло Карамзин донес в городе Хлынове полковнику москвичу Василию Григорову о том, что «многие кайские крестьяне не слушаются кайского воеводу Ивана Радилова, собираются придти в Кай-город, посадских лучших людей побить до смерти и из тюрьмы колодников распустить на волю, а самому воеводе в воеводстве отказать».

Однако близился уже закат Кайгорода, и первой ласточкой его явились начатые при Петре Первом работы по прокладке прямой дороги из Москвы в Сибирь через Казань, по южным уездам Вятской земли. Поток грузов через Кай стал снижаться. Жители города начали жаловаться местным властям, что «питаться нечем, ремесел не знаем». В связи с этим и с тем, что новый тракт оставался еще недостроен, последовал Высочайший Указ от 24 января 1739 года, по которому купечество московское, нижегородское, казанское обязано было ездить через Кай и Верхотурье. Местному населению было предложено овладевать ремеслом, заниматься хлебопашеством. В Кае сохранилась таможня.

Это были последние годы процветания Кайгорода. С устройством в 1754 году нового тракта поток товаров, конечно же, потек по нему. Старый тракт приходил в запустение, его никто не содержал, мосты рушились, дорога постепенно зарастала лесом и со временем превратилась в тропу. Вот что пишет вятский чиновник М. Н. Куроптев в газете «Вятские губернские ведомости», №№ 62 — 64 за 1871 год:

«Известно, что древнейший путь в Сибирь шел через города Вологду, Устюг, Кай, Верхотурье. Дорога, по которой тогда ездили, давно заброшена, так что теперь по ней можно проехать верхом. Из Кая в Пермскую губернию дорога на расстоянии 90 верст до села Юксеево идет лесом, не встречая ни одного населенного места (сейчас на этом пути один лесопункт); в другую же сторону по Вятской губернии она идет на село Гидаево, потом пустынным лесом до починка Высоковского и села Шестаково. По всему протяжению видны сгнившие мосты, среди леса — остатки жилого места. Недавно помер тот старик, который видел на этом месте разрушившуюся церковь и избы; по его словам, на этом месте было село Березовка, но почему его жители оставили, неизвестно».

В 1764 году Кайский край был включен в состав Слободского уезда. В том же году последовало распоряжение казанского губернатора: «Кайгородскую воеводскую канцелярию и ратушу упразднить, а уезд его со сборами, судом и расправами соединить со Слободским уездом и приписать край к Слободской воеводской канцелярии, посадских жителей — к слободскому магистрату, а самый Кай считать пригородом».

В 1718 году Кайгород с уездом имел 1338 дворов. В 1723 году в уезде было 3924 душ крестьян, а в Кае числилось 338 посадских душ.

В 1786 году весь город выгорел. После пожара вновь отстроился, но не по плану. Население его состояло из 362 мещан крайне бедного состояния. Торговли и купцов в городе не было; если и оживлялась торговля, то в зимнее время, когда приезжали устюжские купцы на Ирбитскую ярмарку.

В 1797 году при организации Вятской губернии город Кай был обращен в заштатный город.

В разное время через Кайгород проезжали купцы-путешественники, ученые, дипломаты, имена которых вошли в русскую историю, проезжали, проходили пешком простые люди. Вот впечатление голландца Ебергарда Избраннидеса (по-русски Елизар Елизаров Избрант), который в период 1692 — 1695 годов был послан Москвой в Китай для утверждения торговых сношений:

«Апрель 6-го дня мы приехали в Кайгород, который хотя и небольшой, токмо хорошо укреплен и по Каме реке лежит. Я был намерен оттуда сухим путем в Соли-Камской ехать…, но токмо весна причиною была, что лед растаял и санный путь разошелся, чего ради принужден иные меры взять и в Кайгороде жить, пока возможно по реке Каме на судах ехать…

Приобщаю при сем некоторую печальную причину, которая, по словам тамошнего коменданта, в Кайгороде недавно в бытность прежнего воеводы приключилось.

В воскресный день пополудни явились у пристани оного города некоторые суда, наполненные людьми, которые в барабаны били, на дудках играли и многие другие радостные оказательства показали. А поскольку в одной провинции про войну было не слышно, того ради кайгородские жители не опасались от пришедших никакого злого умысла, но, думая, что соседи их или приятели приехали, дабы в их городе увеселиться, пустили их на берег, и соединися с ними, ввели их в город, плясая с ними по их музыке. Но токмо сия радость не долговременна была, ибо разбойники, рассмотря место, зажгли вдруг город с полуденной стороны, а с полунощной стороны напали на жителей этого города, которых в таком внезапном случае побили и разграбили без всякого оборонения. Воевода сам от сих разбойников обойден не был, ибо они, разломав ворота, поступили с ним неприятельски и непотребным образом все деньги и пожитки, что у него нашли, взяли, и хотя из города за ними шли, токмо напрасно, понеже только известия достали, что оные бездельники, из разных стран собравшись, по разным местам в разбой и воровство приличились. После того времени получил я ведомость, что некоторые из них арестованы и по важности дела наказаны были, а я через такой извест к надлежащей предосторожности в пути своем приведен был, дабы мне в нападение таких воровских людей без обороны не остатца».

А вот какое впечатление осталось у китайских послов Тули-шена и Но-яна, нанесших в 1713 — 1714 годах визит калмыцкому правителю Аюк-хану: «Кайгородок от Соли-Камской лежит в северо-западной стороне, больше как в 400 ли расстоянием. Река Кама пришла здесь с северо-западной стороны и, окружив часть городка, продолжает свое течение в южно-восточную сторону. По дороге находятся ровные и небольшие горы, которые покрыты великим и дремучим лесом, а из дерев находится лиственник, сосняк, осинник и березник. Небольших сел мы проехали около семи, в которых живут смешанно русские люди и народ бермиги (пермяки) называемой. Поблизости оных сел везде пашут пашни. В Кайгородке числится всех жителей, из одних русских людей состоящих, более 200 семей, и находятся в одном два молитвенных храма. А при начальнике сего местечка, который и ямом (собором подати) управляет, войска не имеется.

Помянутый народ бермиги лицом и видом подобны русским людям, но токмо говорят своим особливым языком, которого русские не разумеют, и имеют они свои жилища по берегам реки Камы. О происхождении их нам объявили, что они в старину были особливым «айманом», или народом, который составлял особливое свое владение, но из давнишних лет присоединены они к российской державе.

По отъезде из Кайгорода в четвертый день прибыли мы в местечко Слобода (Слободской) называемое. Дорогой видели мы везде частый и великий лес…»

А вот воспоминания известного русского ученого Лепехина, совершившего в конце 17 века путешествие от Тюмени до Архангельска: «Кайгород — самое беднейшее местечко в Казанской губернии. Он построен от Хлынова в 254, от Слободского в 230, а от Соликамской в 250 верстах. Власть в городе представляет бургомистр, а жителей 336 душ купеческих, которые по бедности места или в Сибири, или в окольных городах питаются.

Строение городское 60 домов, из которых большая часть на хижины походит. Две ветхие деревянные церкви ныне поновляют, а строится новая деревянная, трехпрестольная.

Главнейшим промыслом кайгородцы считают дровяной. Дрова они гоняют до Соли-Камской на Дедюхинские и на Новоусольские солеварни. В зимнее время большой доход бывает от извозу.

Хотя домоседы упражняются также и в хлебопашестве, однако весьма мало, а более всего делают горшки и распродают в окольных местах.

С полуденной стороны Кайгородок окружается высокими буграми, которые весенними ручьями глубоко промыты. Где виден песчаный желтоватый камень, под ним местами проседает охра цветом на яичный желток похожая…

Если бы кайгородцы умели употреблять ее с пользою, то получили бы новую отрасль пропитания, но беда, что у нас и в городах редко красят, а в деревнях и совсем о крашении понятия не имеют. Кай-городок не только не имеет укрепления, но и никакой воинской команды, а стоит вблизи реки Камы, по которой забубенные головы нередко на легкий промысел приезжают, почему лучшие люди по веснам иногда вынуждены оставлять свои дома или в беспрестанном страхе провожать весенние дни. Река Сысола, вершина которой вблизи Кай-городка находится, должна была нашим быть вожатым, но непроходимые топи и дремучие леса принудили нас оную оставить и поворотить на город Слободской».

В середине 19 века некогда оживленный город совсем захирел, и 11 января 1845 года последовал Указ правительства Сената об упразднении заштатного города Кай с его ратушей, сиротскими и словесными судами. Его 323 души согласно их желаниям были переведены в разряд государственных крестьян с предоставлением им в пользование всей выгонной городской земли. По этому же Указу был закрыт почтовый тракт между Слободским и Каем.

В «Вятских губернских ведомостях» в № 62 за 1871 год, на которые мы уже ссылались, приведены любопытные наблюдения вятского чиновника М. Н. Куроптева: «Трушниковская и Кайгородская волости служат большим трактом для прохода разных беглых из Сибири. Они идут оттуда партиями в 5-6 человек, выпрашивая «христа ради» хлеб и прочее.

Из минеральных богатств здесь имеется бурая и болотная железная руда, жерновые и точильные камни, огнеупорная глина. У Кай-городка красная руда содержит большое количество серы. Здесь же встречается железный колчедан.

Есть предание, что за полверсты от Кашиной горы у Кая в логу была труба, сообщающаяся с обширным подземным соляным бассейном и что отсюда соль добывали несколько десятков лет. По свидетельству местных старожилов, еще в 30-х годах этого столетия существовал при доме колодец, вода которого настолько была солона, что когда брали ее для варки щей, то не солили. Вообще большая часть минеральных богатств требует научного исследования. Рассказывают, что в конце 50-х годов управляющий Кирсинским заводом Миллер присылал в Вятский край штейгеров и рудокопов для разведок, они копали в трех местах: у самого Кая и в 15 верстах от него, следы этих раскопок видны и ныне. Кайскую руду обжигали на месте, а затем плавили в домнах на Песковском заводе в 1859 году. Руда будто бы оказалась до того малопроцентной, что засорила домны; местные крестьяне рассказывают, что кайская руда была подменена другою, дурного качества, оттого, что они опасались, что с разработкой рудников будут приписаны к заводам.

Крестьяне не могут прокормить себя хлебом, его хватает до Рождества, поэтому хлеб, выпеченный из чистой муки, большая редкость во многих домах крестьян, а по большей части употребляется хлеб из крупно измолотой муки с разными неудобоваримыми веществами. Еда мякина и других неудобоваримых суррогатов влияет на органическое развитие населения. В обыкновенное время стол крестьян состоит из одного такого хлеба с безвкусным приварком из так называемых крупяных щей, мясо же употребляется только во дни торжественных праздников. Употребляемый крестьянами прокислый квас способствует пищеварению тяжелой растительной пищи. Квас варится из отрубей и получается в виде слизистой клеевой жидкости, а квас из солода варится в редком доме.

Население края сплошь неграмотно, потому что там ни старый, ни молодой не знают, что такое школа и какую она приносит пользу. Но все-таки в 1869 году в селе Кайгородском было открыто смешанное одноклассное училище (мужское и женское). Учитель-семинарист обучал детей промышленников. В селе Лойнском школа открыта в 1846 году.

Несмотря на то, что все поселения Кайского края стоят среди леса, большая часть строений представляет разрушающий вид: избы и другие строения покачнулись, крыши полузакрыты поломанным тесом, углы обгнили. У каждого почти селянина в одной связи две избы, но обе без дымовых каменных труб, у многих одна совсем развалившаяся, а в другой едва можно жить. Во всех постройках заметна торопливость и непрочность. Как будто народонаселение собирается оставить места и ждет только окончательного разрушения своих жилищ, не поддерживая их поправками, чтобы подняться для передвижения и бросить развалившиеся дома».

А вот выдержки из «Вятских губернских ведомостей» за 1868 год: «Наружный вид села непривлекательный, оно расположено в котловине, имеет две главные улицы, которые пересекаются несколькими поперечными. Из-за отсутствия канав грязь на улицах непроходимая даже в сухое летнее время. Кое-где видны попытки строить тротуары из нескольких горбылин, положенных прямо в грязь. В селе населения до 800 человек, живут в 110 домах. Крестьяне выращивают картофель, лук, репу, капусту, морковь, редьку. Огурцы не выращивают, считают, что есть их грех.

В городе в древности был Успенский монастырь. Предания говорят, что его основал преподобный Трифон, который был в Кайгороде в 1550 году. Монастырь упразднен, дата его упразднения неизвестна. Монастырская церковь сгорела в 1830 году. В настоящее время в селе две церкви: одна новая каменная, построенная в 1840 году во имя Спасителя и святых Фрола и Лавра, вторая деревянная, древней допетровской постройки. Колокольня стоит отдельно, имеет форму восьмистороннего сруба одного размера до вершины высотой до 10 сажень. Сруб прикрыт крышей, стоящей на 8 тонких столбах, поставленных по углам».

История Кая — города заканчивается, начинается история Кая — села. В дальнейшем в этих краях произошло немало значительных событий. Памятны, например, установление Кайской республики в 1905 году, бои в окрестностях села в январе 1919 года, но они требуют особого разговора.

 

Основные даты

1558 год — основание Кая братьями Строгановыми.

1581 год — участие кайгородцев в сибирском походе Ермака; разрушение города Кая вогульским князем Кихеком Пелымским.

1754 год — устройство нового тракта в Сибирь по южным территориям Вятской земли, начало упадка города Кая.

1764 год — упразднены городская ратуша и воеводская канцелярия.

1797 год — Кай обращен в заштатный город.

1854 год — заштатный город Кай преобразован в село.

 

(В. А. Ситников, Н. И. Перминова и другие «Энциклопедия Земли Вятской» Т 1. Города. Киров. 1994.).